– Думаешь, это мятежник? – спрашивает Эдвард, поправляя манжету мундира. – Кто-то испугался и взял дело в свои руки?
При мысли о мятежнике, не подчиняющемся мне, меня пронзает ярость. Я смотрю на Эдварда, чувствуя, как недоверие прокладывает себе дорогу.
– Неужели кому-то захотелось мучительной смерти? – удивляюсь я. – Они ведь должны понимать, что их ждет наказание.
Эдвард кивает, потирая щетину:
– Может, это Александр? Эта жалкая птичка?
– На данный момент я подозреваю каждого.
Я поднимаюсь со своего места, прохожу в угол комнаты Эдварда и смотрю в зеркало, расположенное на комоде.
– Даже леди Битро?
Оборонительная реакция обрушивается на меня, как бетонная стена, раскалывая своим напором мой фундамент. Я поворачиваюсь к нему, наклоняя голову:
– Если ты хочешь меня о чем-то спросить, Эдвард, сделай это. Я не выношу игр.
Он сглатывает, пожимая плечами.
– Я ничего не имею в виду… но она действительно привлекательная женщина.
Я сжимаю челюсть, подавляя желание отрезать ему язык за то, что он говорит о ней настолько свободно, будто у него есть на это право. Как будто он имеет хоть какое-то представление о том, насколько она разрушительно красива.
– Она принадлежит моему брату.
Он смотрит на меня краем глаза, стоя рядом со мной у зеркала:
– Но ты же предупреждал мятежников не трогать ее.
Я вздыхаю, устав от его вопросов:
– Я убью ее, Эдвард. И сделаю это на глазах у Майкла.
Я вспоминаю ужин, когда она прикоснулась к моему члену, а потом вложила те же пальцы в руку Майкла, улыбаясь ему так, словно он стал ее миром.
Внезапная мысль ударяет меня, как пощечина:
«А что, если это она виновна в смерти Такана?»
Сара всегда прокрадывается туда, где ей не место, носит с собой клинки и играет роль заботливой королевской особы, хотя я точно знаю, что она змея в овечьей шкуре.
А еще она сидела рядом с лордом Таканом на банкете.
Я вздыхаю, когда кусочки головоломки складываются в единое целое, а холодная нотка успокоения проскальзывает по моим внутренностям.
Конечно, это она.
Моя маленькая лгунья.
Я жду появления гнева, но вместо него приходит возбуждение. Раз это Сара, значит, она гораздо подлее, чем я думал. Мне хочется надавить на нее, посмотреть, как далеко она зайдет. И подождать момента, когда она сломается.
Член оживает от ее коварных поступков, и я впиваюсь зубами в нижнюю губу, сдерживая стон. Теперь она интересна мне еще больше.
Поправив черный жилет, я иду к черному фраку, брошенному на стул, поднимаю его и продеваю руки в рукава.
– В любом случае это ничего не меняет, – добавляю я с лукавой улыбкой. – Сделаем акцию на сегодняшний вечер: «два по цене одного».
Последний бал в замке Саксум состоялся в тот день, когда Майкл вступил на престол, устроив самое пышное мероприятие с начала века.
Я на нем не присутствовал.
Забыл, наверное.
Но в этот раз я прекрасно знал, что леди Битро окажется в центре внимания.
Правда, я совсем не ожидал, что ее присутствие так сильно на меня повлияет.
Я слежу за ней из тени бального зала; кровь бурлит, как чан с кислотой, пока я наблюдаю, как она расхаживает под руку с дюжиной разных мужчин, каждый из которых жаждет возможности потанцевать со своей будущей королевой.
Мой брат сидит рядом с матерью в отгороженной зоне, предназначенной для королевской семьи, под мерцающим черно-золотым навесом из тончайшей драпировки.
– Она просто красавица, не так ли? – раздается позади меня невнятный голос.
Я оглядываюсь. Раздражение пробирает меня до костей: неужели кто-то считает, что имеет право говорить о ней? И эта злость только усиливается, когда я вижу невысокого, коренастого мужчину со слишком большим количеством драгоценностей и рыжими волосами, яркими, как солнце, который покачивается на месте, держа в руках бокал с вином.
Лорд Клавдий, барон Сульты, города на равнинах Кампестрии, недалеко от южной границы. Он проводил лето с нашей семьей в загородном поместье и всегда очень завидовал моему брату, почти до одержимости.
– Привет, Клавдий, – вздыхаю я. – Приятно видеть, что ты все тот же маленький извращенец.
Клавдий ухмыляется, осушая бокал:
– А вы, ваше высочество, так и скрываетесь в тени. Прячетесь от своего брата, как в детстве?
Усмехаясь, я поворачиваюсь к нему, затмевая его своей тенью.
– Тебя вообще приглашали, малыш? Или ты пробрался сюда тайком?
Я протягиваю руку и хватаю его за плечо.
Его лицо искажается в яростной гримасе, он вырывается из-под моей руки и уходит прочь, не говоря больше ни слова. Мои глаза следуют за ним, пока он идет к центру бального зала. Там он прикасается к плечу молодого человека, танцующего с леди Битро, и заменяет его, обхватывая своими грубыми пальцами ее талию и притягивая к себе.
Злость разъедает меня, когда он прикасается к Саре. Ее улыбка становится натужной, глаза наливаются тревогой.
Обычно я наслаждаюсь ее дискомфортом. Но только тогда, когда причиной являются мои руки.
Он кружит ее в простом фокстроте; его ладонь продвигается все ниже по талии, пока не оказывается над изгибом ее ягодиц.
Еще мгновение, и я бы пустился через бальный зал и переломал его пальцы. Но мне этого делать не приходится, потому что она сама вырывается из его объятий.
Клавдий кланяется и направляется по блестящему кафельному полу в коридор, куда она только что вышла.
У меня напрягаются мышцы. Я вижу, как его глаза-бусины следят за ней.
И вот он принимает решение: спотыкаясь о пол, Клавдий выходит вслед за Сарой из дверей бального зала.
Я смотрю на брата, ожидая, что он закипит от ярости, но вместо этого тот строит глазки служанкам, которые стоят у дальней стены.
Это омерзительно.
Размяв шею, я прикидываю варианты: я могу последовать за ними, а могу ничего не делать.
Сара Битро не моя проблема.
В обычной ситуации мне было бы все равно.
И мне должно быть все равно.
Однако это не так.