– Эй!

Харт подождал, пока двое подростков обратят на него внимание; следы от угля на пальцах явно указывали виновных. Проникаясь его ростом в два десять, серыми глазами полубога и значком шерифа, который подмигивал на солнце, они, кажется, были готовы обгадиться на месте.

Боги, иногда работка была веселая.

Одна из них, девчонка, догадалась пуститься бежать. Мальчика будто пришпилил к месту леденящий взгляд Харта. Девочки всегда умнее мальчишек.

– Ну и что мы тут делаем? – спросил его Харт.

– Э… э-э…

Пацан так перепугался, что выронил уголек, когда Харт навис над ним и оценил труды над наружной стеной здания школы:

Миз Сандерсон – авца

– Миз Сандерсон, может, и авца, – он произнес слово в точности как оно было написано, подчеркнув «а», – но бедняжке придется потрудиться, чтобы научить тебя, как пишется слово «овца».

Харт подобрал уголек, зачеркнул «авцу» и показал, как надо, четким аккуратным почерком. Выбросил уголек и одарил мальчика стальным взглядом. Пацан захныкал.

– Пошли-ка поздороваемся с твоим папкой, Томас, и посмотрим, не одолжит ли он нам ведро мыльной воды и каких-нибудь тряпочек, чтобы ты смог все отмыть.

Харт проследил за всем от начала и до конца, от взбучки, которую задал сыну папа до отмывания Томасом стены. К концу Харт сдался и разрешил ему погладить свою собаку Труди.

Когда Томас закруглился, уже была пора идти домой. По пути Харт остановился самодовольно поглазеть за рабочими, которые снимали вывеску с погребального бюро Каннингема. Союз Мёрси с другими похоронщиками приграничья, а еще ее расследование грязных делишек Каннингема вывели его из бизнеса и отправили прямиком за решетку. Харт чуть не лопался от гордости за Мёрси. А еще тайно радовался тому, что, поучаствовав в аресте Каннингема, Нэйтан Макдевитт, бывший Мёрси, отправился строить карьеру в Бюро Расследований Федерации Островов Кадмус, подальше от Итернити.

Громкий лай отвлек его от закрывшейся похоронной конторы. Труди виляла задом, зная, что ей полагается сидеть как велено, но теряя терпение. Встретившись своими чуть выпученными глазами с Хартом, она застучала толстым хвостом по земле.

– Готова в путь, Труди? – спросил он помощницу главного героя, названную в честь лучшей подруги Грэйси Добро-с-кулаками. Хвост-метроном сразу ускорился. Труди была низенькая, но плотная, такая бочкообразная, и Харту нравилось похлопывать по ней с приятным «бум». – Ну пошли.

Она пошла рядом верной тенью, виляя хвостом и улыбаясь. Они шли к «Похоронным делам Мёрси», по пути миновав дом Бердсоллов. Рой сидел в кресле-качалке на крыльце и выстругивал лодочку. Когда он не строгал лодки, то частенько дремал с Эммой Джейн. Харт в жизни не видел более милого зрелища. Труди убежала вперед, чтобы получить всю любовь, которая полагалась ей от ее человеческого дедули.

– Привет, шериф, – окликнул его Рой, отложив нож, и погладил восхищенную Труди по голове.

– Привет, пап. Помнишь, сегодня собираемся на барбекю у Альмы с Дианой?

– Вы, детишки, мне уже семь раз напомнили. Зедди готовит штук двадцать разных закусок. И печенье.

Харт просиял:

– Коричное?

– Наверное, но мне все равно не дадут ни крошки.

– Жестоко, – согласился Харт и пошел воровать печеньки. Пробрался в кухню, где на столе стояла тарелка коричного печенья. Зедди и Дакерс трепали языками у холодильника и не заметили, что Харт стоит на кухне и угощается.

– Ты чего не на работе? – спросил он бывшего ученика.

Дакерс не соизволил отреагировать, а Зедди за его спиной показал Харту средний палец.

– Вечером барбекю у Альмы с Дианой, – напомнил им Харт и откусил еще. – Печеньки не забудьте.

Дакерс наконец обратил на него внимание.

– Сэр, без обид, но не могли бы вы свалить?

– Дакерс, ты в курсе, что меня уже можно звать Харт?

– Харт, ты в курсе, что меня уже можно звать Пэн?

Харт обдумал это, наслаждаясь вкусом корицы на языке.

– Не-а. Нельзя.

– Ты не лучше Мёрси, – буркнул Зедди, схватил Дакерса за руку и повел к лестнице.

– Спасибо.

– А, сэр, кстати, я видел дракона в секторе В-тринадцать. Серьезно! – крикнул Дакерс через плечо, пока Зедди тащил его по лестнице.

