Я. Д. Гродзенский – Л. Н. Карлику
Москва 15.02.63.
Дорогой Лев Наумович!
Несколько дней назад я лицом к лицу столкнулся с Юрием Михайловичем1. Оглашая коридоры Ленинской библиотеки, на трагических тонах он воскликнул:
– Несколько дней назад Лев Наумович чуть было не умер.
«Неужели внезапный приступ обширного инфаркта?» – испуганно подумал я.
После обстоятельного и громового рассказа о том, как ставились вам горчичники, я успокоился, несмотря на мажорный лад повествования.
И окончательно я успокоился, когда Ю. М. заключал свой диалог:
– Перед моим отъездом состояние Льва Наумовича улучшилось. Каково ему без меня? Лечат его там какие-то Натанзоны и Шмеерзоны. Но ничего, завтра-послезавтра я возвращаюсь в Рязань.
В полной уверенности, что Вы пребываете в полном здравии (легкий и модный грипп не принимается во внимание), шлю Вам свои добрые пожелания.
Каникулярное время моего сына перегрузило меня всевозможными заботами, хождениями.
Крепко жму Вашу руку. Як. Гродзенский.
1 Филатов Юрий Михайлович – в 1960-е годы преподаватель английского языка в Рязанском педагогическом институте (ныне – Рязанский государственный университет). Перед этим прошел длительную стажировку в США.
Л. Н. Карлик – Я. Д. Гродзенскому
Рязань, 20 июня 1967
Дорогой Яков Давидович!
Мне, конечно, совестно огорчать Вас и испортить, быть может, настроение солнечного дня, но друзьям приходится – увы – испытывать всякое.
Вчера ректор пригласил меня и дал мне для ознакомления цидулку из Министерства, копию которой прилагаю1. Сказал, только, что получил ее лишь сегодня (т. е. вчера). При этом ничего не было сказано ни о своем отношении к этому и вообще о реакции, кроме самого общего: «Я не знаю, что сделать».
Я сказал, что поражает в этой бумажке отсутствие какой-либо причины, мотива. Это, в сущности – и неуважение к Совету, переизбравшему меня, не говоря уже об отсутствии какого-либо уважения к старейшему работнику вуза.
Сказал так же, что полагаю, что ректору следовало бы информировать Совет, в остальном же поступить так, как подсказывает совесть.
На все это последовало молчание и еще что-то пробурчал, что это, дескать, право Министерства и что он запросит о причине.
Точно знаю следующее:
1. Материалы о переизбрании были посланы 5.VI, и обычно 5–6 дней проходит, пока все проходит через экспедицию до начальства. Следовательно, прибыла она, наверно, 10.VI, в субботу.
2. 13-го уже послан ответ, который также дошел через 5 дней.
3. В течение этого промежутка ректор был в Москве. Его участие несомненно, его реакция с головой – выдает.
4. То, что он сказал, что запросит о причине, – чепуха, 23 он уезжает в отпуск.
Я его, разумеется, ни о чем не просил, но сказал, что когда совесть не чиста, то о причинах нельзя писать, ибо деловых, принципиальных, законных причин нет.
На прощание ректор сказал, что мы еще вернемся к этому вопросу, вероятно, полагая, что я соглашусь поработать, пока объявят конкурс и будет избран другой (так было и, вероятно, еще раз будет с Емельяновым2, который давно исповедует это в своих целях).
Я не исключаю возможности, что на одном из Советов может быть запрос (я всех положительных людей знакомлю с копией этой цидулки), и тогда я предполагаю выступить, не стесняясь.
Я каждый день экзаменую, устаю и мне нелегко продумать наилучшую и вообще нужную форму, последовательность, вообще весь характер и план такого выступления.
Ежели будет попытка ректора узнать мое мнение о временной работе, я ничего не скажу, сошлюсь на то, что должен продумать за время отпуска.
