– То есть, вот эта халупа лучше квартиры, которую тебе предложил я?

Слава с пренебрежением и насмешкой обводит взглядом комнату.

– Эта халупа, как ты выразился, чье—то жилье. И я не выбирала где лучше. Я выбрала, где мне будет комфортно, – отвечаю спокойно.

– Значит, со мной тебе не комфортно, – резко бросает Белозёров. – А что ж ты раньше не сказала, Даш? Когда я в больницу тебя таскал, когда тебе порыдать не у кого на плече было, когда в кафе за мой счёт торты уплетала. Или тогда норм было, комфортно?

Каждое его слово, как иголка. Он будто вонзает их в меня, как в куклу вуду. Больно и жутко неприятно.

Славик приехал пять минут назад, вошел, не разуваясь, злой, взвинченный. Обошел скромные квадратные метры и теперь решил вылить на меня все свое негодование.

– Слав, я не это имела в виду. Некомфортно не потому, что с тобой. А потому, что ты снял ту квартиру для себя. У тебя кипит студенческая жизнь – друзья, девушки… – Я помню, как у них собирается вся компания. Славик и меня звал, и я раньше ходила, ещё до того, как начала встречаться с Русланом. – Вам захочется устроить вечеринки, шум, веселье. А мне сейчас это не нужно. Я хочу тишины. Хочу спокойно сидеть в комнате и читать. Со следующего года я перевожусь на заочку. Мне нужен уголок покоя. Особенно когда рожу… Да и тебе – разве приятно будет по ночам просыпаться от плача моего ребёнка?

– Да, блядь, – вздрагиваю от того, как он выкрикивает, – я тебе четко и ясно дал понять, что я готов к рождению твоего ребенка, – небрежно взмахивает в сторону моего живота, – я даже манеж готов купить и поставить там. Что еще надо? Коляску? Куплю. Пеленки, распашонки? Ты скажи только!

– Славик, ты что? – смотрю на него ошарашено. – Зачем тебе все это?

– Да потому что люблю я тебя, Даша, – взрывается он, а на меня будто сваливается та плита, что все это время лежала на моих плечах, и придавливает. Не от удивления, а от того, что он прямо это говорит. – Люблю уже херову тучу лет. Как псина таскаюсь за тобой, служу жилеткой каждый раз, когда тебя кидает Шмель, даже квартиру нашел такую, чтобы ты как принцесса себя чувствовала. Думаешь, я для себя её искал? Мне нахер это всё не надо. Для тебя же, дура ты! Тебе здесь не место, – обводит рукой комнату, – это… конура какая—то.

А потом резко подходит ко мне и обхватывает мое лицо ладонями.

– Дашка, я даже отца твоему ребенку готов заменить, – хрипло выдаёт, прижимаясь колючей щекой к моей, – кто для тебя еще столько сделает? Тебя все кинули. Все. Что предки твои, что Рус. А я не кину, – зажмуриваюсь от правдивых слов, что продолжают втыкаться в кожу, – полюблю этого ребенка, как своего. Всё для тебя сделаю. Только дай мне уже зеленый свет, я так заебался быть тенью.

Его губы касаются моих, и в следующую секунду Славик целует меня. С напором, требовательно, но судорожно и хаотично – будто пытается вырвать себе кусочек меня, который ему никогда не принадлежал.

И я отвечаю, но не потому, что жажду этого, а для того, чтобы почувствовать в себе хотя бы каплю ответной реакции на него и его искренние признания.

Слава во многом прав. Он единственный не ушел, хотя у него была тысяча возможностей. Он рядом изо дня в день. И я пытаюсь. Так старательно прислушиваюсь к себе, пока его язык проникает в мой рот. Отвечаю на поцелуй, вся превращаясь в радар. Надеюсь уловить хоть искру, хоть призрачное притяжение.

Но его нет. Мой радар сломан. Он не улавливает ничего, кроме возни во рту, обмена слюной и того, что Славик сминает меня руками. Лихорадочно гладит по спине, впечатывает в себя.

Я чувствую его каменную эрекцию и уперевшись ему в грудь ладонями, отрываю губы от него.

– Слав… – зову, но он не слышит.