Харту пришлось крикнуть, чтобы парни его услышали, потому что они ушли в комнату Зедди и закрыли дверь.

– Сраное Соленое Море, сколько раз тебе говорить, нет в Танрии драконов!

Дакерс громко прыснул за дверью. Харт покачал головой, но тоже засмеялся.

На обратном пути он хлопнул Роя по плечу и вручил ему ворованную печеньку, а потом пошел домой. Полквартала не дойдя до «Похоронных дел Мёрси», он встретил Дэнни, который катил по тротуару коляску с Эммой Джейн.

– Готов к ребрышкам?

– Готов к любой еде, которую мне не надо готовить и после которой не надо убирать, – ответил Дэнни.

Труди сунула нос Эмме Джейн в лицо. Малышка рассмеялась, показав оба нижних зуба. Харт достал ее из коляски. Ей нравилось, когда дядя Харт брал ее на ручки, потому что так она была выше всех остальных. Он поцеловал ее в шейку – в щекотное место – и она запищала от смеха.

– Позвать твою жену? – предложил Харт, когда они пришли в «Похоронные дела Мёрси».

– Конечно.

– Пошли, Эмма Джейн Попка-Кнопка.

Он зашел внутрь вместе с малышкой, покачивая ее, и темные кудряшки прыгали, пока они шли по конторе. Из-за закрытой двери лодочной мастерской доносилась музыка из транзистора Мёрси. Леонард поднял голову с любимого кресла и завилял хвостом.

– Леонард, слезь, – приказал ему Харт, но когда Труди запрыгнула в соседнее кресло, сдался – дело было гиблое. Заглянул в кабинет, где Лилиан наводила порядок на столе.

– Смотри, кого я нашел, – сказал он.

– Это же моя крошка! – Лил протянула руки, но Харт прижал племянницу к груди и пощекотал толстенький животик, и она захихикала. Не было в мире звука слаще этого хихиканья.

– Прошу прощения, мэм, но что упало, то пропало, – тоном заправского шерифа заявил Харт.

Малышка сморщилась, а из ее подгузника послышался ужасный звук. За ним последовал столь же ужасный запах. Харт торопливо передал Эмму Джейн матери.

– Вот, держи. Она вся твоя.

Харт едва успел увернуться, когда Лилиан замахнулась на него одной рукой, другой прижимая к себе Эмму Джейн.

– Твоя мама – страшная женщина, ЭмДжей, – сообщил он племяннице.

– По крайней мере, я не валялась на куче угля.

Харт посмотрел на рубашку и нахмурился, увидев черные полосы.

– Справедливо.

Он оставил Лилиан разбираться с ребенком и подгузником и пошел наверх. У входа в квартиру окунул пальцы в голубую в цветочек миску с соленой водой сразу за дверью и коснулся маминого ключа на алтаре. Переоделся и причесался, а потом спустился и увидел, как на причал поднимаются Горацио и Бассарей.

– День до-о-о-обрый, – ухнул Горацио, водружая очки для вождения на лоб.

– Привет, мудак, – сказал Бассарей.

– Я думал, вы до завтра не вернетесь.

– Дорогуша, когда дело касается проводов наших дорогих усопших в последний путь, тут мы на голову выше конкурентов, – протянул Горацио, направился к новому холодильнику на причале и выудил оттуда бутылку игристого Веф Дидье. – И платят тут куда лучше, чем в Федеральной почтовой службе. Мотивация повыше, правда, Басси?

Бассарей схватил с холодильника бутылку виски и выдернул пробку зубами.

– Еще раз назовешь меня Басси – бутылку в жопу запихну.

Харт достал из кармана часы и увидел, что пора отправляться.

– Сегодня у Альмы и Дианы барбекю, не хотите присоединиться?

Бассарей истерически расхохотался:

– Он решил, что мы захотим на тусовку смертных! – хихикал Горацио.

– Неудачник!

– Уволены, – сообщил обоим Харт, и они покатились со смеху.

Он покачал головой, улыбнулся и пошел в мастерскую. Музыка резко стала громче, когда он открыл дверь и увидел, что Мёрси считает урны в шкафу. Она была в желтом платье – в том же, в котором была, когда много лет назад Харт впервые вошел в «Бердсолл и сын» и чуть не прохлопал любовь всей жизни – всех жизней, если уж на то пошло. Он застал Мёрси врасплох, заключил в объятия и закружил по мастерской.

– Перепугал меня до смерти! – она то ли смеялась, то ли ругалась, а он притянул ее к себе, закружил, снова привлек ближе, танцуя под музыку. Она сердито стукнула его по груди.

– Обычно начинают с «привет».

Он наклонился поцеловать ее.

– Привет, Светсолл.

Она улыбнулась ему, сияя ямочками.

– Привет, Любимстон.