Прибывшие были тщательно отобраны гуманитарными организациями Германии и Великобритании. Отбор проводился согласно определенным критериям соответствия и срочности. До тех пор пока была гарантия, что никто из детей не станет общественно опасным, отбор был полностью передан на усмотрение частных организаций помощи. В мемуарах и историографии Kindertransport изображается как специальная спасательная операция, проводившаяся для спасения детей без оценки их индивидуальной пригодности в качестве иммигрантов. Это было бы удивительной привилегией, предоставленной детям, поскольку обычная процедура приема беженцев предполагала тщательную проверку британскими благотворительными организациями, которые финансировали спасательную операцию. Однако изучение процедур, предшествующих прибытию ребенка в Британию, показывает, что эта возрастная группа беженцев была лишь частично свободна от предварительного отбора. Исключение из обычных процедур было сделано только на начальном этапе транспортировки, когда агентства временно сокращали процедуру проверки и отбора, чтобы сэкономить время и спасти в первую очередь самых отчаявшихся. Так произошло и в Великобритании, где были созданы временные лагеря для приема беженцев и даны групповые гарантии. Таким образом, большое количество детей могло быть перевезено в безопасное место без рассмотрения их «пригодности». Но этот начальный этап был коротким. С марта 1939 года все кандидаты проходили тщательную проверку на предмет их пригодности. Количество детей, принимаемых под групповую гарантию, теперь было ограничено, в то время как раньше не было никаких ограничений на количество детей, которые могли быть приняты без индивидуальной гарантии. В результате в Англию с этого момента могло попасть гораздо меньшее количество детей. Критерии отбора, которым должны были соответствовать дети, касались их потенциала социальной и психологической адаптации, способности без проблем вписаться в общество. Этот потенциал измерялся с помощью школьных и детсадовских отчетов, информации о социальном происхождении и внешнем виде. Критерии устанавливали потенциальные приемные родители и частные поручители – они могли выбрать ребенка из картотеки в офисах RCM в Великобритании, – а также организации, оказывающие помощь.

Идеальными кандидатами были маленькие девочки, предпочтительно блондинки. Дети «арийской» внешности имели больше шансов быть отобранными, чем выглядящие как евреи. Потенциальные приемные родители предпочитали детей без семейных привязанностей, чтобы иметь возможность воспитывать их как своих собственных. В то же время дети должны были быть из крепких семей среднего класса. Немногие дети могли соответствовать всем этим критериям: детдомовцы и воспитанники приютов часто были выходцами из низших слоев общества или рождены вне брака; другие имели происхождение из среднего класса, но были лишь временно разлучены с родителями – из-за ареста или пребывания за границей – и намеревались воссоединиться с семьей в изгнании.

Таким образом, возникло несоответствие между «предложением» и «спросом»: если на места в Kindertransport претендовали в основном мальчики-подростки, поскольку они были особенно подвержены задержаниям и антисемитскому насилию, а родители считали их достаточно взрослыми и зрелыми, чтобы самостоятельно выехать за границу, – то для них было трудно найти приемные семьи и частные гарантии. С другой стороны, не было достаточного количества «предложенных» совсем маленьких детей, особенно девочек, поскольку по понятным причинам родители особенно неохотно отправляли их за границу одних. И приемные родители, и организации помощи ожидали, что дети будут социально и психологически адаптированы и смогут держаться в тени; это было необходимым условием для быстрой и полной ассимиляции в принимающей семье и принимающем обществе. Подобные ожидания имели давнюю традицию в англо-еврейской помощи беженцам. Организаторы помощи, как правило, беспокоились об имидже своих клиентов в обществе и предпочитали быструю англицизацию прибывающих с континента, чтобы избежать ненужного фурора. Так уже бывало с иммигрантами до 1933 года. Всякий раз, когда прибывала волна иммигрантов, англо-еврейский истеблишмент опасался, что их стремление к ассимиляции – в их глазах единственной защите от антисемитизма – потерпит неудачу.

Дети-иммигранты всегда считались особенно легкой мишенью для мер по англицизации путем предоставления соответствующего школьного образования и услуг по социальному обеспечению. Это предположение повлияло на решение лоббировать прием несовершеннолетних, а также на стратегии отбора детей. После прибытия успешных кандидатов оно также определило крайне ассимиляционную политику социального обеспечения, проводимую RCM. Цель состояла в том, чтобы распределить детей по всей стране, дабы избежать скопления и сделать их «невидимыми». Лучшим средством для достижения этой цели было размещение детей в приемных – и не обязательно еврейских – семьях. Более того, потеря детьми идентичности, как еврейской, так и немецкой и австрийской, за счет отказа от религиозных, культурных и языковых связей даже поощрялась. Многие дети размещались в христианских домах, лишаясь возможности участвовать в еврейской жизни и религии. Было немало случаев попыток обращения в христианство, что вызвало беспокойство и гнев ортодоксальной еврейской общины Великобритании, которая в 1944 году выступила против RCM, считая, что оно было «движением за отчуждение детей». Когда по достижении 14 лет обязательное школьное образование было получено, Движение направляло выбор профессии и образования молодых беженцев на интеграцию в те сферы рынка труда, которые считались подходящими именно для этой категории. Высшее образование не поощрялось из-за недостатка финансирования, а также во избежание профессиональной зависти со стороны британцев.

Как видно из информации, представленной в этой главе, британское правительство, а также частные, в основном англо-еврейские, организации помощи рассматривали прием несопровождаемых детей как подходящий способ выполнения гуманитарных обязательств, с одной стороны, и минимизации рисков, связанных с приемом беженцев, – с другой. Прием этой возрастной группы беженцев соответствовал интеграционным концепциям как британского правительства, так и англо-еврейской общины, которая выступала за «невидимость» и быструю ассимиляцию. Тот факт, что спасательная операция пользовалась большой популярностью, также отвлекал внимание общественности от ограничительной иммиграционной политики в Палестине и нежелания Британии действовать в интересах беженцев в целом.