В коридоре, где исчез Юсуф, царила тень. Лишь утренний свет, пробивавшийся сквозь витражные окна, окрашивал мраморный пол разноцветными оттенками.

Что он имел в виду? Мой разговор с Хадидже? Или что-то большее, скрытое в стенах этого дома, где каждый шорох казался частью заговора?

Я стояла, прижавшись к прохладной стене, чувствуя, как пульс бьется в висках. Юсуф, младший из Демиров, был конечно загадкой. Молчаливый, нелюдимый, странный одним словом. Его взгляд, полный смятения, говорил о том, что не все так гладко в этой семье.

Пошла по коридору, чисто из любопытства, я хотела о многом расспросить парня, ведь он точно выделялся среди своих родных братьев. Худощавые плечи, сгорбленные, словно под невидимым грузом, нервные пальцы, теребящие край скатерти за завтраком, выдавали в нем человека, разрываемого внутренним конфликтом.

О, я его прекрасно могла понять, с такой матерью можно заработать несколько психологических травм.

В отличие от Керема с наглой ухмылкой или Амира с уверенностью хищника, Юсуф казался чужим в этом доме, как птица, чьи крылья подрезали, но которая все еще мечтает о небе.

Коридор вел к лестнице, ведущей на второй этаж, где комнаты утопали в роскоши: бархатные занавеси, аромат сандала, ковры с узорами, напоминающими звезды над Босфором.

Но я чувствовала, что этот дом не просто клетка для меня. Он был тюрьмой и для Юсуфа, чья мягкость контрастировала с жестокостью его семьи. Вспомнила, как он избегал моего взгляда за столом, как его пальцы дрожали, когда Хадидже-ханым бросала свои колкие замечания.

Он не хотел быть частью их мира, но его держали здесь, как меня – силой, традициями, долгом. Бедный мальчик, если мои предположения верны, то я ему сочувствую, он еще в худшем положение, чем я, он не знал другой жизни.

Но я не пошла на второй этаж, а двинулась дальше. Коридор закончился широкой лестницей, ведущей вниз, в глубину дома. Я еще не была там и уверена, что подвал Демиров был местом, куда не ходят без причины.

Спустилась, чувствуя, как воздух становится тяжелее, пропитанный сыростью и чем-то еще – металлическим, как запах крови. Лестница была узкой, с каменными ступенями, а свет от редких ламп отбрасывал длинные тени, похожие на когти.

Внизу послышался стон – низкий, хриплый, полный боли. Я замерла, прижавшись к стене. Еще один стон, за ним глухой удар, как будто кулак встретился с плотью. Голоса – резкие, властные разрезали тишину.

– Ты думал, можешь обмануть меня? – это был Амир, его низкий голос, как раскат грома, был пропитан яростью. – Я дал тебе шанс. Один. И ты его упустил.

– Пожалуйста… я не знал… – голос, слабый, задыхающийся, принадлежал незнакомцу. Еще удар, и стон оборвался всхлипом.

– Не знал? – Керем, его тон был насмешливым, но в нем чувствовалась жестокость. – Ты знал, с кем связался. Думал, можешь взять деньги Демиров и исчезнуть? Глупец.

Прижала руку ко рту, чтобы не выдать себя. Сердце стучало так громко, что я боялась, они услышат. Выглянула из-за угла, справа дверь, она открыта. В центре огромной комнаты, на бетонном полу, лежала фигура.

Мужчина, его лицо было разбито, кровь стекала по подбородку, смешиваясь с пылью. Керем стоял над ним, его кулаки были сжаты, а рубашка забрызгана красным. Амир стоял чуть в стороне, его поза была обманчиво расслабленной, но глаза горели ненавистью.

– Сделка сорвалась из-за тебя, – продолжал Амир, его голос был холодным, как мрамор. – Партнеры ждут груз, а ты решил, что можешь нас кинуть. Ошибка.

– Я верну… клянусь… – мужчина кашлянул, сплюнув кровь. – Дайте мне время…

Керем рассмеялся, его смех был как скрежет металла.

– Время? У тебя его нет, – он занес кулак, но Амир поднял руку, останавливая его.

– Хватит, Керем. Он уже понял. – Амир шагнул ближе, наклонился к мужчине, его голос стал тише, но от этого еще страшнее. – Ты знаешь, что бывает с теми, кто предает Демиров. Но я дам тебе последний шанс. Вернешь долг – с процентами. Не вернешь – и твоя семья узнает, каково это, терять все.

