– Может, попробуем?

Кендрик уставился на Коула Финнегана. Неужели этот кудрявый актёришка в самом деле ожидает услышать «Да»? Выходит, племянник мисс Чедберн дожил до шестнадцати лет и остался таким тупицей?

Его тётя медленно шла по залу на вершине башни, ожидая, пока ученики выберут партнёра для безмолвного диалога, которым она хотела закончить урок.

Что ж, если разговор безмолвный, пусть сама разговаривает. С Коулом. Кендрик молча отвернулся… и едва не застонал от досады. Все остальные уже разбились на пары.

Скарлетт и Эмбер стояли, повернувшись друг к другу у высоких зеркал. Даже Сиенна уже выбрала себе в партнёрши девушку из Авельстона, которая испуганно оглядывалась.

– Замечательно, – произнесла мисс Чедберн. – Приступайте. Поговорите, дамы и господа. Но без единого звука.

Обернувшись к Коулу, Кендрик увидел, как тот улыбается.

Как актёр в рекламе зубной пасты. Он вполне мог бы занять место такого актёра – особенно если верить Скарлетт и Эмбер, которые после каждого урока рассказывали всей команде гребцов, что такого замечательного сказал или сделал смуглый красавчик-актёр.

Коул поднял руку, приветствуя Кендрика. Как друга, которого случайно встретил на улице. Кендрик скрестил руки на груди. На его лице само собой появилось презрительное выражение.

Коул не остался в долгу. Он опустил руку и обиженно насупился.

«Что происходит?»

Неужели Кендрику придётся объяснять? Он понимающе фыркнул.

– Не шумите, мистер Найт, – потребовала мисс Чедберн через всю комнату.

Кендрик надеялся, что он не слишком громко скрипит зубами. Он кивнул на Сиенну, а потом бросил на Коула укоряющий взгляд.

Коул потупился. Как будто искренне огорчился.

Кендрик едва удержался, чтобы снова не фыркнуть. Да, этот парень отличный актёр. Поэтому его и отпустили из колледжа, где он учился, и разрешили время от времени помогать тёте в Маунт-Авельстоне. Впрочем, с начала триместра он теперь здесь и учится. И будто этого недостаточно, даже поселился в замке, пока подыскивает квартиру в городе. Очевидно, в квартире тёти ему тесно.

У Кендрика не возникло ощущения, что Коул действительно усердно ищет собственное жилье.

Коул поднял голову. В его глазах виднелась такая мука, что у Кендрика сжалось сердце. Коул сложил ладони сердечком – и разорвал его пополам. Потом снова опустил голову.

Кендрик не хотел ему верить. Но если это безмолвное признание было искренним, значит, Сиенна Коулу действительно нравилась. И теперь он жалел, что воспользовался её доверием.

Кендрик нерешительно поднял руку, потянулся к плечу Коула и…

– Спасибо, дамы и господа! – воскликнула мисс Чедберн. – Повторяйте это упражнение до следующего урока. Пусть ваше настроение, чувства и мысли выражает всё ваше тело, а не только слова. А ваш партнёр или партнёрша отвечает в том же духе. Продолжайте разговаривать. И помните…

Она подняла руки, будто дирижёр перед оркестром. Ученики послушно завершили урок её любимой фразой о природе актёра: «Мы можем быть кем угодно».

Кендрик снова посмотрел на Коула – и увидел широко улыбающегося кудрявого красавчика. Он отдёрнул руку, как будто обжёгся. Так и знал. Нельзя ему доверять!

Разозлившись на себя, Кендрик схватил рюкзак с учебниками и поспешно вышел из класса. Перепрыгнув через несколько ступенек, он остановился на площадке, чтобы отдышаться и пропустить остальных.

Долину за окном накрыл серый туман. Вот такая весна. В последние дни погода менялась так же часто, как настроение Айви. После того странного побега с мельницы она вела себя как ни в чем не бывало. В то же время Кендрик чувствовал, что она отдаляется от него. С Айви что-то происходило, и наверное, нужно было просто подождать. Она сама ему всё расскажет, когда будет готова.

Вздохнув, он снова перевёл взгляд на серую мглу за окном. С самого утра непрерывно моросил дождь, и похоже, до вечера ничего не изменится. Над Чёрными пиками на востоке медленно опускалась тонкая вуаль облаков. Однако на лестничной площадке Кендрик дожидался не улучшения погоды, а…

– Сиенна!

Она прошла мимо, не замедлив шага.

Что такое? Продолжает безмолвный диалог? Прекрасно. Значит он всё скажет сам. Хуже, чем после разговора с Айви, не будет.

– И долго ты собираешься продолжать в том же духе? – спросил Кендрик, не ожидая ответа. По крайней мере, она его услышит. Кендрик обогнал Сиенну и остановился перед ней, расставив ноги.

– Господи, ну что я могу поделать с тем, что несчастная старая женщина возродила рыцарский орден?

Прежде чем проговорить эти слова, Кендрик убедился, что поблизости никого нет.

Ответ на этот вопрос был только один – ничего. Сиенна это понимала.

И потому стояла молча.

– Вот именно, – сказал Кендрик. – И что я могу поделать, если мисс Пиллрой велит своему внуку, как единственному мужчине в её семье, присматривать за мной?

Он несчастную женщину об этом не просил. И об этом Сиенна тоже знала. Она вызывающе поджала губы, обведённые чёрным карандашом, но слегка покачнулась, переминаясь с ноги на ногу.

– А как ты считаешь, – продолжал Кендрик, – с чем ещё я ничего не могу поделать, то есть абсолютно ничего? – Он взглянул Сиенне прямо в глаза.

Она выдержала его взгляд, а потом преувеличенно громко выдохнула.