Съезжает губами на шею, всасывает кожу. Больно и неприятно.

– Славик! – толкаю его сильнее, – Пожалуйста, остановись.

– Нет, Даш, – хрипит он.

– Да! Я прошу тебя! – бью по плечам, и Слава наконец, отстраняется.

Глаза блестят возбуждением и каким—то отчаянным напряжением.

– Что? – рявкает зло, – Не хочешь?

Я еле держусь. Накатывает такая слабость и бессилие.

Понимаю, что произошел переломный момент и теперь я теряю еще и Славика.

– Зачем ты это сделал? – срываюсь на крик. – Ты же понимаешь, что это всё?

Челюсть у него ходит ходуном, по лицу пробегает тень.

– Слав, я так люблю тебя, – сбавляю тон, и говорю уже намного тише, – но как друга. Самого лучшего. Я не знаю, что делала бы без тебя. Я так тебе обязана, но… я не могу отплатить тем, чем ты хочешь.

– Что? Любишь все еще Шмеля?

– Я люблю честность. Неужели ты хочешь, чтобы я стала с тобой спать, не испытывая к тебе тех чувств, которые ты заслуживаешь?

– А я все еще не заслужил? – кривит губы в усмешке. – Я столько делаю для тебя, Даша, и не заслужил?

– Заслужил не в том смысле…. А…

– Ну конечно. – перебивает он… Шмель нихуя не делал, а все равно заслужил. Знаешь… я заебался бегать за тобой и делать вид, что меня всё устраивает. Молча слушать твое нытье. Веселить, доставать из дерьма. И я ведь не прошу у тебя больше, чем ты можешь дать. Просто дай шанс, Даша. И ты увидишь, что я могу еще больше.

– Я не могу, Слав, – шепчу почти беззвучно. Ком в горле душит. – я не хочу тебя обманывать. Пожалуйста, пойми меня.

Он усмехается – с болью и горечью, а потом отворачивается.

– Не понимаю, – кидает через плечо. – И пытаться понять даже не буду. Если бы не я, Даша, ты бы поплелась к своим родителям сразу же после переезда. Поджав хвост пришла бы и просила прощения у бати за то, что гордая блядь такая. Гордой быть легко, когда рядом есть тот, кто подставит плечо. А ты попробуй погордиться теперь одна. И посмотрим, как ты вытянешь без меня. Может хотя бы тогда поймешь, что я заслуживаю твоего внимания, – коверкает мои слова, а потом выходит из квартиры, громко хлопнув дверью.

Я прикрываю глаза и вдыхаю весь тот яд, которым он пропитал воздух.

В груди печет и горит.

Но я знала, что так будет. Именно поэтому опасалась совместного проживания. Тогда, вероятно, я по меркам Славы, должна была бы ему еще больше.

Можно было бы себя пожалеть, но я сама виновата. Я пользовалась его добротой и заботой. Зная, что небезразлична ему, хваталась за него как за спасительный круг, потому что больше было не за кого. Как правильно сказал Белозёров, меня все бросили, кроме него. А я эгоистка. Чертова эгоистка, которая теперь пожинает плоды собственной слабости.

Понятно, что после произошедшего наша дружба со Славой сойдет на нет.

Я написала ему после, попросила прощения. Сказала, что он всегда будет одним из самых дорогих для меня людей, проплакала пол ночи, потому что как ни крути, а это правда. Мы со Славой столько лет дружили, что просто так эту страницу не перелистнуть. Но и дальше так продолжаться тоже не может.

В следующие две недели я досдаю все экзамены. Заканчиваю далеко не на отлично, но и не на тройки. Где—то между "могла бы лучше" и "спасибо, что сдала".

А вечером после последнего экзамена ко мне приходит Ася.

– Это что? – во все глаза смотрю на огромный пакет с продуктами, который подруга волочит за собой.

– Тут по мелочи, – затаскивает его на кухню, – яблоки, клубника, апельсины.

– Ты с ума сошла? – выдыхаю, наблюдая, как она с шумом выгружает всё это на стол.

От запаха свежей клубники тут же сводит скулы. Я так давно её не ела, что кажется, слюна собирается от одного её вида.

