В очередной раз вывернув содержимое желудка, выпрямляюсь и подхожу к раковинам. Смотрю в отражение зеркала.

Там бледная тень меня с синяками под глазами и тусклыми губами.

Где та бойкая, яркая и красивая Даша?

Нет её больше. Осталась в прошлом.

На её место заступило эту похудевшее изможденное создание, которое забыло когда спало в последний раз.

К горлу снова подступает спазм, и я хватаюсь за живот. Не надо опять. Пожалуйста.

Я ненавижу рвать. Но вот уже какую неделю только это и делаю. Благо хоть только с утра и не после каких—то определенных продуктов. Если бы я еще есть не могла, думаю свалилась бы уже давно без сил.

– Эй, Шавелкина, это ты снова там? – даже уже не вздрагиваю от громкого стука в дверь. – Оборзела совсем? Это тебе не личный туалет, здесь уже очередь вообще—то!

– Минуту, – отвечаю, быстро ополаскивая лицо.

Щелкаю замком, и в туалет тут же вваливаются три девчонки с моего этажа.

– Нет, ну это капец, – возмущенно хлопает дверью кабинки одна.

– Слушай, у тебя что, утреннее расстройство? Какой день подряд закрываешься, – шипит вторая, пока я возвращаюсь обратно к раковине.

Беру зубную щетку, выдавливаю на нее пасту, и не отвечая, принимаюсь чистить зубы.

– Если бы ты не была такая мелкая, я бы подумала, что ты залетела, – встаёт рядом еще одна. Каринина Настя из моей группы. – Но нет. У тебя же одни кожа и кости. Кого ты прячешь тут по утрам?

– Никого, просто привыкла к уединению, – говорю, выплевывая пасту. – Извините.

– Извиняется она. Еще раз закроешься, я тебя лично заставлю ходить по преподам и объяснять, что из—за твоих посиделок в туалете мы опаздываем на пары. Поняла?

Кивнув, забираю свои вещи и, минуя шепотки в свой адрес, выхожу из туалета.

Надо что—то делать. Не хочу, чтобы все узнали о том, что я действительно беременна. Я пока еще не готова. Могу представить сколько издевок и стеба польется на меня, когда все станет понятно.

Второкурсница с пузом. Что может быть более унизительно? Особенно, если учесть, что у меня и парня—то нет.

Будь Руслан со мной, я чувствовала бы себя совсем иначе. У меня была бы поддержка. А так…

Захожу в свою комнату, и прикрыв дверь, снова останавливаюсь напротив зеркала. Поворачиваюсь боком и приподнимаю футболку.

С трепетом провожу по плоскому животу. Пока что ничего не заметно. Даже несмотря на мою нездоровую худобу, живот выглядит обычным. Кажется, что там никто не живет.

Но это неправда. Я чувствую изменения в себе. И дело не в утреннем токсикозе. А в том, что тот, кто живёт внутри даёт мне силу не сдаться. Не сломаться.

Мне кажется, если бы не он, я бы давно сошла с ума. Извела себя мыслями о Руслане. Испепелила. Сейчас же, когда я знаю, что не одна, я не имею права самоуничтожаться. Я должна держаться и идти дальше, как могу.

До конца учебного года осталось несколько месяцев. По моим подсчетам к июню живота еще не должно быть видно. А со следующего года я переведусь на заочную форму обучения. Там все будет иначе. Пара недель сессий в три месяца и знакомиться по сути ни с кем не надо. Рожу… и буду как—то учиться.

Зажмуриваюсь, понимая, насколько наивно звучат мои мысли. С кем оставлять ребенка, пока я буду на занятиях? Пока что один вариант – с мамой. Она не бросает меня. Несмотря на то, что папа полностью отвернулся и запрещает ей давать мне какие—либо деньги, она все—равно поддерживает со мной связь.

Когда я только переехала, поддержала небольшой суммой. Папа, когда узнал, будто с ума сошел и теперь контролирует каждую копейку на её счету. Всё еще ждет, что я сделаю аборт. Таким образом пытается надавить сильнее.

А я ведь тоже упрямая. Не только они с Русланом такие.

Благо мозги есть, учусь на стипендию и на неё же живу.

Знаю, что скоро мне нужно будет полное обновление гардероба, и найти квартиру, потому что летом общежитие не будет работать, но я стараюсь откладывать. Ем только по необходимости. Чувство голода у меня атрофировалось. Принимаю пищу потому что знаю, что малышу это надо.

Теперь я должна думать только о нём. Кроме меня он больше никому не нужен.

Рвано выдыхаю, подавляя подступающий к горлу ком и вовремя отхожу от шкафа с зеркалом, потому что в комнату входит моя соседка.

У нас с ней натянутые отношения. Ей слишком нравилось жить одной, а тут такая неудача – подселили меня. Еще и второкурсницу. Рита учится на пятом, и со мной у неё ничего общего.

Пока она собирается на учебу, я тоже переодеваюсь.

– Эй, ты не видела мой блеск? – бросает в момент, когда я застегиваю джинсы.

– Нет.

Рита раскидывает свои тетрадки на столе, и фыркает.

– Да блин, где он? Вот же, – взвизгивает, хватая флакон с подоконника. – Почему он на твоей стороне? Стащить хотела?

– Я такими не пользуюсь, – подхватываю сумку и отправляюсь к вешалке. – Меньше разбрасывай свои вещи по комнате.

– А, ну да. Я забыла. У тебя только дешманская подделка Шанели.

В том, что моя Шанель оригинальна я её решила не убеждать. Рита придумала себе, что раз я живу в общежитии, то вся моя косметика куплена на рынке и поэтому поддельна.

И если раньше я обязательно поставила бы выскочку на место, сейчас моего ресурса на это не хватает. Да и желания тоже. Пусть думает, что хочет.

Выйдя на улицу, накидываю на шею шарф. Сегодня ветрено. Когда там уже весна и солнце?

Хочется получать тепло хотя бы от них.

Топаю в сторону университета, когда рядом вдруг останавливается автомобиль. Черный мерседес, одной из последних марок.

Не обращая на него никакого внимания, иду вперед. Потому что мало ли, ну припарковался кто—то рядом. Но моё имя, раздавшееся изнутри салона, заставляет притормозить.

Оборачиваюсь.

Передняя дверь открывается и оттуда выходит высокий широкоплечий мужчина в кожаной куртке. Сказать, что презентабельной внешности – совсем нет. Даже наоборот. Отталкивающей и пугающей. Его лицо нельзя назвать приятным. Наоборот – резкие черты, неулыбчивый рот и такой взгляд, от которого по спине пробегает неприятный холодок. Как будто меня уже оценили и взвесили.

Я непроизвольно сжимаю ремешок сумки в руке, чувствуя, как в груди поднимается волнение.

– Сядь, – командует он, открывая заднюю дверь.