Первое издание академического Полного собрания сочинений Ф. М. Достоевского, будучи выдающимся памятником филологической науки ХX века, казалось, не потребует ревизии, а лишь будет прирастать публикациями в сборниках «Достоевский: Материалы и исследования». Но в 2007 году, обозревая работы Пушкинского Дома по изучению наследия Достоевского, И. Д. Якубович завершала свой очерк так:

В настоящее время перед учеными-достоевистами Пушкинского Дома стоят новые задачи. Во-первых, необходимо издать переписку Достоевского, куда войдут письма всех корреспондентов писателя. О подобном издании как об «особом, самостоятельном» упоминалось во вступительной заметке к первому тому писем в ПСС <..> Во-вторых, я думаю, что настало время создания полной научной биографии писателя. Кроме того, назрела потребность во втором Полном академическом собрании сочинений писателя, куда войдут все дополнения и исправления…[353]

И действительно, когда забрезжило 200-летие со дня рождения Ф. М. Достоевского, вербализировался замысел второго, уже юбилейного академического Полного собрания сочинений писателя. Проект этот был провозглашен не только необходимым, но и осуществимым: «Пушкинский Дом поставил перед собой задачу одновременно важную и сложную, но главное, выполнимую»[354]. При этом заранее был избран путь, вряд ли вообще возможный для подготовки издания, которое примеряет на себя именование академического:

Фронтальная сверка напечатанных в ПСС–1 текстов Достоевского (основные тексты художественных произведений и статей, подготовительные материалы, рукописные редакции, варианты рукописных и печатных источников, письма и др.) с их печатными и рукописными источниками не предписывается в качестве обязательной, но проводится во всех случаях, когда сотрудник и редактор тома считают ее по тем или иным обоснованным соображениям необходимой.

Тексты Достоевского, коренная добротность <sic!> которых в ПСС–1 не вызывает у сотрудника и редактора тома сомнения, перепечатываются из этого собрания сочинений с исправлением погрешностей, выявленных со времени выхода соответствующего тома данного издания…[355]

Спорность, если так можно выразиться, подобного решения – некоей «выборочной текстологии» – уже на подступах к осуществлению второго издания академического Полного собрания сочинений стала причиной серьезного конфликта текстологов и выхода из редколлегии нового издания ряда квалифицированных исследователей[356]. Как утверждали В. Е. Ветловская и Б. Н. Тихомиров, «В результате текстологическая ценность 2-го (юбилейного!) издания Достоевского заранее сведена к нулю»[357].

Но издание было начато, в 2013 году вышел в свет первый том, в котором провозглашены и традиционные для академических собраний сочинений основные задачи:

– публикация на основе всех имеющихся источников полного корпуса критически установленных, научно проверенных художественных, критических, публицистических, эпистолярных и иных (нереализованные замыслы, оставшиеся в планах и набросках, записные тетради, дарственные надписи и пр.) текстов Достоевского;

– восстановление истории каждого текста посредством публикации всех сохранившихся материалов, к нему относящихся (планы, конспекты, подготовительные записи, черновые наброски, разные редакции, варианты рукописей и прижизненных изданий и пр.)[358].

Не обсуждая здесь вопрос осмысленности второго академического Полного собрания сочинений Достоевского, поскольку он лежит и вне настоящей работы, и вне компетенции автора, озаботимся частностью: насколько соотносятся провозглашенные задачи с реальным итогом текстологической работы авторского коллектива на примере конкретных произведений.

Рассмотрение печатных источников «Двойника», а также «Записок из Мертвого дома» – произведений, «коренная добротность» текстологической подготовки которых как будто не вызывала сомнений, – выявило не просто неточности, а серьезные текстологические изъяны в новой академической публикации. Вряд ли это позволяет признать цели нового академического Полного собрания сочинений достигнутыми. Скорее, наблюдается обратный эффект, который предрекали исследователи творчества Достоевского, и с ними, по крайней мере в части текстологии «Двойника» и «Записок из Мертвого дома», нам приходится согласиться: подобная публикация лишь «компрометирует академическую науку»[359].