– Ничего себе, – присвистывает Ася, – обводя глазами внушительный холл.

Я под таким же впечатлением.

Квартира огромная. Мебель не совсем новая, но в отличном состоянии. Техника вся присутствует.

– Въезжай и живи, – говорит Белозёров горделиво.

– Мдааа, пойду ванну гляну, – бросает подруга перед тем, как выйти, а я подхожу к окну.

Третий этаж, вид на проезжую часть, но мне нравится.

И сама квартира довольно неплохая.

– Скажи, крутая? – звучит за моей спиной, а потом Слава обнимает меня за плечи, – Представь, как мы заживём, Дашка? Я, ты, полная самостоятельность. Вечером будем валяться смотреть кино, я буду пить пиво, а ты лимонад. Надоест кино, включим музыку и будем танцевать, – его руки ползут вниз к моей талии, и он прижимает меня спиной к своему торсу. – Мы же обожаем танцевать с тобой, – ведет аккуратно бедрами, как мы делали всегда в клубах, когда танцевали.

А я как изваяние. Ни пошевелиться не могу, ни даже улыбнуться.

Потому что такие вечера я мечтала проводить с Русланом. Даже после того, как узнала о беременности зачем—то представляла себе как могло бы быть, если бы мы были вместе.

Пусть квартира у нас была бы не такая роскошная, и техники было в три раза меньше. Но мы бы точно лежали и смотрели фильмы. Он бы обнимал меня, а я бы утыкалась ему в шею носом и дышала им. Глупо все это представлять, знаю. Но мне хотелось побыть счастливой хотя бы в мыслях.

– Даш, – горячее дыхание Славы касается мочки моего уха, и я вздрагиваю.

– Я подумаю, Слав, ладно? – мягко выскальзываю из его рук и отхожу подальше.

Он с шумным выдохом засовывает руки в карманы.

– Что думать—то? Комната свободная есть. Хочешь, вообще оттуда не выходи, – бросает чуть резко.

– Ты забываешь, что скоро я буду не одна. А это плач по ночам, бессонница.

– Да и похер. Ты же в другой комнате будешь. Плюс, если надо будет помочь, я смогу подхватить. А одна в какой—то левой квартире ты что будешь делать?

Хороший вопрос. Я не раз задавала себе его.

Но как—то ведь живут матери одиночки и справляются? Значит, и я смогу.

После того, как мы обходим всю квартиру, мы с Асей уходим.

– Ну и что ты думаешь? – спрашивает она, пока мы идем по парку.

Он небольшой, с искусственным озером по центру.

Мы здесь часто проводим время. И когда придет время гулять с коляской он будет просто идеальным местом. Поэтому я и хотела квартиру в этом районе.

– Не знаю, – отвечаю честно.

– Почему? Квартира обалденная. Места много. Даже если Славка приведет кого—то, ты им не помешаешь. Не однушка же.

– Дело в том, что он не приведет, – вздыхаю, косясь на лебедей, что плавно скользят по воде.

Их двое, и они такие безумно красивые и грациозные, что я невольно засматриваюсь.

– Что ты имеешь в виду?

– То и имею. Он не приведет. Он окружит меня заботой. Будет помогать, забивать на свою личную жизнь.

– Ну и отлично. Тебе же лучше. Еще и бесплатно.

– Да в том—то и дело, что не бесплатно, – тихо говорю. – За заботу нужно платить. И я знаю, чего он хочет. Он уже столько лет ходит вокруг да около… Если живя отдельно можно делать вид, что я ничего не замечаю, то под одной крышей – это будет гораздо сложнее. Он и так в последнее время всё чаще прижимается, обнимает, губами касается… А я не могу прямо сказать ему “не надо”, потому что он… ты… вы – два человека, без которых я уже не представляю своей жизни. Понимаешь?

– Хм, – останавливается Ася, – Дашка, если ты и мне хочешь что—то сказать прямо – говори. Я ж не из обидчивых.

