Происходит убийство. Но ни бдительный швейцар, ни дворник, ни продавец каштанов, ни даже полисмен, который прохаживался неподалеку, никого не видели. В дом никто не входил и никто не выходил. Такова парадоксальная ситуация, сложившаяся в рассказе Гилберта Честертона «Невидимка».

Преступление раскрывает пастор Браун. «Вы, наверное, замечали, – говорит святой отец, – что люди никогда не отвечают именно на тот вопрос, который им задают? Они отвечают на тот вопрос, который услышали или ожидают услышать.

Предположим, одна леди гостит в усадьбе у подруги и спрашивает: “Кто-нибудь сейчас живет здесь?” На это хозяйка никогда не ответит, что да, конечно, – дворецкий, три лакея, горничная, – ну и все прочее. Хотя горничная может хлопотать тут же в комнате, а дворецкий стоять за ее креслом. Она ответит: “Нет, никто”, имея в виду тех, кто мог бы вас интересовать.

Зато если врач во время эпидемии спросит ее: “Кто живет в вашем доме?” – она не забудет ни дворецкого, ни горничную, ни всех остальных. Так уж люди разговаривают: вам никогда не ответят на вопрос по существу, даже если отвечают сущую правду[63].

Эти четверо честнейших людей утверждали, что ни один человек не входил в дом; но они вовсе не имели в виду, что туда и в самом деле не входил ни один человек. Они хотели сказать – ни один из тех, кто, по их мнению, мог бы вас заинтересовать. А между тем человек и вошел в дом, и вышел, но они его не заметили.

– Так что же он, невидимка? – спросил Энгус, приподняв рыжие брови.

– Да, психологически он ухитрился стать невидимкой, – сказал отец Браун».

Получается, что свидетели видели убийцу, но в то же время они его не видели. Лицезрели преступника, но не обратили внимания! Хладнокровным душегубом оказывается почтальон. Человек, который воспринимался как часть ландшафта, но не как подозрительная личность.