– Это всё своё. Не переживай. Бабушка передала.

– И гречку с рисом? – киваю на пакеты с крупами.

– Ага. Она у меня во какая, – показывает «класс», – и еще.. в общем, вот.

Достаёт из сумки несколько купюр и кладет на стол.

Резко мотаю головой.

– Ась, вот этого я точно не возьму.

– Бери и не спорь. Считай, в долг. Как будет возможность, отдашь, – настаивает она и суёт деньги мне в карман домашних шорт. Но я тут же достаю их и заталкиваю ей в руку.

– Я заработала позавчера. Мне заплатили за рекомендательное письмо. И заказали еще два. Так что деньги я не возьму, – говорю твёрдо, с упрямой решимостью.

Знаю, что глупо отказываться, но вот это ощущение, что я полное ничтожество, сильнее.

– Дашка!

– Ася, нет! – складываю руки на груди. – И вообще, ты мне до сих пор не сказала, сколько платить за коммуналку.

– Я же сказала – нисколько. Живи бесплатно, – подруга крутит в руках купюры, будто не зная, куда их теперь деть.

– Бесплатно аренда, а вода, свет, газ? Не должна же хозяйка за меня это оплачивать.

– Ммм, ну вот этим и оплатишь, – кладет их на стол.

– А сколько?

– Да не знаю я, – всплескивает руками. – Блин… я спрошу, ладно?

– Конечно, – улыбаюсь ее растерянности. – Ась… спасибо. И бабушке твоей тоже.

Подруга как—то с облегчением выдыхает, а когда уходит мыть руки, я возвращаю деньги ей в сумку.

Не хватало ещё жить за счёт чужих людей, у которых и своих забот – выше крыши.

Мы с Асей празднуем окончание второго курса. Подруга пьет шампанское, а я – ситро.

Ася рассказывает, что скоро они с семьей едут на море.

А я невольно вспоминаю, как также на море ездила я с мамой и папой. Родители, шум прибоя, золотой песок. Мы всегда выбирали лучший пансионат – с чистыми пляжами и вкусными обедами. Я любила болтать с мамой, валяясь на полотенце, а потом всей семьёй играть в карты до заката.

Позже к нам присоединялись Белозёровы, и всё равно это было чудесно.

Теперь же… море мне светит очень нескоро.

После того как Ася уходит, я мою посуду и сажусь за письмо для будущего первокурсника.

На написание уходит почти час. И то – получается только половина. Мысли разбегаются, как котята.

Меня отвлекает странный звук. Словно… капает вода.

Отправляюсь в ванную, проверяю краны – закрыты.

Иду на кухню и так и вростаю в пол от увиденного. По стене и с потолка течет вода.

Боже…

Срываюсь с места и несусь на верхний этаж. Звоню и тарабаню в дверь.

– Эй, соседи, вы дома? Вы меня топите!

Но никто не отвечает.

Чёрт. Чёрт! Паника сдавливает грудь. Сердце колотится. Руки дрожат.

Сбегаю обратно и хватаю мобильный.

Ответь, ответь – шепчу сквозь зубы, пока тянутся гудки.

– Ты уже по мне соскучилась? – смеется в трубку Ася.

– Меня топят, – выкрикиваю, смотря на то, как с потолка капают капли. – Соседи сверху, Ася. Они дверь не открывают. Что делать? Ты знаешь их номер?

– Нет, конечно!

– А хозяйка? Позвони ей! Пусть она их найдет как можно скорее.

– Оууу.. – заторможено отвечает Ася. – Я поняла, сейчас позвоню…

Подруга отзванивается через пару минут и говорит, что соседи скоро приедут.

Правда, меня это не успокаивает. Потому что вода—то не останавливается. А если им потребуется много времени?

Подставляю кастрюли под капель, вытираю пол, промакиваю стены.

Обоям конец! Боже… Они напрочь мокрые.

От волнения меня начинает потряхивать. Хожу вдоль и поперек по кухне с тряпкой, а когда раздаётся спасительный звонок в дверь, бросаю ее на пол и спешу открывать.

Ожидая увидеть кого—то из соседей, дергаю на себя дверь и застываю.

На лестничной площадке стоит Руслан.