Вот таковы мои дела и можно сказать, что санкции уже есть.
Простите за невольное огорчение.
Приехали дочь, тетя и дядя Ольги Семеновны3, сегодня контейнером увозят имущество и обедают у меня. Грустно все это.
Всего-всего хорошего.
Привет Сереже.
Ваш Л. Карлик.
1 К письму приложена машинописная копия следующего содержания: «Ректору Рязанского мединститута тов. Никулину А. А. На № 86. Министерство здравоохранения РСФСР рассмотрело материалы перевыборов на должность заведующего кафедрой патологической физиологии вверенного Вам института. Сообщаем, что проф. Карлик Л. Н. не может быть утвержден в должности заведующего кафедрой. Зам. министра С. Чикин».
2 Емельянов Николай Федорович (1892–1970) – профессор Рязанского медицинского института, заведующий кафедрой гигиены.
3 Имеется в виду доцент мединститута О. С. Сахарова, скончавшаяся незадолго до описываемых событий.
Л. Н. Карлик – Я. Д. Гродзенскому
Рязань, 25 июня 1967
Дорогой Яков Давидович!
Может быть, если б я начал использовать свой отпуск на всякие писания и беготню, то я, вероятно, измотал бы себя окончательно, ибо я очень устал, сплю по 3–4 часа.
Я никуда писать и тем более лично ходить не стану, не верю.
После беседы со мной, на другой день на так называемом ректорском совещании (это происходит еженедельно, присутствуют проректоры, деканы, бухгалтер, секретарь) ректор информировал о содержании известной Вам бумажки и ограничился лишь тем, что заявил о том, что он обязан объявить о конкурсе еще до начала учебного года, вопросов ему никто не задавал, возражений тоже не было. Так мне рассказывал проректор по науке. Сейчас ректор в Крыму, в конце июля он вернется и, конечно, все будет делать (а, возможно, что уже и начал), как он уже согласовал с министерскими подлецами.
Я не придаю значения ни своему куррикулуму, ни преддверию 50-летия1. Все, что куда-либо напишу, – перешлют этим же подлецам, и все останется без последствий.
Дело не в том, что я обязательно хочу быть в вузе, но форма же и содержание отказа вполне в духе этих мерзавцев.
Когда меня изгнали в марте 1953 г., то даже антисемитские погромщики того времени указывали «причину» – КЗОТ, параграф 47 «в» (по непригодности).
Теперь же, спустя 15 лет, это, оказывается, можно делать даже без указания какой-либо причины. Что ж вы думаете – отменят амбицию новой формации министерских сволочей или снимут с работы ректора? Я не столь наивен. Цепная реакция слишком велика… и широка…
Сейчас я и физически не в состоянии что-либо даже сформулировать, я очень устал, каждый день экзаменую, а о душевном моем состоянии от пребывания на кафедре говорить не приходится.
Меня очень приглашают на лето в древний город Путивль, и я почти согласился поехать – чувствую, что должен отдохнуть, могу серьезно сорваться.
Предполагаю 3-го или 4-го уехать. Ежели удастся отдохнуть, то единственное, что я смогу сделать, – это выступить на Совете (к тому времени, вероятно, уже будет результат объявления конкурса – т. е. подадут, а может, уже и подыскали нужного кандидата), разоблачить ректора-подлеца, чего бы это мне ни стоило.
Учтите, что сейчас положение его самое удобное – страдная пора приема в вуз и угождения разным блатам во всех инстанциях.
Важный и нужный человеческий документ мой никому не нужен. Никулины, Сутуловы, Узбековы, Гуровы и им подобные – это ведь «золотой» фонд, если бы они были одни…, а то ведь они не одиноки.
Я очень тронут Вашим письмом, я знаю и чувствую Вашу постоянную сердечную готовность помочь. Если в голову придет Вам какой-либо удачный тезис или формулировка – охотно воспользуюсь к будущему выступлению.