– Дурёха, ты то тут при чем? – улыбаюсь ее нахмуренным бровям. – С тобой я не чувствую, что как будто что—то тебе должна. Хоть ты и поддерживаешь меня всячески и даже вещи приносишь, но все эти знаки ощущаются иначе…

Ася отводит взгляд и кивает.

– Ладно. Я поняла тебя. Но Слава не выглядит тем, кто будет требовать от тебя секса силой, знаешь. Понимаю, что ты не хочешь его обидеть, но тут надо выбирать, подруга. Жить—то тебе реально негде.

Это правда… Жить мне негде.

И уже не важно кто взял деньги. Рита или моя одногруппница, факт остаётся фактом.

– Так, пойдем поедим, – предлагает Ася, меняя тему.

– Я не особо голодна, – мямлю, глядя в сторону.

– А я очень. – с напором отвечает она.

– Может, ты сама перекусишь? А я пойду в общагу… и спокойно подумаю, что делать дальше.

– Ага, щас, – фыркает подруга, – чтобы ты там голодной уснула? Мы идем есть. И точка.

– Ась… – неловко переминаюсь с ноги на ногу. – У меня не хватит на ужин.

– У меня хватит, – беспечно кивает она и добавляет с улыбкой: – Купим тебе твою любимую окрошку.

Не сдержавшись, кладу ей голову на плечо.

Я так благодарна за то, что она у меня есть. Может, Вселенная и подбрасывает мне испытания, но она не забывает давать мне руку тех, кто идет рядом. А это очень много значит.

В последнее время, как бы странно это ни звучало, я начинаю понимать Руслана. Вспоминаю, как мы со Славой приглашали его в кино или в кафе, а он отказывался. Тогда мне казалось это глупостью. Ведь я предлагала сама, от чистого сердца. Просто бери и соглашайся.

Но сейчас я понимаю его намного лучше. Теперь я сама ощущаю этот скребущий внутри дискомфорт. Каждый раз, когда Ася платит за меня, или приносит какие—то вещи или продукты, я чувствую себя неуютно. Даже жалкой в какой—то степени. Понимаю, что она делает это с чистой душой. Я и сама так поступала не раз. Просто дарила, потому что была возможность. Но, оказывается, принимать подарки очень сложно. Когда понимаешь, что сам себе их позволить не можешь. И в ответ подарить что—либо тоже не имеешь возможности.

Поэтому я мысленно стараюсь подсчитывать сколько Ася для меня делает, чтобы потом вернуть ей. Возможно, не материально, а как—то иначе, но обязательно вернуть.

Со Славой же все иначе. Мы дружим намного дольше, и привыкли к тратам друг на друга. Но … переезжать с ним в квартиру …я не знаю насколько это правильно.

Вот так, копаясь своих мыслях, возвращаюсь обратно в общежитие.

Захожу в комнату и застываю на пороге.

На моей кровати развалились трое парней. На соседней, Ритиной, сидит она сама и ее подруга.

Зрелище – не новое. Эта тусовка уже стала рутиной, только каждый раз вызывает у меня всё больше раздражения и бессилия.

– О, а мы тебя ждали позже, – закатывает глаза Рита, с наглой полуулыбкой.

– Не повезло вам, – бросаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хоть внутри всё сжимается. Закрываю за собой дверь, скидываю балетки и киваю в сторону своей кровати: – Освободите, пожалуйста.

– Да ладно тебе, Шавелкина, – ухмыляется кто—то из них, – падай с нами.

Одно и то же. Раз за разом.

Им кажется, что каждая девчонка в этой общаге только и мечтает нажраться до беспамятства, а потом переспать с кем—то из их «элитной компашки».

– Я уже десять раз говорила “нет”. Думаете, в одиннадцатый вдруг передумаю?