– С тем, что Коул ходил за мной, чтобы подобраться к тебе, – сказала она с едва заметной ноткой упрямства в голосе.

– Бинго! Сто очков!

– Кажется, в бинго очки не начисляют.

Кендрик пожал плечами.

– Какая разница. Ты их получила. И картинку с лампочкой в придачу, потому что наконец-то увидела свет. Хоть и далеко не сразу.

Сиенна уже приготовилась дать отпор.

– Притормози, Кендрик Найт, не беси меня.

Судя по сверкающим янтарным искоркам в глазах, она не шутила. Янтарные огоньки завертелись в безумном танце. Они словно радовались, что их хозяйка наконец-то снова разговаривает с мальчиком, который ей нравится.

Или хотя бы с одним из них.

– Вообще-то, ты сам во всем виноват, – сказала Сиенна, кивком предложив спускаться по лестнице вместе.

– Почему это?

– Ну, потому что ты – это ты.

– Не понимаю. Но если мисс Чедберн права, я могу быть кем угодно. Кем же? Хочешь, я стану мистером Фикачу?

Кендрик громко топнул по следующей ступеньке и неосторожно покачнулся. Потом порылся в кармане брюк и достал невидимый носовой платок. Зажав нос большими пальцами, Кендрик издал трубный рёв, которому позавидовал бы любой слон.

– Разница между клеточным дыханием и фотосинтезом, как я уже упоминал десять тысяч раз, потому что не могу придумать ничего другого, заключается в том, что при фотосинтезе солнечный свет превращает углекислый газ и воду в глюкозу, тогда как при клеточном дыхании…

Сиенна шаловливо шлёпнула его по руке.

– Перестань, пожалуйста! Я не просто так бросила биологию после первого года в этой школе.

Как и Кендрик! Однако зимой он подумывал о том, чтобы вернуться к биологии, записаться на курс мистера Фикачу, чтобы скрыться от Коула Финнегана. Однако в конце концов передумал. От проблемы не убежишь. За последнее время он хорошо это выучил.

– А ещё я могу стать мисс Пигглз, – прошептал он. – Ах, как я счастлива. Какие прекрасные ступеньки! И разве не чудесно увенчана эта башня? А вы когда-нибудь видели такое великолепное окно? Меня просто распирает от счастья при виде этого окна! И, кстати, тинь-ти-линь!

– Вот теперь тебя и правда занесло не туда, – со смехом сказала Сиенна, качая головой.

Давно Кендрик не слышал таких прекрасных звуков. Он остановился и серьёзно взглянул на Сиенну.

– Я очень рад, что мы помирились. Я скучал.

«Я скучал по тебе» можно было не говорить. Сиенна всё поняла. Она его понимает. Пусть не сразу. Но они снова вместе. Сейчас стена, которую Сиенна возвела между ними, полностью разрушилась.

Оставалось только надеяться, что с Айви всё будет так же.

– Дай-ка угадаю, о ком ты думаешь, – сказала Сиенна.

Сиенна читала его мысли как открытую книгу – и это тоже надо было принять. Отрицать бессмысленно. Он вздохнул.

– Айви уже несколько дней не в себе.

Сиенна снова пожала плечами.

– Я бы на её месте тоже была не в себе.

Сиенна знала обо всём – и ничего удивительного. Ведь в тот вечер, когда Айви вдруг улетела с мельницы, там были все Чёрные, кроме Сиенны.

– Сначала неприятности с Милли, потом разговор с мисс Уинтерботтом и Бокверть.

Кендрик не стал отчитывать её за прозвище, которым она наградила одну из главных ав. Как это он позабыл о том разговоре, который Айви упомянула на Пике!

– Ты что-то об этом знаешь? – взволнованно спросил он.

Сиенна снова пожала плечами.

– Несколько идиотов прицепились к Милли и её друзьям. Вот сестрёнка Айви и показала им, что не на тех напали. И поступила совершенно правильно. Теперь сама больше всех удивляется, что это на неё нашло. Айви говорит, что Милли сидит дома и ведёт себя тише крошки колибри, спрятавшей голову под крыло.

Что ж, Милли сожалеет о своём поступке – это хорошо. Но узнать Кендрик хотел не об этом. Он ожидал, что Сиенна сама заговорит о встрече Айви с главой ав и мисс Уинтерботтом. Но она молчала. Вздохнув, Кендрик остановился на последней ступеньке.

– Но Айви думает не только об этом.

Сиенна кивнула.

– Всё свободное время она проводит за «Хрониками». Наверное, решила разобраться в истории ав сама.

– Ей разрешили? – простонал Кендрик.

Эти слова вырвались у него слишком громко. Он посмотрел в коридор у выхода из башни, который вёл в крыло Чёрных. Никого. По лестнице следом за ними тоже никто не спускался.

– А ты разве не знал? – удивилась Сиенна. Похоже, проболтавшись, она не ощутила никакой неловкости. Ведь она была Чёрной, которые радовались любым дрязгам в гнезде Белых. – Мисс Боксворт поручила мисс Уинтерботтом предоставить Хранительнице доступ к большинству записей. Айви сказала, что есть и такие, читать которые разрешено только старейшинам. Даже там есть свои правила. По-моему, всё это очень туманно и загадочно.

«Айви сказала». А ещё прежде Сиенна обронила: «Айви думает». Значит, они общаются.

Можно за них порадоваться. На это Кендрик и рассчитывал, когда привёл Сиенну в команду гребцов. В конце концов, Айви и Сиенна были лидерами в Белом и Чёрном крыльях, хотя с осени Сиенне приходилось соперничать с Мишель Девлин.

Теперь Кендрику предстояло смириться с тем, что ему Айви ни о чём не рассказала. А он ничего от неё не скрывал.