У мирового судьи 7-го участка 1-го мая <1876 года> разбиралось дело по обвинению полициею редактора журнала «Пчела», коллежского советника Александра Гиероглифова, в произведении беспорядков и буйства в публичном месте. Обстоятельства дела состоят в следующем: 17-го апреля господин Гиероглифов зашел в магазин <А. Ф.> Базунова, при котором прежде находилась контора «Пчелы», переведенная затем в магазин <А. А.> Черкесова, за какою-то справкою, причем бывший в магазине приказчик Вобовкин обратился с просьбою к господину Гиероглифову о высылке 25-ти экземпляров «Пчелы» книжному магазину Соловьева <бывш. А. Ф. Базунова> в Москве, доставка которых была прекращена по переводе конторы из магазина Базунова; в ответ на это господин Гиероглифов заявил, что он исполнит это требование только тогда, когда магазин Базунова поручится ему, что господин <И. Г.> Соловьев примет эти экземпляры в счет уплаты за сделанную при его посредстве публикацию в «Московских ведомостях» об издании «Пчелы» в 1876 году. Желая убедить господина Гиероглифова в его обязанности удовлетворить господина Соловьева, приказчик Овчинников напомнил ему, что подписка господина Соловьева сдана ему при сдаче конторы, и что упомянутые 25 экземпляров приняты им по общему списку подписчиков; приказчик Смирнов при этом добавил, что господин Соловьев писал, что готов принять экземпляры в счет долга в 280 руб., состоящего за господином Гиероглифовым; но обвиняемый и на этот раз отказался исполнить упомянутое требование до тех пор, пока Смирнов не выдаст ему расписки в том, что господин Соловьев возвратит ему его долговое обязательство.
Мало помалу разговор между господином Гиероглифовым и приказчиком перешел в спор, который окончился тем, что господин Гиероглифов со словами: «Вы все мошенники, подлецы и мерзавцы», в заключение которых произнес самое резкое непечатное слово, вышел было из магазина, сильно хлопнув на этот раз дверью, но потом снова вернулся и опять вышел, хлопнув на этот раз дверью с такою силою, что все стекла в ней разлетелись вдребезги.
Спрошенные на суде свидетели, подтверждая все вышеизложенные обстоятельства, на вопросы судьи добавили; приказчик Овчинников: что сказать, кто кому должен: Базунов ли господину Гиероглифову или наоборот, он утвердительно не может, но что, сколько ему известно, счеты между ними были окончены. Присяжный поверенный <А. А.> Ольхин: что, зайдя случайно в магазин Базунова, он встретил здесь самого господина Базунова и что в то время, как этот последний рассказывал ему о том, в какое неприятное он положение поставлен распространившимися слухами о его побеге за границу, вследствие чего он принужден выносить почти ежедневно самые неприятные сцены[373], в магазин пришел господин Гиероглифов, а затем разыгралась уже рассказанная нами сцена; далее господин Ольхин добавил, что в это время в магазине находилась сестра господина Базунова <Анфиса Федоровна> и что тон, которым говорили приказчики, был спокойный, так сказать «настоятельный», показывавший, что они убеждены в справедливости своих требований, между тем, как тон господина Гиероглифова, вначале тоже ровный, последовательно поднимался все выше и выше, и наконец перешел в нахальный, причем, оборвавшись на полуфразе, обвиняемый разразился упомянутыми ругательствами: в заключение свидетель заметил, что господин Базунов растерялся при этой сцене до такой степени, что вместо того, чтобы послать за полициею, сказал только свидетелю: «Вот видите ли, что мне приходится выносить! Не правду ли я говорил вам!» Свидетель Смирнов: что сказать положительно, кто кому должен, трудно, что что все они, приказчики, убеждены, что должен Гиероглифов Базунову и что на его взгляд поступки Гиероглифова тем предосудительнее, что, будучи виноват сам во всей путанице, господин Гиероглифов старается обвинить в ней господина Базунова; затем свидетель указал на то, что господин Гиероглифов был обязан удовлетворить всех подписавшихся в магазине Базунова до перевода конторы уже по одному тому, что он сам опубликовал, что главная контора «Пчелы» находится при магазине господина Базунова.
Мировой судья, признавая коллежского советника Александра Гиероглифова виновным в произведении в публичном месте беспорядков, буйстве и произнесении неприличных слов в присутствии лиц женского пола, при увеличивающих вину обстоятельствах, заключающихся в его положении, как издателя журнала и человека образованного, за отсутствием обвиняемого постановил заочно: на основании ст. 119 и 135 Устава уголовного судопроизводства и 38 ст. Устава о наказаниях налагаемых мировыми судьями подвергнуть господина Гиероглифова аресту на три дня, с заменою ареста при полиции арестом при тюрьме.