– Читаешь внимательно наименование продукции и расставляешь ценники согласно им. У нас акция на этой неделе, поэтому будь внимательна, – наставляет меня Ольга, старшая смены, молодая женщина с ярко рыжими волосами.

– Поняла, – забираю у нее пухлую пачку бумажных прямоугольников.

– Когда справишься, отправляйся в подсобное отделение, там я сейчас приму товар и нужно добавить его на полки. Но не просто так, а вперед выставить те единицы, срок годности которых уже заканчивается, а назад поставить новые. Старайся отворачивать этикетку с датой, чтобы покупателю она не попадалась на глаза.

– Ладно.

Как будто покупатели не проверяют когда заканчивается термин использования. Моя мама еще в детстве научила меня этому. Но конечно, спорить не в моей компетенции, поэтому я берусь выполнять то, что сказали.

Оказывается, поменять ценники на полках не так—то просто и быстро. С моим ростом приходится подниматься на специальную стойку, и опускаться с нее, передвигая каждые пол метра.

– Справляешься? – с правой стороны от меня в какой—то момент вырастает грузчик Вова, с которым я успела познакомиться утром, после того, как меня представили персоналу.

Он довольно приятный и позитивный. А благодаря мощной конституции вполне легко справляется с тяжелыми ящиками.

– Да, – улыбаюсь, помахав перед ним оставшимися прямоугольниками, – уже почти закончила.

– Молодец. Если нужна будет помощь, зови, – вытерев со лба пот, он уходит, а я перехожу в молочный отдел.

Здесь прохладно от холодильников, поэтому стараюсь справиться быстрее, хотя получается у меня это не слишком хорошо.

Живот после ночи вроде как успокоился, а сейчас вот снова начал тянуть, доставляя дискомфорт и вызывая волнение.

Незаметно поглаживаю его, оглядываясь по сторонам, чтобы никто не заметил.

А когда наконец справляюсь с ценниками, иду выкладывать товар.

Коробки с печеньем ожидаемо очень тяжелые. Я пытаюсь поднять одну, но понимаю, что этот подвиг мне не по силам. И даже не из—за моего роста и слабости, а потому что я боюсь тем самым навредить малышу.

«– Надо было об этом думать раньше», – стучит мне по темечку внутренний голос, но я мысленно шикаю на него.

Справлюсь. Где наша не пропадала?

Вцепившись в ящик, волоком тащу его по полу к выходу из грузового отделения. Так вроде бы даже легче.

– Помочь? – раздается сзади насмешливо как раз, когда я останавливаюсь, чтобы отдышаться.

– Буду благодарна, – улыбаюсь Вове, когда тот поднимает коробку, как пушинку и несет к витринам. – Если можешь, принеси сразу и ящики с кофе.

Немного наглею, но раз уж он вызвался помочь, то почему бы не воспользоваться?

Нужно ли говорить, что к обеду я уже чувствую себя уставшей? Благо, у меня есть законный час на перекус, поэтому спрятавшись подальше от глаз, я достаю свои бутерброды, которые утром сделала дома, и с голодом вгрызаюсь в них.

Поев, убираю за собой и откидываюсь на спинку дивана, чтобы немного отдохнуть.

Я знала, что физическая работа – это непросто, но никогда не думала, что бедным женщинам в магазинах приходится выполнять этот по истине титанический труд. И ведь они не просто сидят на кассе. Они сменяют друг друга, таскают наравне с мужчинами ящики, если грузчиков по близости не обнаруживается, раскладывают по морозильникам мороженное. От этого у меня кстати, сегодня сильно замерзли пальцы. И делают еще массу работы, которой не видно посетителям.

– Я не поняла, у нас что ввели тихий час? – кто—то грубо дергает меня за плечо, буквально вырывая из легкой дремы, в которую я, оказывается, провалилась.

Промаргиваюсь, ловя на себе издевательский взгляд одной из продавщиц.

Карина совсем чуть—чуть старше меня по возрасту, но выглядит гораздо более матерой.

– Спать у нас запрещено, вообще—то, новенькая.

– Я знаю, извини, – встаю так спешно, что у меня ненароком кружится голова.

Схватившись за стену, пытаюсь незаметно удержаться. Но незаметно не получается, и Карина закатывает глаза.

– Боже, понабирают черти кого, а нам потом за вас всю работу делай. Иди давай овощи помогай Ольге принимать.

По пути захожу в уборную и умываюсь прохладной водой.

Поднимаю взгляд в отражение, и замечаю, что в глазах у меня собрались слезы.

Подбородок дрожит, а горло распирает ком.

Я никогда в жизни не работала. Была любимой дочкой родителей, мечтала учиться, а потом стать переводчиком. Так ясно видела свое будущее, что совсем не ожидала такого кардинального переворота в жизни.

Не думала, что мне придется таскать тяжеленные ящики, а люди вокруг будут жестокими и грубыми.

Почему нельзя общаться вежливо? Почему обязательно хамить и оскорблять?

Так, не реви, Даша!

Приказываю себе, стирая скатившиеся по щекам слезы.

У тебя все получится. Только будь сильной.

Мне казалось, что раньше я и была такой. Только быть сильной, когда рядом родители, а в карманах деньги, гораздо проще, чем когда ты одна, и нужно искать средства на проживание.

Отдышавшись, еще раз обдаю лицо прохладной водой и только после этого направляюсь искать Ольгу.

– Вот ты где, – говорит она, когда я прихожу на заднюю часть магазина. – проверяй количество ящиков.

Она вручает мне накладную, сама принимает вместе с грузчиками овощи, а я стараюсь внимательно перепроверять количество за ней.