Желаю Вам всего хорошего. Когда приеду, использую и то, что Нина Евгеньевна имеет теперь печать, заново составлю один документ…
Крепко жму руку, дружески Ваш Л. Карлик.
P. S. Я напишу Вам еще на рязанский адрес.
1 Речь идет о приближающемся 50-летии Октябрьской революции 1917 года.
Л. Н. Карлик – Я. Д. Гродзенскому
1 июля 1967 г.
Раннее утро
Дорогой Яков Давидович!
Вчера днем получил Ваше дружеское письмо. Сегодня последний день работы в этом учебном году. С понедельника в отпуске и, хотя в кармане у меня лежит ж. д. билет, но может случиться, что не поеду. Случилась беда с зубами: в среду вечером зашел к врачу, она предложила сделать небольшую перебазировку (закладывается специальное вещество, вступающее в связь с протезом), я говорил, что не стоит, дескать, уже примучился к протезу, а в понедельник мне уезжать.
Я никуда не ходил и не пойду, не писал и не буду писать. Талышинский1 и Семенов2 написали в ЦК и в «Известия», согласились подписать еще Ковалев, Ипатова, Шилевская и Абросимов, но еще не подписали.
Скажу Вам откровенно, мне больше не хочется оставаться в институте, мерзавец-ректор все равно останется и каждый день будет мукой.
Я, конечно, не рассчитываю ни «разжалобить» членов Совета, ни просить их о чем-либо, но дать анализ-оценку нужно, если не непосредственно, то, может быть, без последействия это не останется. Я и не жду, чтобы мне лично это что-либо дало, но все же назвать вещи и действия именами нужно.
У Вас все еще остался какой-то пиетет к высшим чиновникам, я его давно не имею. Мне говорили, что обком «занимается» мной, но я ничего конкретного не знаю. Видимо, быть может, испытывается некое неудобство в связи с 50-летием, но это лишь мое предположение.
Бумажка Чикинская – незаконная, но разве закон существует у этих мерзавцев?
Не знаю, как удастся мне хоть немного отдохнуть, но еще немало предстоит мне трепки нервной.
Если уеду, то черкну Вам свои координаты.
Крепко жму руку.
Ваш Л. Карлик.
1 Талышинский Абас Мехти-оглы (1924–2005) – профессор Рязанского мединститута, заведующий кафедрой уха горла, носа.
2 Семенов Юрий Иванович (1929–2023) – профессор Рязанского мединститута, заведующий кафедрой философии, впоследствии, не без посредничества М. Л. Левина (сына Л. Н. Карлика), перешел на работу в то время в самый престижный технический вуз в СССР – Московский физико-технический институт.
Л. Н. Карлик – Я. Д. Гродзенскому
Горький, 4 июля 1967
Дорогой Яков Давидович!
Можно безошибочно установить весь план действий и намерений министерских дельцов и их поддерживающих свыше, понять ту поспешность и наглость и требовательность, проявлявшиеся к рязанскому руководству вуза о незамедлительном объявлении конкурса, были даже грубейшие окрики министерского начальства «не рассуждать, а выполнять» и т. п.
Кроме обще подлых действий ректора и начальства, у последнего имеется, по-видимому, свой блатной, которого надо устроить (в Москве это невозможно, все должности заняты акулами, уезжать из Москвы неохота, Рязань близка, и я не акула). Расчет же такой:
1. На конкурс никто не подаст – самый разгар лета, все в отпуске, для подачи на конкурс надо представить характеристику вуза, ни один ректор не сделает этого без согласования с Министерством и пр.
2. Когда за летний месяц никто не подает, то, чтобы «не оставить вуз в беде», министерство присылает назначенного приказом намеченного.
3. Когда же намеченный уже работает, то в дальнейшем его «избирают» уже не по конкурсу, а как штатного, и подлость вся удалась.
