Сразу после Первой мировой войны в Европе были отменены правила военного времени, но усилен внешний иммиграционный контроль. Основным его инструментом стал пограничный контроль, а в качестве средства дистанционного контроля были введены визовые требования. Они рассматривались скорее как дипломатический инструмент, чем как средство регулирования перемещения людей. Например, в большинстве воевавших государств подданные бывших вражеских стран должны были получить визу перед въездом, в то время как гражданам бывших союзников предоставлялся свободный доступ без учета их экономической полезности. Так, граждане Германии могли въехать в Бельгию, Великобританию и Францию только по визе, в то время как большинство граждан других стран могли прибыть в эти страны без каких-либо предварительных формальностей.

Нидерланды, Дания и Швейцария – нейтральные страны во время Первой мировой войны – заняли еще более жесткую позицию в отношении иммиграции иностранцев, чем их соседи. Все они ввели общее визовое требование, а контроль за иммиграцией и расселением иностранцев взяли на себя центральные власти. В Нидерландах для выполнения этой задачи было создано Центральное паспортное управление, а в Швейцарии – Центральное управление полиции по делам иностранцев. Швейцарская, датская и голландская политические элиты были травмированы революционными событиями в Европе и видели, что их авторитет подрывается изнутри страны. Нехватка продовольствия сразу после войны также сыграла свою роль в решении всех трех стран пресечь губительное прибытие иностранцев. В то время потребность в иностранной рабочей силе была невелика.

Рост населения и большое количество возвращающихся граждан из других стран, особенно из Германии, были более чем достаточны для удовлетворения потребностей экономики. В Швейцарии с ее языковыми различиями опыт войн и классового антагонизма подчеркнул хрупкость ее внутреннего устройства. Иммиграция стала проблемой, вокруг которой выкристаллизовалось переосмысление швейцарской национальной идентичности. Чтобы избавиться от страха перед так называемым Überfremdung, специфическим швейцарским понятием социальной, экономической и культурной угрозы национальному характеру страны (означает избыточное проникновение в страну иностранцев, что буквально можно перевести как «сверхиностранизация». – Примеч. ред.), федеральный контроль над иностранцами стал для правительства открыто приемлемым и даже желательным шагом. Количество иммигрантов должно было быть ограничено. Прежде всего, федеральная иммиграционная политика должна была предотвратить «проникновение» коммунистов и евреев – элементов, которые считались предполагаемо чуждыми национальному характеру швейцарцев. В Дании и Нидерландах ограничение иммиграции также было направлено главным образом на предотвращение «заражения» подрывными идеологиями. Это беспокойство привело к тому, что в июне 1918 года голландские органы исполнительной власти получили право интернировать иностранцев, угрожающих общественному порядку и безопасности (openbare orde en veiligheid). Это расширение административной власти над иностранцами было направлено в основном против дезертиров из иностранных армий и коммунистов, от которых голландские власти не могли избавиться из-за войны или отсутствия документов. В Дании защита иностранцев, характерная для либеральной эпохи, также была ограничена. Иностранцы, проживающие в Дании более двух лет, больше не были защищены от депортации и отныне подлежали интернированию. В Швейцарии интересы туризма, пожелания работодателей в отношении особых форм сезонной иностранной рабочей силы и интересы федералистов привели к тому, что к 1919 году центральный контроль над иностранцами был ослаблен. Иммиграция осталась под крылом Центрального управления полиции по делам иностранцев, но контроль над расселением и высылкой иностранцев, уже находящихся в стране, был возвращен кантонам, причем центральные власти сохранили право вето на решения кантональных властей. Аналогичным образом централизация политики в отношении иностранцев в Нидерландах утратила свою силу, и местные власти восстановили свое влияние. После этого иммиграционный контроль в Нидерландах, Швейцарии и Дании оставался децентрализованным. Это давало определенную свободу действий пограничным и муниципальным властям, ответственным за проведение политики, хотя и в пределах, установленных законодательством и дополнительными постановлениями. На практике это означало, что в разных регионах существовали различия, и местные мэры, начальники полиции, а в Нидерландах – региональные генеральные прокуроры по-разному интерпретировали директивы.

