Завтра Егорий, или Юрий — праздник. Бабы пойдут на наряд на час позже — в первый раз пастух погонит стадо, так заведено.

…И назавтра: коровий рев, лай собак, с каждой коровой не менее одного провожающего; а она упирается, привыкла к теплому хлеву и отвыкла от «общества» — то идет по дороге галопом, то рысью, то в болото сдуру норовит. Иных даже тащат на веревке или ременном поводке. И повсюду стычки коров между собою. Ошалела скотина, как перед концом света. Только и слышно: «Куды?! Куды?!» С достоинством вели себя лишь грациозные белые козочки.

Наконец стадо выпроводили за околицу.

А спустя немного времени штук пять коров заявились в село. С громким мычаньем пошли по улице.

Миша заворачивал свою так, как, пожалуй, только он умеет:

— А каб ты сдохла, га?! Каб ты са скуры[5] вылезла!.. Кадушка!.. Куды?! Я тебе озирнуся, я озирнуся[6]…

Ко всему прочему пока мало травы, а дома ведь хлеб давали.

Не было четырех часов, когда стадо пригнали обратно. Немного сломленное, но все еще ревущее, бестолковое.

— Лепей за усё[7], — бранчливо выговаривал Миша своей, — каб твоя мать не родила бы тебя, а в крапиву бы выссала!..

Ну и праздник!..