Амир

Сквозь темноту пробивается писк.

Монотонный, настойчивый, как метроном, отсчитывающий секунды моей жизни. Звук тянет меня наверх, из бездны, где я плавал неизвестно сколько времени – часы? дни? – среди обрывков воспоминаний и кошмаров.

Веки тяжелые, как свинцовые пластины. Пытаюсь их приподнять, полумрак. Моргаю, привыкая. Светлый потолок, запах антисептика и лекарств.

Больница.

Память возвращается волнами, отдаваясь болью в груди. Склад. Женщина с пистолетом, лицо которой искажено гримасой ненависти.

И в этот момент я увидел ее.

Тогда мое сердце чуть не разорвалось от облегчения и ярости одновременно. Элиф была жива. Испугана, но жива. Ее глаза смотрели с таким выражением…

Страх. Но не за себя. За меня?

В тот момент весь мой мир перевернулся. Я понял, что готов отдать все – не только миллионы, которые требовали похитители. Все. Каждый доллар, каждое здание, каждую каплю крови в своих венах. Лишь бы она осталась невредимой.

Когда я шел к ней, не обращая внимания на пистолет, направленный мне в грудь, весь мир сузился до одной-единственной мысли: забрать ее домой. Живой и невредимой. Для меня больше не существовало никого на том складе – только она.

Хотел стереть этот страх с ее лица. Хотел увидеть ее улыбку – настоящую, без тени боли или притворства. Хотел, чтобы она была счастлива, чтобы больше никто и никогда не причинял ей вреда.

Я не обращал внимания на слова женщины, на ее угрозы, я шел к Элиф, она ко мне, но потом, словно почувствовал реальную опасность, развернул свою жену, заслонив от этой психопатке.

Моментально между лопатками вспыхнуло пламя, словно раскаленная кочерга пронзила тело насквозь. Что-то горячее потекло по коже, ноги подкосились. Я даже не услышал выстрела – только жжение и я стал медленное падение на бетон.

Но больше всего мне запомнились ее глаза в тот момент. Серое грозовое небо, потемневшее от ужаса. Панический, животный ужас, когда она поняла, что пуля попала в меня.

– Амир! Амир, открой глаза! Не смей! Не смей умирать! Амир!

Ее голос эхом отдается в моей памяти. Она выкрикивала мое имя, гладила лицо, пытаясь привести меня в чувство. По ее щекам текли слезы – горячие капли падали мне на кожу.

Слезы. Элиф плакала по мне.

Ради этих слез стоило получить пулю. Ради этого отчаянного крика, дрожи в ее голосе, того, как она прижимала мою голову к своей груди и шептала что-то неразборчивое. Потому что в тот момент я понял – я ей небезразличен. Я что-то для нее значу.

Не просто муж по принуждению. Не просто тиран, который держит ее в клетке. Что-то большее.

В машине скорой помощи она не отпускала мою руку. Сквозь нарастающую пелену забытья я слышал, как она ругается с медиками, требуя, чтобы они делали больше, быстрее, лучше. Она умоляла меня не сдаваться, что-то обещала, но слова расплывались, растворялись в темноте.

А потом был провал. Долгий, мучительный провал, полный кошмаров.

Я увидел все свои грехи, разложенные передо мной, как карты на столе. Каждого человека, которого я убил.

Тьма окутала меня, густая, как нефть. Я тонул в ней, и каждый вздох давался мне с болью. Это была моя жизнь – чернота, кровь, страх, который я сеял годами. Я был королем теней, и тени поглощали меня.

Но сквозь эту черноту пробивался свет. Сначала слабый, едва заметный лучик. Потом ярче. Он разрезал тьму, как нож, и я понял, что этот свет – Элиф.

Моя жена. Женщина, которую я хотел сломить, но которая сломала меня. Которая заставила меня почувствовать то, о чем я забыл еще в детстве.

Любовь.

Слово, которое раньше вызывало у меня только презрение. Слабость, которую я искоренял в себе с подросткового возраста. А теперь…

Теперь я был готов умереть за нее. И готов был жить ради нее.

Где-то на периферии сознания доносились звуки больницы. Шаги в коридоре, тихие разговоры медперсонала, звон инструментов.

Жизнь. Обычная, простая человеческая жизнь, которой я никогда не знал. Которого я лишил себя, выбрав путь насилия и крови.

Лежа здесь и чувствуя, как по вискам стекают слезы, я понимаю – это знак. Знак того, что пора остановиться. Пора выйти из той тьмы, в которой я прожил всю свою жизнь.

Ради нее. Ради нас.

– Господин Демир! – чей-то взволнованный голос рядом. – Он очнулся! Доктор, быстрее!

Суета вокруг кровати. Яркий свет фонарика в глазах, прохладные пальцы на запястье, проверяющие пульс. Медсестра что-то записывает в карту, врач склоняется надо мной с озабоченным лицом.

– Господин Демир, вы меня слышите? – голос доктора спокойный, профессиональный. – Как вы себя чувствуете?