В Великобритании исполнительной власти были предоставлены широкие полномочия по ограничению иммиграции, а также по депортации любого иностранца, проживающего в стране. Полицейские операции в портах были направлены на то, чтобы разрешение на поселение выдавалось только тем иностранцам, «чье присутствие принесло бы какую-нибудь пользу стране, или людям, имеющим веские личные причины или причины для сострадания». Чтобы гарантировать, что иностранец принесет пользу стране, сотрудник иммиграционной службы мог при предоставлении разрешения на въезд внести в паспорт иностранца определенные ограничения, такие как ограничение по времени или положения о видах трудовой деятельности, которыми тот может заниматься. Хотя для обеспечения соблюдения этих ограничений требовалась определенная система внутреннего контроля, в Великобритании она была гораздо менее развита, чем в континентальной Европе. Тем не менее полномочия исполнительной власти по депортации иностранца, проживающего в стране, были обширными и не позволяли вмешиваться судебным органам.

В 1920-е годы в изменении иммиграционной политики преобладал не страх перед политическими диверсиями, а экономические факторы. К середине 1920-х годов требование о выдаче визы для въезда в Швейцарию, Данию, Люксембург и Нидерланды было отменено взаимными договорами с большинством крупных европейских государств, но для немцев оно оставалось в силе до 1926–1927 годов. Правительства по-прежнему беспокоились о нежелательных политических элементах, въезжающих в их страны, но разрушенная послевоенная экономика Германии была более важной проблемой, поскольку власти хотели защитить внутренний рынок труда от огромного количества немцев, стремящихся заработать твердую валюту в период инфляции. К 1926 году, когда немецкая экономика пережила значительное восстановление и соседние страны стали выигрывать от более свободного перемещения рабочей силы и предприятий, эта политика была отменена соответствующими двусторонними договорами. Впредь единственным требованием для немецких иммигрантов в этих странах была регистрация в местной полиции по прибытии и получение возобновляемого вида на жительство. Единственными возможными основаниями для отказа в продлении вида на жительство были бродяжничество или неприемлемое политическое поведение. Исключение составляла Дания, где требовалось еще и разрешение на работу. К 1928 году Великобритания также отменила визовое требование для немецких граждан, и оно оставалось обязательным только для поездок в Бельгию и Францию. Это объяснялось главным образом сохраняющимся недоверием и тем, что торговля с Германией имела для экономики этих стран не большое значение.

Отмена визового режима для немцев привела к тому, что большинство соседних стран стали меньше полагаться на внешний контроль, но Британия, напротив, продолжала использовать его и лишь ограниченно прибегала к внутреннему контролю, хотя имела для этого широкие полномочия. Британский контроль над иностранной рабочей силой также в значительной степени основывался на внешнем контроле. Все иностранцы, ищущие работу, независимо от того, нужна им виза или нет, должны были заранее обращаться за разрешением в Министерство труда. Главной задачей министерства была защита коренной рабочей силы, но после прибытия в Британию большинство иностранцев считались равными с гражданами страны, и лишь для небольшого числа иностранных иммигрантов были установлены особые условия найма или продолжительности пребывания.