Когда мы увидимся, то убедитесь, что я был прав, никуда не обращаясь, ибо некуда и не к кому обращаться.
К разбойникам с моралью и надеждой на то, что на них подействует чей-то честный или хороший куррикулум и пр., конечно, очень наивно.
Я здесь пробуду до 11–12 июля.
Привет и добрые пожелания успешного завершения капремонта.
Привет Сереже.
Ваш Л. Карлик.
Л. Н. Карлик – Я. Д. Гродзенскому
Горький, 13.VII.67.
Дорогой Яков Давидович!
Очень рад был Вашей весточке. Когда я уезжал, то знал, что почти все подписи имеются в хорошо составленном письме и что оно будет послано в два адреса.
Сегодня же получил письмо от Талышинского: он пишет, что все подписи имеются, кроме подписи одной Доры Моисеевны1, которая хотя и дала согласие, но увильнула. И вместо того, чтобы послать без этой подписи, Т… пишет, что письмо покоится в его папке и судьба дальнейшая неизвестна.
Выходит, что две недели маринуют хороший документ, неведомо чего ждут. Да, глупость – ужасная вещь.
Я писать никому не буду, разве что за лето, ежели будет вдохновение, сочиню опус на тему о том, почему и как меня в юбилейном году антисемиты из министерства и ЦК вышибали.
Никакой просьбы не будет, никакой надежды, что мерзавцев уберут, тоже нет, для чего же тогда писать?
Я еще не нашел нужных слов и формы, но написать надо и назвать своим полным именем. Прочтет ли кто-либо – вот вопрос.
Я уезжаю в Киев на 2–3 дня, а оттуда в Путивль. Весточке Вашей, как всегда, буду рад.
Всего-всего хорошего. Ваш Л. Карлик.
1Шелевская Д. М. – в то время профессор Рязанского мединститута.
Л. Н. Карлик – Я. Д. Гродзенскому
Путивль, 22 июля 1967
Дорогой Яков Давидович!
Вчера в 5 ч. утра приехал сюда из Киева, где пробыл немногие дни очень хорошо. Рад был очень получить Ваше теплое дружеское письмо от 17.VII в первый же день приезда.
Место здесь изумительное по красоте. Течет красивая, тихая, широкая и довольно глубокая река Сейм. Я живу близко от реки в очень чистенькой обители, из окна открывается красивый вид. Уйма привлекательных мест для гуляния. Купаюсь три раза в день. Тишина. В указанную реку впадает другая речка Рехта, а в нее еще одна Любленька. Я совершаю хорошие прогулки, вчера вечером катался на лодке, условия для моего отдыха просто идеальные.
Об институтских делах не думаю. Когда мы увидимся, то согласитесь, что писать в ЦК нецелесообразно.
Дорогой Яков Давидович! Я еще раз хочу повторить уже сказанное Вам. Если мой письменный отзыв в любой форме может в какой-то мере помочь в том, чтобы Ваша хорошая работа, наконец, увидела свет – я буду очень рад это сделать.
Что нового в Рязани? Приехала ли Мелита Николаевна1? Я ей писал, но ответа не получил. Как себя чувствуете?
Шлю Вам и Нине Евгеньевне сердечный привет.
Жму Вашу руку – Лев Наумович.
1Мясникова М. Н. (1919–1979) – хирург, доктор медицинских наук, профессор. При посредничестве М. Н. Мясниковой, в ту пору доцента Рязанского мединститута, и познакомились Л. Н. Карлик и Я. Д. Гродзенский. После защиты докторской диссертации избрана по конкурсу на должность профессора в Петрозаводский мединститут.
Л. Н. Карлик – Я. Д. Гродзенскому
Путивль, 24 июля 1967
Дорогой Яков Давидович!