Задохнулась, чувствуя, как холод и ужас пробирает до костей. Это был не просто дом, не просто семья. Это был мир, где власть Амира держалась на страхе, на крови, на сломанных судьбах.

Мой отец, Лейла, сестры – все мы были пешками в его игре, как этот человек, корчащийся на полу. Я хотела бежать, но ноги словно приросли к каменному полу. Зажмурилась, собираясь с мыслями и силами, а когда открыла глаза, чуть не закричала.

Бежать было поздно.

Амир стоял в шаге от меня, его тень накрывала как крыло ворона. Глаза, темные, как ночь, впились в мои, и я почувствовала, что воздух уходит из легких.

Он не удивился, не рассердился – его лицо было непроницаемым, но в уголке рта затаилась тень улыбки, той, что обещала наказание.

– Элиф, – голос был мягким, почти ласковым, но от него легче не становилось. – Ты слишком любопытна.

Отступила, но спина уперлась в стену. Керем подошел к нам, его ухмылка стала шире, когда он увидел меня.

– О, смотри, наша невеста решила прогуляться! – он вытер кровь с кулаков о рубашку, шагнув ближе. – Любишь подглядывать, да? Это тебе не сказки про любовь, девочка.

– Замолчи, Керем, – оборвал Амир, не отводя от меня взгляда. – Элиф, что ты здесь делаешь?

Мой язык онемел, но я заставила себя говорить, хотя голос дрожал:

– Хотела узнать, что за монстр правит этим домом. Похоже, я нашла ответ.

Амир прищурился, его улыбка стала острее, как лезвие.

– Монстр? – он шагнул ближе, и я почувствовала жар тела и запах – смесь виски и чего-то резкого, как порох. – Ты видишь только то, что хочешь видеть, Элиф. Этот мир не такой, как твоя Москва. Здесь выживают те, кто умеет держать в руках власть. И я держу ее крепко.

– Власть? – выпрямилась, хотя страх сжимал горло. – Это не власть, Амир. Это жестокость. Ты ломаешь людей и думаешь, что можешь сломать меня.

Керем хмыкнул, но Амир поднял руку, заставляя его замолчать. Его взгляд был тяжелым, как свинец, но в нем мелькнула искра – не гнев, не угроза, а что-то, что я не могла разгадать.

– Ты ошибаешься, – сказал тихо, но каждое слово било, как молот. – Я не хочу тебя ломать, Элиф. Я хочу, чтобы ты поняла. Этот дом, этот город, этот мир – мои. И ты станешь частью его, хочешь ты этого или нет. Ты уже МОЯ.

Хотела ответить, но стон мужчины на полу оборвал мои слова. Он шевельнулся, его глаза, полные ужаса, встретились с моими. Амир заметил это и повернулся к нему, его лицо стало жестче.

– Уведи его, Керем, – приказал он. – И закончи с этим.

Керем кивнул, отошел от нас, схватив мужчину за воротник, и потащил его в темноту подвала. Стоны затихли, но их эхо осталось в моих ушах. Посмотрела на Амира, чувствуя, как гнев и страх борются в груди.

– Ты не человек. Ты зверь.

Он улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла – только холодная, хищная уверенность.

– Может быть. Но этот зверь выбрал тебя, Элиф. И ты никуда не денешься.

Он шагнул ближе, его рука коснулась моего запястья, и я почувствовала, как ток пробежал по коже. Вырвалась, но он не отпустил, его пальцы сжались сильнее, не до боли, но достаточно, чтобы я поняла: бежать некуда.

– Пойдем, – сказал он, его голос был как приказ, не терпящий возражений. – Нам нужно поговорить. И на этот раз ты будешь слушать.

Он повел меня вверх по лестнице, его хватка была железной, но я не сопротивлялась. Не потому, что сдалась, а потому, что знала: мне нужно время.

Время, чтобы найти слабость Амира, Керема, этого дома. И Юсуф, мне нужно было с ним поговорить. Я чувствовала, что он знал что-то, что могло изменить все.

Когда мы вышли из подвала, я услышала за спиной тихий шорох. Обернулась, но никого не было. Только тень мелькнула в конце коридора, и я могла поклясться, что это был Юсуф, наблюдавший за нами из темноты.