– Одного не хватает, – указываю на мешки с редисом, количество которых отличается от того, что указана в документе.

– В смысле? – оборачивается Ольга. Пересчитывает их, – а и правда. Редис не довезли.

– Что значит не довезли? – гремит водитель фуры, считайте еще раз.

Они начинают препираться, я на всякий случай пересчитываю все снова, чтобы удостовериться в правильности.

А потом мне вдруг выпихивают в руки сетку с луком. Весит она килограмм десять, не меньше.

– Так, держи это, – бросает Ольга. Я пошла разбираться.

– Возьмите, девушка. – всовывают мне еще одну сверху, от чего меня едва ли напополам не сгибает. – что за безобразие тут у вас происходит?

От тяжести сводит живот. Я, быстро оглядевшись, сбрасываю груз рядом.

Здесь душно, кондиционера нет, и у меня начинает снова кружиться голова.

Как дотягиваю до вечера и сама не знаю. Но ближе к семи часам пугаюсь своего состояния уже не на шутку.

– Ты бледная, – говорит Вова, когда ловит меня за тем, как я пью воду из кулера.

– Да что—то неважно себя чувствую.

– Сядь посиди, – предлагает он.

И я послушно присаживаюсь на стул.

Сердце тяжело стучит, по вискам стекает капли пота.

Вероятно, для первого дня работы это слишком много.

Желание лечь настолько сильное, что хочется плюнуть на все и уйти.

Только туманное будущее заставляет сидеть на пятой точке ровно и отдышавшись, вернуться в зал.

Когда рабочий день подходит к концу, и я выхожу из магазина, то усталость уже достигла апогея.

Ноги гудят, живот тянет еще сильнее. Даже в спине появилась боль.

Мечтаю только о душе и диване.

Поглаживая живот, плетусь домой, а чем ближе подхожу, тем отчетливее ощущаю, как учащается пульс.

Руслан говорил, что будет приходить после работы, а это значит, что сейчас он может быть у меня.

Вчера он ушел около одиннадцати.

Поднимаюсь на свой этаж, достаю ключ.

Напряженно и медленно открываю дверь. Задерживаю дыхание.

Вхожу внутрь и включив свет, понимаю, что его нет.

Сердце запинается, и сжимается.

Я выдыхаю.

По телу разливается нечто тяжелое, сильно напоминающее по своим ощущениям на разочарование.

Это так глупо.

Неужели какая—то часть меня хотела, чтобы он был здесь?

Усевшись прямо в коридоре, понимаю, что да. Хотела.

Вопреки всему, даже собственным здравым мыслям, хотела.

Я такая дурочка, Господи!

Почему я каждый раз так быстро к нему привыкаю? Или я просто еще не отвыкла?

Спустя несколько минут я обнаруживаю, что Руслан все же приходил. И даже писал мне смс, а я его просто не увидела.

«Даш, у тебя все в порядке?»

А потом через три часа еще одно:

«Я очистил до конца стены. Завтра возьмусь за поклейку. Можешь возвращаться»

Крепко сжимаю мобильный и закусываю до боли губу.

Руслан подумал, что я ушла, чтобы не пересекаться с ним.

И вроде как все логично. Мне должно быть все равно, что он думает, но пальцы по какой—то причине тут же печатают ответ:

«Я была на работе. Только вернулась»

Отправляю и встаю, чтобы пойти на кухню, когда Руслан вдруг звонит.

Застываю с телефоном в руке и гипнотизирую экран. Сердце пару раз дергается и как будто подпрыгивает, возвращая меня во время, когда Руслан звонил мне со словами «Выходи, Даш. Я под подъездом».

Мешкаю несколько секунд, а потом выдохнув, все же отвечаю.

– Да? – голос звучит неестественно натянуто.

– Привет, – говорит он.

– Привет, – поджигаю одну из свечей.

На кухне снова чисто, будто его здесь и не было. Подтверждением присутствия Руслана служит лишь мокрая тряпка на ведре.

– Ты устроилась на работу?

– Да, – прохожу внутрь.

– Зачем?

– Мне нужно на что—то жить.

Повисает пауза, за время которой я достаю чашку из ящика и ставлю ее на стол.

– Даш, это не лучшая идея, – его голос звучит настойчиво, но не резко.

– Согласна. Но положиться мне не на кого, у меня есть только я. Поэтому вот так.

Деревянной рукой наполняю стакан водой из фильтра, пока в динамике повисает тяжелое молчание.

– У тебя есть я.

– Не убедительно, Руслан.

– Даш…

– Ты позвонил только для этого? – беру стакан в руку и сжимаю.

Усталость такая сильная, что я едва держусь на ногах.

– Даша, тебе нельзя работать, – делаю несколько глотков, чувствуя, как вода тут же попадает в пустой желудок. – Я буду рядом. Обещаю. – строго и безапеляционно.

Я вздрагиваю, и вода протекает мимо. Стекает по подбородку на футболку. Возвращаю стакан на стол и вытираю губы.

Утыкаюсь взглядом в пятно на футболке. Оно расползается темной кляксой.

Внутри меня сидит маленькая девочка, которая задыхается от его слов, а я могу только выдавить:

– Я устала, Руслан. Спокойной ночи.

Сбросив звонок, прикрываю глаза.

Хочется снова стать той наивной Дашей, которая верила каждому его слову, но она спряталась так далеко, что ее кажется, не найти.

Подавив растущее давление в груди, отправляюсь в душ и спать.

Живот так и не перестает тянуть даже на следующее утро.