Получил сегодня письмо от Семенова. Пишет о том, что на последнем Совете 3 июля проректор Смирнов, исполняющий обязанности ректора, зачитал на Совете известную Вам цидулку Чикина без каких-либо комментариев (вероятно, сказал лишь о необходимости объявления конкурса). Семенов выступил, охарактеризовал послание Чикина как хамское, чем вызвал негодование Гуровой и Захарова, которые обиделись за министерство.
Семенова поддержал Талышинский, остальной народ, как сказано у Пушкина, «безмолвствовал». И еще сообщает Семенов о самой последней новости: в институт прибыло распоряжение за подписью Чикина об оставлении меня заведующим кафедрой на один год и с объявлением конкурса в 1968 году и что это – результат обращения обкома в ЦК.
Ergo1: а) остается в силе неутверждение без приведения какой-либо причины;
б) новая цидулка Чикина – не результат исправления ошибки или результат противодействия института, а в какой-то мере лишь вынужденная отсрочка осуществления подлости – против нее и обком, вероятно, по существу, не выступает, а как-то неудобно это делать по отношению к старому члену партии в таком юбилейном году. И только.
И признаюсь Вам, дорогой Яков Давидович, что у меня никакой радости не ощущается от того, что я еще один год смогу пребывать в мерзопакостной обстановке вуза.
Крепко жму руку. Мой сердечный привет Вам и Нине Евгеньевне.
Ваш Л. Карлик.
1Лат. шутливо: итак, следовательно.
Л. Н. Карлик – Я. Д. Гродзенскому
г. Путивль, 28.VII.67
Дорогой Яков Давидович!
Получил от Вас сразу две открытки от 22 и 23 июля, очень тронут Вашим неизменным дружеским вниманием и благодарю.
Здесь изумительно красиво. Погода благоприятствует отдыху, и я максимально использую все для этого. Исключительный урожай яблок, деревья буквально ломятся. Очень много груш.
Чудесные места для прогулок. От институтских дел в основном выключился. Ежедневно брожу не менее 10–12 километров, купаюсь.
Князь Галицкий имел совсем неплохой вкус, когда мечтал «княжить на Путивле». Представляю себе, как должно быть здесь красиво осенью…
Пробуду здесь до 15–16–17 числа. Когда непогода, думаю об институтских делах, что все больше и больше мысль направляется на то, чтоб от «монаршей милости» отказаться. Вот только не пришло еще в голову должное одеяние слов для обоснования и формулировок для выступления, которое все же сделаю.
Впрочем, все лучше всего определиться на месте, когда точно все буду знать.
Как проводите время? Собираетесь ли куда поехать и когда?
Что нового в Рязани? Как Вениамин Аркадьевич1, все еще в больнице или уже дома?
Шлю Вам и Нине Евгеньевне сердечный привет.
Крепко жму руку.
Ваш Л. Н.
1Виленский В. А. (умер в 1970 г.) – зав. кафедрой химии Рязанского мединститута, доктор химических и биологических наук, в 1960-е годы на пенсии.
Л. Н. Карлик – Я. Д. Гродзенскому
Путивль, 7 августа 67
Дорогой Яков Давидович!
Получил сегодня Ваше письмо. Еще несколько дней осталось провести здесь, не позднее 16–17–18 намереваюсь уехать в Рязань.
Согласно Кодексу законов о труде желающий уходить с работы должен уведомить об этом не то за 10, не то за 15 дней. Пожалуй, лучше всего это и включить в рапорт, подаваемый после прихода с отпуска с присоединением очень краткой оценки цидулы чикинской. Должной формулировки еще не придумал, вероятно, это удастся уже в Рязани.
Ни Талышинскому, ни Семенову я напоминать о себе не стану, ни звонить им, словом я никакой инициативы не проявлю.
К ректору также не собираюсь обращаться для беседы, ограничусь письменным отношением, но на Совете выступлю.
Вы писали, что собираетесь в середине августа в Москву, сожалею, что долго Вас не увижу.
