В превращении Палестины в одно из главных направлений для иммигрантов и беженцев из нацистской Германии участвовали три основных фактора, каждый из которых оказал неодинаковое влияние на конечный результат: британская политика, еврейская филантропия и деятельность сионистов. Основной и негативной чертой роли Великобритании была ее ограничительная иммиграционная политика, особенно с 1937 года. Следующей по значимости и положительной чертой было предпочтение, которое Великобритания отдавала немецким евреям при иммиграции в Палестину по сравнению с их собратьями из других стран. Однако, опять же в негативном плане, Британия так и не разработала специальных квот для немецких евреев сверх обычных квот, а с конца 1935 года, когда положение евреев в Германии неуклонно ухудшалось, Британия последовательно сокращала общее число еврейских иммигрантов, допускаемых в Палестину, и уменьшала специальные льготы, предоставляемые немецким евреям.

До и во время кризиса в Германии еврейские организации и частные лица проводили филантропические кампании по содействию иммиграции и переселению немецких евреев в большей степени, чем другие еврейские общины. В значительной степени они делали это потому, что по своему образу жизни и статусу в обществе чувствовали себя более близкими к немецким евреям, чем к другим бедствующим еврейским общинам. Говоря семейным языком, наш богатый кузен, образованный и обеспеченный немецкий еврей после эмансипации, который внезапно заболел, заслуживал лучшего обращения, чем наш бедный и хронически больной кузен (польский еврей). Взносы на переселение немецких иммигрантов в Палестину предназначались только для них, и в сочетании с позитивной политикой мандатного правительства их шансы как на получение сертификатов, так и на переселение были гораздо выше, чем у евреев из других стран. В 1936 году шансы немецкого еврея получить сертификат были в четыре раза выше, чем у польского еврея (см. табл. I.7.5).

Добрая воля Сионистской организации по отношению к иммигрантам была основополагающей не только как акт национальной солидарности, но и как средство увеличения еврейского населения Палестины в качестве шага к достижению суверенитета. Однако более всего сионистская активность в отношении немецкого кризиса была реакцией и результатом первых двух факторов – британского диктата и еврейских филантропических предпочтений. Восприимчивое отношение Сионистской организации к иммигрантам из Германии было ограничено соображениями, вытекающими из ее ответственности перед своими членами в других странах и заботы о других еврейских общинах, попавших в беду, а также из смысла существования самой организации. Сионистский исполнительный орган шел по узкому пути. С одной стороны, ему необходимо было продолжать помогать немецким евреям, поскольку, помимо прочего, приток денег в Палестину зависел от продолжения иммиграции из Германии. С другой стороны, он должен был быть лояльным к своим членам в странах с более многочисленным сионистским электоратом. Принятие решений было еще более сложным, поскольку противоречивые данные и прогнозы не позволяли рационально оценить относительную опасность, грозящую различным европейским еврейским общинам.

До 1938 года напряженность между сионистами и другими еврейскими организациями была сосредоточена на вопросах сбора и распределения средств. На конференции в Эвиане возник спор о том, кто должен представлять еврейское дело и кто должен представлять евреев. Позже, после Хрустальной ночи, сионисты были обеспокоены тем, что идеи по решению кризиса с немецкими беженцами, кроме Палестины, будут только отвлекать внимание от Палестины, не предлагая реальных альтернатив. Хотя еврейский фронт был разделен, трудно указать на негативное влияние, которое это оказало на приток немецких евреев в Палестину в частности или на урегулирование кризиса в целом.

Наконец, пусть цифры снова скажут сами за себя. Еврейское население Палестины в начале немецкого кризиса составляло около 200 000 человек, а к началу Второй мировой войны достигло примерно 450 000. За семь лет ишув поглотил почти 60 000 евреев из Третьего рейха. Не вдаваясь в подробное ежегодное соотношение иммигрантов из Германии, достаточно сделать вывод, что Палестина, которая уступала только Соединенным Штатам по абсолютному числу иммигрантов из Германии, была далеко не первой по числу немецких еврейских иммигрантов и беженцев в пропорции к существующему населению.