Журналист столичной газеты Всеволод Чубуков пишет: «Думаю, никто не будет спорить, что несоизмеримы умственные, нервные и физические затраты знатоков и телезрителей, задающих им вопросы, пусть даже красивые и неожиданные.

Эти две группы людей находятся в разных весовых категориях. Одно дело заниматься вычитыванием редких фактов из умных книг, время здесь не ограничено. И другое – за минуту в прямом смысле в поте лица разгадать, пусть даже вшестером, и отвечать на вопросы практически из любой сферы деятельности человека всех времен и народов.

Порой отвечать еще и на дополнительные вопросы ведущего, а это уже вторые вопросы, задаваемые по его воле. Согласитесь, объем знаний у одних и других абсолютно несоизмерим»[72].

И все-таки это иллюзия непосвященного. Особенно про «объем знаний». Те, кому приходилось бывать по обе стороны баррикады, в один голос твердят, что рождение вопроса намного мучительнее боли при поиске ответа. Мнение Наталии Стеценко я уже приводил.

Знаток Сергей Ильин рассказывал: «Я вспоминаю лица зрителей – тех, что присутствовали в нашем зале на финалах и задавали свои вопросы. И когда ответ бывал точный, как же менялись эти лица! На них появлялось вдруг выражение детского изумления. Всего минута – и ответ готов! Поневоле удивишься.

А может, и пригорюнишься. Ведь теперь я знаю: задать хороший вопрос сложнее, чем получить на него правильный ответ».

Борис Крюк выразился еще определеннее: «Игру знатока трудом нельзя назвать, а вот придумать вопрос, найти, сверить – это огромный труд.

У знатоков сегодня существует база вопросов, их количество уже перевалило за сто тысяч. И зрителю надо найти уникальную информацию, которая прошла мимо нескольких тысяч знатоков, каждый из которых придумывает в день по паре вопросов. Такой поиск – действительно сложное, затратное и неблагодарное дело.

Наша почта сортирует письма в мешки порядка четырех-шести тысяч в каждом. В лучшем случае на игровой стол попадает один, реже два вопроса. Мы понимаем, какой это тяжелый труд, и ценим его»[73].

Сергей Капица, который много лет преподавал в Московском физико-техническом институте, в передаче «Очевидное – невероятное» рассказывал: «На третьем курсе у нас проходит государственный экзамен по общей физике. Каждый год для него требуется много новых, оригинальных задач. Придумать их бывает совсем не легко.

Игру знатока трудом нельзя назвать, а вот придумать вопрос, найти, сверить – это огромный труд.

Как завкафедрой я высоко ценил тех сотрудников и аспирантов, которые могли генерировать такие задания для студентов. Решателей всегда находится много. Но постановка задачи – это первый и главный шаг в нашем деле»[74].

Похожим образом обстоят дела и в области искусства. Наш знаменитый театральный режиссер Георгий Товстоногов делил все спектакли на два типа: те, которые дают ответы, и те, которые ставят перед зрителем вопросы.

Сам Георгий Александрович предпочитал последние. Именно они помогали ему добиваться поставленной цели – растревожить совесть людей.