Проснулся я от вежливого покашливания Назара. Немного задержался, размышляя, какая одежда будет предпочтительнее, дабы не оскорбить чувств князя пренебрежением, но и не вырядиться слишком пафосно. Василий Матвеевич был весьма далёк от подобных терзаний, предпочитая неброскую одежду, чтобы не привлекать лишнего внимания. Однако другая часть моей натуры убеждала меня, что внешний вид очень важен, особенно сейчас, когда я начинаю наводить мосты при дворе. Я доверился внутреннему голосу. Если это влияние Мурлынова, то уж канцлер в подобном деле собаку съел (вообще-то, в кошачьем мире настоящих собак не было, но они упоминались как демоны местного Ада). Я положился на его чутье и остановил свой выбор на тёмно-сером камзоле, который красиво оттенял мой светлый мех. Белая рубашка с высоким воротником стойкой, чёрные прямого покроя брюки и низенькие остроносые сапожки дополнили мой наряд.

Быстрый второй завтрак, и вот уже Верный подал голос перед крыльцом гостиницы. Назар вручил мне перчатки и новенький шлем с семейным гербом. Прежде мне полагался обычный. Гербы дозволялись только членам семьи, внесённым в династический реестр, а я в него не входил. Умные котики берегли свои головы и с древнейших времён ввели правило ездить на козлах в шлемах, нынешние были похожи на наши для конного спорта.

По дороге я прокручивал в уме разные варианты беседы, в итоге выбрал «ограниченную откровенность» — расскажу про гаситель, его активацию на комиссии и пропажу Старокотова. А вот про вторую модель артефакта в своём пользовании умолчу.

Особняк Двоехвостова располагался неподалёку от Императорского дворца, их разделял лишь регулярный парк, да подъезд был со стороны Вольдемаровой улицы. Вышколенный слуга принял поводья железнорога, одобрительно прищёлкнув языком. Меня даже не спросили, записан ли я, такое впечатление произвёл мой Верный. Дом был построен по традиционному плану: на первом этаже — большие залы, на втором и третьем — маленькие жилые помещения. Всё-таки от Мурлынова мне досталась не только магия, но и некоторые знания касательно высшего общества, а также нахальство. Я уверенно прошёл в приёмную, где толпились просители разных мастей. Князь покровительствовал нескольким приютам и фондам помощи вдовам и сиротам, содержал две школы для одарённых котят, подкидывал деньжат талантливым художникам и скульпторам.

По коридорам и залу ожидания суетливо бегали три секретаря в зелёных сюртуках, Силомира среди них я не заметил, остановил самого мелкого — тощего палевого подростка с огромными ушами — и велел передать князю просьбу уделить мне несколько минут. Я нацарапал на листочке свои имя и фамилию, и чебурашка скрылся за тяжёлой дубовой дверью.

Уже через минуту меня пригласили в кабинет. Князь встретил моё появление снисходительной улыбкой:

— О, Васятка! Вот ведь торопыга! Я про тебя помню, да вот с министром иностранных дел пока не виделся.

— Я о другом хотел посоветоваться, Когтеслав Котославович.

Наверное, моя тревога проскользнула в тоне, и Двоехвостов её учуял.

— По секрету? — сообразил он.

Я кивнул. Более чем почтенный возраст старика выдавали проплешины да поникшие вибриссы и уши, но в теле чувствовалась сила, голос, хоть и скрипучий, был весьма бодр, а глаза сверкали живейшим любопытством.

Двоехвостов буквально вытолкал своих помощников, одним мановением лапы поставил защиту от «слухачей».

— Выкладывай!

Я кратко и очень сдержанно изложил историю с гасителем, как мы работали над ним группой, как я почуял его использование на комиссии и поехал затем к Старокотову.

— Конечно, я мог сделать и неверные выводы, но всё же мне думается, что Мышелов Филиппович направлялся во дворец.

— Обдурил вас хитрец, — посочувствовал князь.

— Дело не только и не столько в этом! — я рассказал об опасениях, что артефакт не в тех лапах может повредить охране Императорской семьи.

— Я-асно… — протянул он, — гаситель, говоришь… А в тех древних бумагах он так же назывался? Что-то вроде знакомое, да не совсем….

— Гасило. Его использовали стражи порядка того времени, насколько мы поняли. Нам передали всего несколько страниц манускрипта.

Двоехвостов почесал за ухом.