Шлю Вам и Нине Евгеньевне сердечный привет.
Жму руку.
Ваш Л. Карлик.
Л. Н. Карлик – Я. Д. Гродзенскому
Рязань, 7.IX.67
Дорогой Яков Давидович!
28. VIII я послал ректору известное Вам сообщение о завершении своей деятельности заведующего.
29. VIII пригласил меня ознакомить с новой цидулкой Чикина о том, что в порядке исключения разрешает на один год оставить меня исполняющим обязанности заведующего кафедрой. Беседа с ректором сделала для меня еще более ясным то, что было ясно. Дело – это блатное и преподлое во всех плоскостях – институтском, министерском.
Ректор ограничился лишь одним – чтобы я ответил, снимается ли новой цидулкой Чикина мое заявление. Я ответил, что мое заявление остается, а на новую цидулку отвечу завтра.
30. VIII был Совет, наирасширенный, так как в связи с «тронной» речью ректора о задачах института в новом году обязали явиться всем доцентам, ассистентам, аспирантам и ординаторам.
Я решил выступить и рассказать правду о том, как и почему меня вынудили уйти из института. Ночь перед этим я почти не спал, а до выступления принимал экзамен у двоечников, имелось сильное перенапряжение и на другой день, и по сей день перед левым глазом в соответствии с движением последнего мелькает не то облачко, не то букашка. Был у окулиста, говорит, что хлопья имеются в стекловидном желе, что это может быть от чрезмерного эмоционального перенапряжения, должно пройти, вот и жду.
А пощечина ректору получилась хорошая. Когда приедете, дам почитать свой спич.
Нина Евгеньевна говорила мне, что Вы работаете над новыми материалами, что работа Ваша понравилась обоим, и я очень рад за Вас и уверен, что свет увидит столь добросовестную и хорошую работу.
Как только это оформлю – приеду на несколько дней в Москву.
Когда думаете приехать? Планы на отдых – поедете ли на юг?
Шлю привет сердечный и наилучшие пожелания.
Ваш Л. Карлик.
Л. Н. Карлик – Я. Д. Гродзенскому
Путивль, 24.07.70
Дорогой Яков Давидович!
Получил сегодня Ваше письмо от 18.VII. Дни стоят хорошие, и я их соответственно использую – купаюсь по 2–4 раза в день, брожу по лугам и лесу, собираюсь начинать многочасовые лодочные прогулки из одной реки в другую с остановками для купания. В начале двадцатых чисел августа вернусь в Рязань. Мелита Николаевна собиралась 5.VII приехать в Рязань, а с августа опять быть в Петрозаводске. Я писал ей в Москву, но ответа не получил. Возможно, что ее планы изменились.
В этом году ей, видимо, отдохнуть не удастся, вероятно, она еще будет в Ленинграде выяснять возможность устройства с Наташей, потом переезд. Хорошо, что Л. Н.1 ей помогает в самом трудном.
Ну а Вы, видимо, не собираетесь отдохнуть? Всего на недельку-другую в сентябре в Хосту, а август корпеть над архивными материалами? А не лучше ли наоборот? А Нина Евгеньевна предполагает куда-либо двинуться с целью отдыха? Сережа?
В этом году сюда почему-то не поступает «Литературная газета», случайно же достал позавчера газету от 22.VII с большущей статьей, перепечатанной из «Руде право».
Я хорошо понимаю, что с осени Рязань останется для Вас лишь областью временами возникающих воспоминаний, и грустновато сознавать, что Вас смогу лишь редко видеть и общаться2. C`est la vie (такова жизнь) – любят говорить французы, но от этого не легче. Будьте здоровы, дорогой Яков Давидович. Шлю Вам наилучшие пожелания.
Крепко жму Вашу руку.
Л. Карлик
1 Безмоздин Леонид Наумович – друг М. Н. Мясниковой, впоследствии доктор философских наук, специалист по дизайну.