Большинство стран континентальной Европы дополняли внешний контроль внутренним. Особенно в 1920-е годы это касалось Люксембурга, Дании и Франции. Хотя визовый режим для немцев, желающих въехать в Люксембург и Данию, был отменен, это не означало свободного перемещения рабочей силы. В отличие от Швейцарии и Нидерландов, в Дании после войны серьезное влияние приобрели профсоюзы. Они оказывали значительное влияние на социальную политику, заложив фундамент датского государства всеобщего благосостояния, а также на иммиграционную политику. Начиная с 1926 года все иностранные рабочие в Дании должны были в обязательном порядке получать разрешение на работу, которое выдавалось только в том случае, если не было возможности в каждом конкретном случае использовать труд коренных жителей. В каждом случае заслушивалось мнение профсоюзов и профессиональных организаций. Разрешения были временными (шесть месяцев) и ограничивались конкретной работой. Самозанятым также требовалось разрешение на работу, которое выдавалось только в том случае, если, по мнению Министерства торговли или других государственных ведомств, данный бизнес не конкурировал с существующим датским бизнесом и, кроме того, мог принести пользу датской экспортной торговле. Нарушения наказывались штрафами, а в тяжелых случаях могли привести к высылке виновных лиц. Аналогичным образом и в Люксембурге, хотя рабочее движение было менее влиятельным, оно все же смогло настоять на том, чтобы с 1929 года иностранные рабочие должны были обращаться за разрешением на работу в стране.

В отличие от датского, рабочие движения в Бельгии, Швейцарии и Нидерландах не имели реального влияния на иммиграционную политику. Главная рабочая партия Бельгии, социалисты, до 1927 года имела право голоса почти во всех кабинетах министров, но с тех пор и до 1935 года отсутствие у них министерских постов означало, что прямое представительство интересов рабочих ограничивалось более умеренной и гораздо менее многочисленной Христианско-демократической партией. Влияние лейбористов никогда не было достаточным, чтобы склонить другие правительственные круги к регулированию трудовой миграции, и иммиграционная политика по-прежнему была сосредоточена на соображениях общественного порядка. В Швейцарии и Нидерландах защита местной рабочей силы от иностранной воспринималась как менее серьезная проблема. В этой связи стоит отметить, что в обеих странах ни профсоюзы, ни социал-демократические политические движения не имели прямого влияния на процесс принятия решений. Социал-демократия впервые была представлена в правительстве Швейцарии в 1937 году, а в Нидерландах – только в 1939 году.

Во Франции положение всех иностранцев регулировалось через контроль на рынке труда. Во время Первой мировой войны экономика страны опиралась на привлечение иностранной рабочей силы, и с 1917 года все такие работники должны были иметь при себе разрешение на работу, которое позволяло властям следить за тем, чтобы они использовались для нужд военного строительства. После войны ни тяжелая промышленность, ни сельское хозяйство не хотели возвращаться к свободному рынку труда из-за взаимной нехватки рабочей силы. Они восприняли вмешательство государства как решение проблемы постоянной потребности в иностранной рабочей силе и настаивали на том, чтобы иностранные рабочие были привязаны к тем сегментам рынка труда, на которые они были завербованы. Со своей стороны государство пыталось защитить интересы отраслей, привлекающих рабочую силу, в частности горнодобывающей промышленности, от других отраслей, которые хотели получить дешевую иностранную рабочую силу, переманивая рабочих-иммигрантов с шахт. Профсоюзы также настаивали на регулировании миграции, чтобы защитить французских рабочих, но их роль в новом механизме регулирования была в основном неформальной. Иностранцы, самостоятельно зарабатывавшие на жизнь, должны были обращаться за удостоверениями личности в Министерство юстиции. На практике государственные служащие не следили за экономической деятельностью этих иностранцев, а выдача вида на жительство самозанятым основывалась исключительно на соображениях правопорядка, в то время как иностранные рабочие подвергались экономически обоснованному административному контролю за их доступом в страну и мобильностью на французском рынке труда. Однако, судя по всему, трудностей с получением удостоверения личности не возникало, и даже контроль иностранцев со стороны полиции был мягким. Более того, надзор за иностранными рабочими со стороны малочисленной трудовой инспекции был абсолютно неэффективен.

На практике растущее вмешательство государства в расселение иностранцев и их профессиональные возможности в этих либеральных западноевропейских странах ограничивалось в основном вновь прибывшими. Либеральные государства освобождали иностранцев от положений иммиграционного законодательства после нескольких лет проживания с временным видом на жительство. Затем им предоставлялся постоянный вид на жительство, разновидность полноценного статуса резидента, что ставило иностранцев в правовом отношении почти на одну ступень с гражданами страны.