– Откуда ты узнал о том, что Руслан будет там?

Отрешенно смотрю в одну точку, обхватив колени руками.

– Есть пара знакомых.

Отвечает Славик, сидя напротив.

Он зашел несколько минут назад. Молча прошел, сел. И теперь не сводит с меня хмурый взгляд.

– Даш, я просто хотел, чтобы ты увидела наконец своими глазами, что Рус не изменится. Каждый раз будут обстоятельства, которые будут отбрасывать его назад. И уже связавшись с таким человеком, как Тихий, он не захочет с ним развязываться. Понимаешь? Это легкие деньги.

– Я предлагала ему деньги легче. Просто прийти и взять.

Белозеров пожимает плечами.

– Я не знаю, как это объяснить. Шмель даже для меня порой был загадкой.

А я знаю.

И от этого еще больнее.

– Если ты знал, что он будет там, почему не сказал отцу? Почему он говорит, что свидетель одна лишь я? – перевожу на него вопросительный взгляд.

– Даш, на счет этого, – Слава опирается локтями на свои колени, таким образом приближая ко мне лицо, и понижает тон, как делает обычно, когда не хочет, чтобы его слышали. – я не знал, что там есть камера и тебя засекут. Всё, что я хотел – это раскрыть тебе глаза. Чтобы ты уже начала жить кем—то другим, а не тем, кто этого не достоин. Дальше закрутилась эта нездоровая канитель. Если бы я знал, что тебя потащат в отделение, не говорил бы тебе ехать туда.

– То есть твой отец не в курсе всего?

– Нет, конечно.

– Почему ты не рассказал ему всё? Получается, ты тоже свидетель.

Не то, чтобы я хотела, чтобы он рассказал. Наоборот, я благодарна ему. Но мне не ясно почему на протяжении стольких лет между ним и Русланом такая странная дружба. И дядя Паша вроде как его терпеть не мог, но при этом не запрещал общаться.

– У меня не было в мыслях палить Руслана отцу, – после паузы говорит Славик. – Я вроде как обязан ему жизнью.

– Жизнью? – хмурюсь я.

Взгляд серых глаз перемещается на меня. Слава несколько мгновений молчит, будто раздумывает говорить или нет, но в итоге потом кивает.

– Когда нам было по тринадцать, я втрескался в одну девчонку. Так втрескался, что ни есть, ни дышать не мог. А она меня опрокинула. Погуляла со мной месяц, а потом сказала, что ей со мной скучно и свалила к другому, – Белозеров отводит взгляд в сторону, – это сильно ударило по мне. Я впервые напился и поперся на стройку. Помню все смутно, потому что тогда башка не варила. Но я вылез на крышу и начал орать, что она сука. Просто так, в воздух, – горько усмехается, – такой придурок был, бля… Короче, в итоге рядом оказался Рус. Я ему сказал, что жить не хочу без нее и собирался сигануть.

Господи…

– Шмель сказал, что если я сигану, то и он за мной. Типа, друзья же. Ну я подумал, что он берет меня на понт и сказал – давай. Хотел поприкалываться, шагнул к краю. Меня повело, и нога соскользнула, – Слава замолкает, а я не дышу. – Короче я чуть не упал с высоты десятиэтажки. Рус меня вовремя за руку схватил и вытащил. Буквально вытащил, потому что я уже висел в воздухе обеими ногами. Он и сам чуть не свалился тогда. И если бы не он, я бы тут с тобой не сидел. Обошлось. Но внизу все это видели соседи. Донесли отцу. Он когда приехал, был такой пиздецки злой.. А я уже протрезвел к тому моменту. Как представил, что мне влетит и за водку и за дебилизм мой. Ну и … сказал, что мы напились с Русланом вместе. А дальше уже просто пошли на стройку. Там все произошло случайно. Короче, мне влетело, но не так, как если бы он узнал, что все из—за девки.

Утыкаюсь пустыми глазами в пол.

Теперь понятно почему дядя Паша так ненавидит Руслана. Он считает, что это он напоил Славика. А позволял общаться, потому что он как никак спас его.

– Короче, не могу я его сдать бате. – нервно взъерошивает волосы Слава, – но и молча наблюдать за тем, как он катится вниз и тянет за собой тебя тоже не могу.

Слава встает и садится рядом со мной. Обнимает меня за плечи.

– Дашка, Даааш, не плач, а.

Только сейчас понимаю, что по моим щекам текут слезы.

Они практически не останавливаются вот уже несколько часов.

– Оставь меня, Слав, пожалуйста, – прошу, сквозь них.

– Не оставлю. Хочешь, гони, но не оставлю.

И он не оставил. Ни на следующий день, ни через неделю.

Славик снова стал моим самым близким человеком. Провожал и встречал из университета. Пытался вытащить из клоаки, в которую меня затянуло.

И я сама искренне старалась из нее выбраться. Днем я изо всех сил давила на рукоятку, которая отвечала за жизнь. Вкладывала в голову знания, улыбалась, делала вид, что живу. Только делала вид, потому что ночью… ночью рукоятка возвращалась в исходное положение и меня накрывало. В голове всплывали воспоминания, которых набралось за этот короткий период немало.

Я была счастлива. По—настоящему счастлива с Русланом, и мне казалось, что нет чувств сильнее наших. Сейчас же я понимала, как ошиблась. Любила из нас двоих только я. Потому что когда любишь, наступишь себе на горло в любой ситуации. Я бы наступила. И наступала. Не единожды выбирала его.

А он этого не сделал.

Каждый день я напоминала себе об этом. О том, что нужно отпустить, нет смысла держаться воспоминаний о любви, которой не было. Но, как ни пыталась, я не могла.

Мне было физически плохо. Тело будто боролось с потерей части себя. Меня то бросало в жар, то в холод. Тошнило, рвало. Сначала я думала, что отравилась. А потом… потом поняла, что вселенная благосклонно выполнила моё пожелание, загаданное первого января.