Пытаюсь ответить, но в горле пересохло. Губы беззвучно шевелятся. Медсестра подносит стакан с водой и помогает сделать несколько глотков.

– Элиф… – имя срывается с губ хриплым шепотом. – Где… где моя жена?

– С вашей женой все в порядке, – доктор проверяет повязки на груди, и я морщусь от боли. – Она все это время была здесь, но час назад уехала. Сказала, что у нее срочные дела.

Сердце пропускает удар. Срочные дела? Какие дела могут быть важнее? Тревога начинает грызть изнутри – что-то не так. Элиф не стала бы уезжать просто так, не убедившись, что со мной все в порядке.

– Хочу… хочу ее увидеть.

– Сначала нужно провести полное обследование. Убедиться, что нет осложнений. Пуля прошла близко к сердцу, задела легкое…

Слова врача растворяются в фоновом шуме. Мне плевать на обследования, протоколы и все медицинские предосторожности. Я хочу увидеть Элиф. Хочу убедиться, что с ней действительно все в порядке, что с ней ничего не случилось.

Хочу сказать ей то, что понял, находясь между жизнью и смертью.

Что я люблю ее. Безумно, отчаянно, больше собственной жизни.

Но доктор непреклонен. Еще час обследований, анализов, проверок. Час, который тянется как вечность. Я лежу, глядя в потолок, и думаю о том, что скажу ей, когда мы наконец встретимся.

Наконец врач заканчивает осмотр. Результаты удовлетворительные – пуля извлечена чисто, кровотечение остановлено, жизненно важные органы не повреждены.

– Можете принять одного посетителя. Но ненадолго – вам нужен покой.

Кивнув доктору, я пытаюсь привести себя в порядок. Провожу дрожащей рукой по волосам, поправляюсь. Смешно – Амир Демир волнуется перед встречей с собственной женой, как подросток перед первым свиданием.

Но когда дверь открывается, в палату входит не Элиф, а Керем.

Разочарование бьет наотмашь. Младший брат выглядит уставшим, на его лице играют тени. Он медленно подходит к кровати и опускается в кресло рядом.

– Привет, брат, – сдержанный голос. – Как дела?

– Где Элиф? – не отвечая на вопрос, смотрю на него. – Почему она не пришла?

Керем избегает прямого взгляда и что-то мнет в руках.

– Она уехала домой. Сказала, что у нее срочные дела.

– Какие срочные дела?

Керем поднимает глаза, и в них читается тревога.

– Амир, мне нужно тебе кое-что рассказать. Элиф первая догадалась, она поняла, что похищение организовал кто-то из членов семьи.

Кровь стынет в жилах.

– Что ты имеешь в виду?

– Заказ на похищение сделал кто-то из наших. Кто-то, кто хотел избавиться от Элиф.

Мир рушится. Семья.

Кто-то из моих близких хотел убить мою жену. И Элиф об этом знает. Вот почему она уехала – она собирается сама разобраться с предателем.

– Кто? – голос звучит опасно тихо.

Керем молчит, но выражение его лица говорит само за себя. Он знает, но боится сказать.

– Говори.

– Я еще не уверен на сто процентов. Но Элиф… она поехала выяснять. И, боюсь, если она права…

Пытаюсь подняться, но острая боль в груди заставляет меня снова упасть на подушки. Проклятье. Моя жена одна противостоит тому, кто уже пытался ее убить, а я лежу здесь беспомощный.

– Помоги мне встать.

– Амир, ты с ума сошел. Тебе нельзя…

– Помоги. Мне. Встать.

В моем голосе звучит та сталь, от которой дрожал весь город. Керем колеблется, но подчиняется и осторожно помогает мне сесть на край кровати.

Голова кружится, в груди пульсирует боль, но я заставляю себя стоять. Элиф в опасности. А я здесь валяюсь без сил.

Делаю шаг к двери, но тут же хватаюсь за стену. Ноги подкашиваются, дыхание сбивается. Керем подхватывает меня под руку.

– Брат, ты же себя убьешь!

– Лучше я умру, чем позволю, чтобы с ней что-то случилось.

Но тело подводит. Я слишком слаб, потерял слишком много крови. Падаю обратно на кровать, задыхаясь от боли и бессилия.

В дверь врывается врач с медсестрами.

– Что здесь происходит? Господин Демир, вам нужно лежать!

– Уберите… уберите от меня руки…

Но они сильнее. Они укладывают меня обратно, проверяют повязки, вводят что-то успокаивающее. Я сопротивляюсь, но силы покидают меня.

– Керем… – шепчу я, чувствуя, как сознание затуманивается. – Если с Элиф что-нибудь случится…

– Защищу. Обещаю.

Он уходит, оставляя меня наедине с мыслями и страхом.

Укол действует, веки тяжелеют. Но даже погружаясь в сон, я думаю о ней. О женщине с серо-зелеными глазами, которая стала моим светом в темноте.

О любви, которая сильнее смерти.