– Пап, у меня есть к тебе важный разговор. Найдёшь минуту?

Папа сидит за кухонным столом с чашкой кофе. За окном сыплет мелкий, как крошка снег. Небо затянуто тяжелыми тучами. Не люблю зиму за холод и мороз. Я теплолюбивое создание и предпочту солнце и море сугробам и метелям.

– Разве что минуту. Надо закончить кое—какие дела еще сегодня.

Он отрывает взгляд от газеты, а я сажусь напротив.

Папа только вчера вернулся из—за границы. Ездил на закупку новой партии техники.

Как подступиться к теме я понятия не имею. Прекрасно помню, чем закончился наш разговор о семье Руслана четыре года назад. Он запретил мне с ним общаться и строго настрого приказал держаться от него и его родителей подальше. Поэтому предугадать его реакцию на этот раз не сложно. Но и не воспользоваться возможностью я тоже не могу.

– Скажи, у тебя не найдётся рабочего места? Может, на склад охранник нужен, или грузчик? Любое подойдёт.

Отложив газету, папа складывает руки в замок.

– Для кого интересуешься?

– Для знакомого одного. На самом деле, ты его тоже знаешь.

– Неужели Славка решил подработать? – в папиных глазах мелькает уважение.

– Нет, – Ох, Господи, помоги. Набираю в легкие побольше воздуха и выстреливаю: – для дяди Феди.

– Кого?

– Дяди Феди. Отца Руслана. Помнишь его? Пал Палыч еще его знает.

Его выражение лица меняется на глазах.

Вспомнил…

– А с чего вдруг ты за него спрашиваешь? – спрашивает с подозрением.

– Потому что ему нужна работа.

– Откуда ты знаешь?

– От Руслана.

Повисает тишина.

Моя внутренняя дрожь такая сильная, что кажется, будто стул подо мной ходуном ходит, но скрывать то, что мы общаемся я больше не хочу.

– Не понял, Дарья, – гремит папа, – мне казалось, ты перестала с ним водиться очень давно.

– Перестала. До недавнего времени. Пап, давай мы сейчас не будем о том, с кем я общаюсь, а с кем нет, ладно? – иду напролом, – Я к тебе с конкретным вопросом пришла. Сможешь помочь, или нет?

Папа медленно поднимается из—за стола и встаёт напротив меня. С его ростом и телосложением создается ощущение, чтобы надо мной нависла гора.

– Значит так, дочь. Как я уже говорил, для семьи зэка я палец о палец не ударю. А тебе…

Теперь встаю и я.

– Папа, а ты знал, что его посадили несправедливо? – намеренно иду на конфронтацию.

– Это еще доказать надо.

– Ничего доказывать не нужно. В жизни такое случается. Отца Руслана посадили только потому, что он тогда был охранником на складе. Его ударили по голове. Между прочим, медики это подтвердили. Удар был сильным, у него даже шрам остался. – Руслан когда—то говорил об этом. – Но следователь решил долго не выяснять и повесил дело на того, кого было проще. А теперь ты судишь о нём, совершенно его не зная. Вешаешь ярлык на человека, который всю жизнь страдает из—за чужой ошибки.

– Дарья! – грозно осаждает меня папа. – Мне всё равно что и как было. Тем более, если ты говоришь, что он был охранником. Каким хреновым охранником надо быть, чтобы у тебя под носом вынесли склад? И теперь ты хочешь, чтобы я тоже подверг себя этой опасности?

– Да Боже, папа, ты услышал о чем я сказала?

– Услышал, а теперь ты услышь меня. Рабочих мест у меня нет. А даже если бы и были, я бы не дал его тому, о ком Павел отзывается нелестно. Палычу я доверяю. Он человек слова. Сказал – дело было нечисто, значит так и было. А тебе я запрещаю снова водиться с тем парнем! Это ясно?

– Нет! – выпаливаю эмоционально.

– Не понял, Дарья…

– Папа, мне не пятнадцать. Я в состоянии выбрать себе круг общения, даже если он тебе не нравится.

Разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь в коридор. Эмоций масса и все они негативные.

Мне не хочется наговорить отцу лишнего, но и молчать на этот раз я не собираюсь. В прошлый после такого нашего разговора Руслан будто что—то почувствовал и исчез. На этот раз я отказываться от него не собираюсь.

– А ну вернись, – прилетает мне в спину, пока я сдергиваю с вешалки пуховик.

Замок щелкает и в квартиру заходит мама.

– О, Даш, теплее одевайся, там очень холодно.

– Дарья, я кому сказал, – отец догоняет меня в коридоре.

– Что происходит? – мама удивленно осматривает нас с ним.

Я молча сажусь на пуфик, чтобы зашнуровать ботинки.

– Дарья, если не послушаешь, накажу, – грозит папа.

– Двадцать плетей, ваша милость? – поднимаю на него воинственный взгляд.

– Надо будет, и все тридцать!

– Да что случилось, скажет мне кто—то? – всплескивает руками ничего не понимающая мама.

– Наша дочь снова связалась с сыном зэка.

– С кем?

– С тем шпаной, что околачивался с ней раньше.

– С Русланом что ли? – взгляд мамы перетекает на меня.

Я киваю.

– Да. Между прочим, он учится в политехническом. И работает. Барменом.

– Ну конечно, чтобы девок побольше рядом крутилось, – как обычно папа ищет только минусы.

– Нет. Чтобы помочь родителям, – выпрямляюсь, встречаясь с ним взглядом. – Если бы в тебе была хоть капля сострадания ты бы нашел его отцу рабочее место. Если не у себя, так у своих многочисленных знакомых. А ты только и делаешь, что наговариваешь на людей, о которых совершенно ничего не знаешь.

