Варя

Юля задерживается. Дожидается, когда проснутся мальчишки и какое-то время проводит с ними. Черкает вместе с ними в раскраске и говорит – говорит – говорит. Рассказывает о том, как впервые узнала о том, что у Сергея Николаевича появилась любовница. Как, будучи в курсе, молчала почти два года и как потом пообещала ему, что никогда не посягнет на его свободу. Разумеется, взамен на его внимание и финансовую поддержку.

Я слушаю, не перебивая. Чувствую и понимаю ее потребность выговориться, чтобы избавиться от тяжести на сердце.

Наконец, глянув на часы, она начинает собираться домой. Перед выходом расцеловывает мальчишек и обещает им целую тонну новых раскрасок.

– Да!.. – вскрикивает довольный Арсений, наверняка не подозревая, сколько это – тонна.

Всучив ему красный фломастер, я привычно подхожу к окну, чтобы проводить Юлю взглядом. Вижу ее темную макушку и стремительный шаг в сторону такси. Однако, прежде, чем она до него доходит, во двор въезжает машина Лешки. Прокатывается сто метров и останавливается прямо рядом с моей теткой.

Мой пульс пробивает максимум, в ушах начинает шуметь. Мне хочется открыть окно и кричать во все горло, чтобы она не смела говорить с ним!

Но, превратившись в каменное изваяние, я смотрю вниз. Юля останавливается и дожидается, когда Денежко выйдет из машины. Они застывают в паре метров друг от друга и о чем-то недолго говорят. Я все это время не дышу.

Затем Леша щелкает сигналкой и идет в сторону подъезда. Тетка, бросив взгляд в его спину, садится в такси.

Я наблюдаю за тем, как автомобиль трогается с места и исчезает из поля моей видимости. А затем слышу трель домофона.

Обдает жаром.

– Привет, – мямлю, открыв дверь.

Лешка смотрит прямо, я тоже пытаюсь, но получается откровенно паршиво – слишком много пока между нами неопределенности.

От неловкости спасают мальчишки. Вылетев из гостиной один за другим они бросаются к отцу и виснут на его ногах. Он тихо смеется, опускается на корточки и по-мужски пожимает им руки. Это их новая традиция.

– О чем вы говорили? – спрашиваю я, когда Арс убегает обратно, а Ромка отвлекается на брелок от машины.

– С кем? – уточняет негромко, разуваясь и стягивая худи.

– С Юлей. Я видела, как вы разговаривали.

– Ни о чем.

Проходит в ванную, чтобы вымыть руки, я следую по пятам.

– Что она тебе сказала, Леш?..

– Ничего особенного. Поздоровалась.

– Я спрошу у нее, – предупреждаю, шаря взглядом по его лицу.

Коротко глянув на меня, Лешка неопределенно ведет плечом. Дескать, спрашивай, если хочешь.

А мне страшно!.. Мне, черт возьми, все еще страшно, что кто-нибудь может разорвать протянувшуюся между нами тонкую нить. Натоптать там, где мы только – только расчистили.

– Если у тебя возникнут какие-то вопросы по поводу, – делаю круг рукой, – по любому поводу, обещай, что задашь мне их.

– Задам. Если возникнут.

Кажется, ничего страшного Юля ему не сказала. Иначе вряд ли он вел бы себя так уверенно и спокойно.

Я тоже заставляю себя выровнять дыхание.

Проходя мимо, Лешка уже не сторонится, как прежде. Пуская по моему телу дрожь, вскользь касается моих руки и груди. Я снова иду за ним, держась взглядом за широкую спину и крепкий короткостриженый затылок.

– Будешь ужинать?

– Буду, – отвечает он, остановившись у входа в комнату, где наводят бардак дети.

Я приготовила мясо и запеченный ломтиками картофель, пока слушала исповедь Юли. Знала, что Леша придет голодным.

– Ты с работы?.. – кричу из кухни.

– Да, – доносится до меня.

В груди все вибрирует и дрожит. Будто он мой муж. А я жена, которая весь день ждала его дома. Похоже на сказку или один из моих наивных глупых снов.

Он ест молча, часто бросая на меня взгляды и время от времени отвечая на чьи-то сообщения в телефоне. Я не знаю, что в его голове. Что он думает по поводу того, что случилось той ночью и как видит наше будущее. Я не знаю, почему он ушел, не дождавшись моего пробуждения.

Но… он здесь. Сидит за столом и с аппетитом поедает мою еду.

– Леш… – вздыхаю судорожно, – Я… я ни о чем не жалею. Просто хочу, чтобы ты знал.

Он подается вперед и кладет локти на стол, отчего футболка на его плечах натягивается, обрисовывая выпуклые, идеально прокачанные мышцы. Я знаю, какие они твердые, когда он нависает надо мной.

– Я это знаю, Варя.

Мне хочется услышать что-нибудь подобное, но очевидно, не сегодня.

– И все, что я говорила, правда до последнего слова.

В этот раз ответом мне служит тяжелый нечитаемый взгляд, который, застыв на моем лице на долю секунды, стекает вниз по шее и груди, а затем тем же маршрутом возвращается обратно.

Считаю на этом мои откровения законченными. Он знает о моих чувствах – пихать их ему под нос при каждой возможности я не собираюсь.

После ужина Леша, как обычно, остается пообщаться с сыновьями, а потом сам купает их и укладывает спать. Я заламываю руки в ожидании, когда он выйдет из детской.

Услышав, как тихо открывается и закрывается дверь, делаю вид, что занята статьей. Тихие шаги позади и упавшая на экран ноутбука тень.

– Уснули? – спршиваю шепотом.

– Получается? – кивает на открытый вордовский документ.

– Марина говорит, что да. Она дала еще несколько тем, на выбор.

Усевшись на диван, Лешка подпирает подбородок кулаком. Молчит целую минуту, пока от напряжения не сводит мои спину и поясницу.

– Я останусь сегодня. Ты не против? – проговаривает наконец.

Проскочившая между нами молния ударяет в грудную клетку. Шариковая ручка, выскользнув из моих пальцев, падает на колени.

– А… ты уже поговорил с Алей?

– Поговорил.

– У нее точно не будет претензий ко мне?

Красивые губы Лешки дергаются в усмешке.

– Это последнее, что должно тебя беспокоить, Варя. Иди сюда.

В моем животе становится горячо. Ноги вмиг слабеют.

Я разворачиваюсь на стуле, встаю и приближаюсь к нему маленькими шажочками. Встаю рядом, пялюсь на него сверху вниз.

Если бы он знал, как я близка к обмороку, наверняка так меня не мучил бы.

– Леша…

Протянув руку, он подцепляет низ моей футболки и тянет ее на себя. Затем, взяв за талию, усаживает на колени лицом к себе так, что наши глаза оказываются на одном уровне.

– Давай посмотрим, что из этого всего получится.