– Ну так хватит ломаться, – фальшиво весело тянет Демешко с пятого курса, хлопая ладонью по постели. – Расслабься, заучка. Год почти закончился. Дай себе волю, а я помогу.

Я уже хочу просто отвернуться, когда слышу мерзкое фырканье Риты:

– Она фригидная, по—любому. К ней Славка из ментовки чуть ли не каждый день шляется, а она нос воротит.

– Белозёров который? – оживляется подружка.

– Ага.

– Он классный, – довольно кивает та. – Мы как—то на дискотеке пересекались, он Аньку с потока тискал… в туалете. Говорит, даже кончила. Хотя у неё с этим сложно, если по—быстрому.

Меня начинает мутить. Слова лезут в уши, как грязь под ногти.

– Ребят, дайте мне сесть, – говорю громче, перекрывая их ржание, и пытаюсь пробраться к окну, чтобы хоть немного впустить свежего воздуха.

Здесь несёт пивом, дешевыми сигаретами и липкой мерзостью, которая повисла в воздухе, как паутина.

Но я не успеваю сделать и двух шагов.

Демешко резко обхватывает меня за талию и тянет на себя, как куклу.

– Так ты садись. Я уже весь готов для тебя, – хохочет он, усаживая меня к себе на колени.

– Отпусти! – резко вырываюсь, но он сжимает меня крепче, ладонью вдавливая в живот.

И вдруг замирает.

– Это что? – голос его срывается.

Он резко задирает мне футболку, и я не успеваю среагировать.

– Не понял… Ты что, беременная?

Все взгляды в комнате в один миг втыкаются в меня.

В мой округлившийся живот, на который сползли бриджи, а футболка поднялась от его рывка.

Холодный страх ударяет в грудь. Сердце срывается с ритма.

Меня бросает в жар. Потом в холод.

Я срываюсь с его колен, отдёргиваю футболку, в панике отлетаю к окну.

Живот конечно еще совсем небольшой, но уже и не плоский. Первая мысль сослаться на то, что я поправилась. Но это будет глупо. Когда человек поправляется его живот мягкий, а мой натянутый, как мячик.

– Нихуяяяя себе, – тянет Стеценко, прожигая меня взглядом. – Шавелкина, ты даёшь…

– Вот вам и недотрога, – брезгливо морщится Рита. – Я всё думаю – чего это она блюёт по утрам, духи мои не выносит и одевается, как унылый мешок.

– И кто засадил? – хищно спрашивает Артемов, и его взгляд скользит по мне так, что хочется сбежать. Запереться. Исчезнуть.

Я машинально кладу ладонь на живот. Как будто так могу защитить себя и ребёнка от этих зубастых акул.

– А может она не в курсе, – глумится Настя, – дала кому—то в клубе, и залетела.

– Или от торчка какого—то.

– Или вообще кинули ее. Да, Дашка? Кинули, признавайся?

– Да понятное дело. Вставил какой—то чувак, а ребенок ему нахрен не нужен теперь.

– Да пошли вы! – вырывается из меня срывающимся голосом.

Пролетаю мимо них, чувствуя, как горло сжимается от подступивших слёз.

Хватаю сумку и, почти не касаясь пола, выскакиваю в коридор.

Смех и мерзкие комментарии ещё несутся мне в спину.

Выбегаю на лестничную площадку. Приваливалась спиной к холодной стене.

Грудная клетка дрожит, я зажмуриваюсь. Слёзы жгут глаза.

Сволочи бессовестные. Ненавижу их!

Как теперь туда возвращаться? Они же жизни не дадут…

Вгрызаюсь зубами в губу, до боли.

Срывается всхлип. Потом второй. Я закрываю рот рукой, но сдержаться не получается.

Трясущимися пальцами достаю телефон и пишу Славе:

«Можно я завтра перееду к тебе?»

Ответ приходит почти сразу:

«Я помогу с вещами после обеда».