Ехали мы очень быстро, останавливаясь лишь для того, чтобы поспать и достать фрукты из багажника, но уже через пару дней ситуация начала меняться.

Когда я впервые обратила на это внимание, уже наступила ночь. По мере того как темнело, джунгли становились все гуще. Огромные корни пробивали бетон и выползали на шоссе вместе с лианами, которые сплетались между собой, как нити сложного гобелена.

Когда шины «Форда Гэлакси» наезжали на крупные корни, рессоры ходили ходуном, а когда под нами оказывались крупные лианы, те лопались, как садовые шланги, наполненные черной водой.

Солнце, как огненная голова, кивало из-за горизонта в той точке, где исчезало шоссе. И там же взошла луна, словно гадкий маленький ребенок, наклонившийся, чтобы показать нам свой пятнистый зад.

Я включила фары. Деревья по обе стороны шоссе нагнулись вперед и соприкоснулись кронами, образовав лиственный туннель, по которому, словно пуля из ствола пистолета, летел «Форд Гэлакси».

Ветер усилился, по дороге закружились листья, к ним присоединились пакеты из-под попкорна, стаканчики из-под прохладительных напитков, конфетные обертки и образовали небольшой смерч, лавиной обрушившийся на наше лобовое стекло. Я смахнула мусор дворниками и промчалась через еще один смерч, затем еще один, и еще, каждый из которых набирал силу, и машина неистово тряслась.

Мне казалось, что по обеим сторонам дороги виднеются экраны или фрагменты старых автокинотеатров, но из-за теней я не была в этом уверена.

Что-то прилетело мне навстречу и прилипло к лобовому стеклу, и я никак не могла понять, что, пока это не сдуло ветром. Но оно было похоже на одну из тех аляповатых киноафиш, которые можно увидеть в фильмах ужасов.

Я взглянула на Тимоти, но он уже давно отключился и, прислонившись к двери, тихонько похрапывал. Сью Эллен спала, растянувшись на заднем сиденье.

По спине у меня побежали мурашки, но я не стала сбавлять скорость и сворачивать к обочине. Я не знала, что найду там, если остановлюсь. Да и мысль о том, чтобы затормозить, беспокоила меня, особенно теперь, когда тени становились все гуще и выглядели чудновато. Я использую слово «чудновато» в самом широком смысле, поскольку чудом там и не пахло.

Тени трепетали, перекатывались по дороге, как круглые пустынные кусты, и ударялись о машину с шумом, как мокрые одеяла. Это были очень странные тени. Тени деревьев и листьев, мужчин и женщин, гигантских обезьян, динозавров и летающих тварей размером больше двухэтажного автобуса.

Я не видела источника теней, но у меня было ощущение, что, если он и был, они жили независимо от него.

Мне казалось, что я вижу в своем зеркале движения, лица, отражения предметов в окнах. Казалось, что я слышу шепот, смех и вздохи.

Потом стало совсем плохо. Ветер поднялся, подхватил все тени, пакеты из-под попкорна, конфетные обертки, стаканчики, плакаты (теперь я была в этом уверена), и прочий мусор, и стал швырять в нашу машину, крутить вокруг нее. Затем, присосавшись к машине, принялся поднимать ее и ронять, поднимать и ронять. И в какой-то момент, когда она рухнула обратно на дорогу, заднее правое колесо лопнуло со звуком, похожим на выстрел из шестизарядного револьвера.

Машина пошла в занос, и я попыталась рулить в ту же сторону, как сказано в руководстве. Но занос послал меня на хрен, и тени поглотили машину, лишив нас света.

«Форд Гэлакси» продолжал кружить. Тимоти налетел на меня, мы ударились головами, и меня поглотила тьма.