Тянусь за сумкой, но папа убирает её себе за спину.

– Ты никуда не пойдёшь!

Я опешиваю.

С неверием качнув головой, разворачиваюсь и выхожу из квартиры. Благо хоть телефон остался в кармане.

Пока бегом спускаюсь по лестнице, слышу как щелкает замок и папа что—то кричит на весь подъезд.

Выскочив на улицу, тут же попадаю в объятия мерзкой погоды. Натянув сильнее капюшон, задумываюсь куда идти. Руслан спит после ночной смены. Он сегодня встретил меня, а потом я отправила его отдыхать. Ночные смены не проходят бесследно. Он часто зевает, хоть и делает вид, что бодрости ему не занимать.

Достав телефон из кармана, набираю Асю, но она не отвечает на звонок.

– Эй, Дашка, – раздаётся сзади.

Оборачиваюсь и замечаю, как из подъезда выходит Слава.

– Ты куда в такую погоду?

– Куда глаза глядят.

– Значит свободна?

– Можно и так сказать, – поднимаю глаза и вижу отца, строго наблюдающего за мной из окна.

– Я в принципе тоже. Можем объединить наше свободное время и засесть в кафе.

– Я без денег сегодня, – смотрю снова на Славу.

– А когда это было проблемой?

В принципе, никогда. Мы всегда платим друг за друга, это нормально.

– Давай, а то окоченеешь, – торопит он, ныряя в машину.

Всё еще чувствуя на себе внимание папы, я подхожу к автомобилю и сажусь в салон. Злость на него такая сильная, что кажется готова разорвать меня на части.

В кафе эмоции более—менее успокаиваются.

Я особо не голодна, поэтому заказываю только кофе с пирожным. Славик берет себе чай и салат.

– Чего смутная такая? – спрашивает в процессе поглощения еды.

– Да с папой поссорилась, – обхватываю чашку и притягиваю к себе.

Мне всё ещё холодно. Правда, холод скорее эмоциональный, чем физический. И жаль, что горячим кофе его не отогреть.

– Из—за чего?

– Пыталась уговорить его найти работу дяде Феде.

– Бате Шмеля что ли?

– Да.

– Его опять уволили? – Слава заламывает вопросительно бровь.

– Мхм. И он снова из—за этого прикладывается к бутылке.

– Ничего не изменилось, – хмыкает Белозёров.

– Он не пил, – пытаюсь обелить репутацию дяди Феди. – Руслан сказал, что полтора года не притрагивался к алкоголю.

– Сколько волка не корми, он все равно в лес смотрит, – отодвинув от себя пустую тарелку, Славик откидывается на стул. – Алкоголизм не лечится.

– Это не от счастливой жизни, ты же в курсе, – с укором смотрю на него.

– Может, если бы меньше бухал, то и жизнь складывалась лучше?

– Может, если бы его не посадили, он не бухал бы?

– Резонно, – соглашается Слава. – А твой батя, значит отказался? – возвращается к насущной теме.

Киваю, и в этот момент звонит мой мобильный.

Выуживаю его из кармана.

Руслан проснулся.

– Да?

– Привет, – он произносит сонно, а у меня тут же теплеет в груди.

– Выспался?

– Типа того. Ты чем занимаешься?

Спотыкаюсь об ответ, бросая взгляд на Славу. Но не врать ведь.

– Мы со Славиком случайно пересеклись. И сейчас в кафе пьем кофе. На улице очень холодно.

Секундная пауза.

– Ясно. В каком кафе?

– На Парковой, тут недалеко.

– Я подойду.

Мне хочется сказать, что не надо. Пусть бы отдыхал. У него сегодня снова смена. Но я знаю, что он не послушает.

– Хорошо. Жду.

Отбиваю звонок и снова берусь за чашку.

– Мне уйти? – серьёзно спрашивает Слава.

– Зачем? – не понимаю я.

– Ну мало ли. Вдруг Рус против нашего общения.

– Он не против.

Пока Руслана нет мы болтаем о том о сём. Слава рассказывает о своей новой пассии Ирине. Девушка учится в его академии на следователя. Вроде как интересная и, по его словам, стоящая внимания.

Это прекрасно. Я рада, что рядом с ним в кои то веки появилась стоящая девушка.

Руслан появляется минут через тридцать.

– Привет, – говорит, подходя к нам.

– Привет, – при виде него, я рефлекторно улыбаюсь.

Он без шапки и волосы у него в снегу.

Раздевшись, Руслан вешает куртку на вешалку и пододвинув к столу третий стул, ставит его около меня. Садится рядом и сплетает наши пальцы. Тянется, чтобы поцеловать.

Губы у него холодные, но меня этот холод не пугает. Скорее наоборот. Рассеивает тот, что копился в груди.

– Замёрз? – спрашиваю, стряхивая с его волос подтаявшие снежинки.

– Нормально. Вы тут как?

Только теперь он устремляет взгляд на Славика.

– Перекусили. Может, ты тоже хочешь? – интересуюсь у него.

– Нет, – отвечает Руслан. – Я поел.

Повисает неловкое молчание. Взгляд Славы блуждает по нам, и нашим сплетенным рукам. Руслан смотрит на него, а я кусаю щеку, не понимая нужно ли пробовать начать какой—либо разговор.

На самом деле ощущается всё максимально странно и тягостно. Потому что раньше мы втроем проводили вместе огромное количество времени и никогда не молчали. Нам было о чем поговорить и что обсудить.

Сейчас же, мы снова вместе за одним столом, но при этом всё совсем иначе.