— Я читал о подобном. Давно, ещё племянник на троне сидел. Даже не уверен, что это был научный труд, а не роман какой. Филимону скажу, что лучше перебдеть. Детально обрисуй мне вашу модель.

— Магический шар чуть больше магомера, главное отличие — лимонно-жёлтый цвет.

Едва я договорил, как в дверь настойчиво постучали.

— Кому ещё так неймётся? — грозно проскрипел старик, убирая защитный покров. Видимо, время моей аудиенции истекло.

В кабинет влетела Анна. Я замер музейным чучелком, восторженно вытаращив на неё глаза. Сегодня на принцессе было простое клетчатое платье с кружевным воротничком и манжетами.

— Деда Котя! Это совершенно недопустимо! Вступись хоть ты за меня! — бросилась она к князю.

Тут принцесса заметила меня, на её мордочке от смущения распушились щеки.

— Ой, я не знала, что у тебя посетитель. Твои лягушата ничего не сказали.

— А ты их спросила? — рассмеялся Двоехвостов.

— Здравствуйте, Василий… — Анна замялась, припоминая моё отчество.

— Матвеевич, — умилённо выдохнул я, расплываясь Чеширским котом: кажется, я весь превратился в одну большую улыбку.

— О, да вы знакомы! — изумился старик.

— Папенька меня назначил в этом году патроном столичной академии.

— Да-да, я помню… а вот скажи-ка мне, детка, папенька двадцать шестого числа вечером или утром двадцать седьмого никого из академии не принимал официально или в малом кабинете?

— Я могу спросить! А ты встань за меня горой, что я уже не маленькая, чтобы опять лето у тётки Беляны проводить. Там со скуки помереть можно! Я сбегу от неё, право слово!

— Не кипятись, Аннушка. Родителей надобно слушать, особенно когда папаша твой Император Великой Котовии.

— И что? Меня можно со свету сжить старыми скучными кошками?

— Эй, красотка! Тебя заносит! — чуть повысил голос князь.

— Извини, деда! — сложила лапки на груди Анна. Она выглядела такой милой и кроткой, что только абсолютно бессердечный кот мог бы на неё сердиться. — И вы меня простите, Василий Матвеевич. Я помешала вашей беседе. Но мне так обидно! Опять меня на два месяца лета отправляют в глушь, когда у всех вечеринки, приёмы и танцы. А я ведь младше Аглаи всего на год!

Я состроил сочувственную морду. Узнать бы, где эта глушь, и провести бы лето там же…

— Ладно, егоза. Я подумаю, что можно сделать, но ничего не обещаю. А ты всё-таки выясни нам по поводу тех дат.

— Конечно. Хоть сейчас! Спасибо, дедуля! — кошечка чмокнула старика в нос.

— Давай-ка вместе прогуляемся до дворца. Я в книгу визитёров загляну да с Филимоном парой слов о твоём лете перекинусь. Но чтоб меня слушалась, если тебя мне поручат!

— Есть, Ваша Сиятельство!

— Васенька, проводи нас через парк. По дороге поведаешь Аннушке про своего Старокотова, она тихонечко-незаметненько справки и наведёт, — князь поднялся из-за стола, взял трость.

— А что у вас за секреты? — Анна порывисто схватила нас за лапы и потянула к выходу.

— Один кот из академии вроде как во дворец был приглашён… Василь, как его?

— Старокотов. Речь могла идти о некоем изобретении или про исследование древнего манускрипта. Возможно, вы видели Мышелова Филипповича в весенний визит, Ваше Высочество, — я описал внешность и одежду, которую упоминал Чижик.

— А почему тайно?

— Из-за артефакта. Больше пока тебе знать нельзя, дорогая, — голос князя стал строгим.

Анна обиженно фыркнула:

— Ну и ладно. Но от тётки сбегу, пусть хоть в тюрьму сажают! А у вас какие планы на лето, Василий Матвеевич?

Я растерялся. Обстоятельства менялись быстро и непредсказуемо.

— Приглашаешь его бежать вместе? — ехидно захихикал старый кот. Анна снова смутилась.

— Ну тебя, деда, — пробормотала она шёпотом.

— А что, Василий у нас теперь княжич, да ещё и с темным огнём. Это не мышь накакала!

— Правда? Поздравляю! Фиолетовый, как у бывшего канцлера? А правда, что с таким даром можно в чужое сознание влезать? — с любопытством, но и неким опасением воззрилась на меня принцесса.

— Спасибо. Я не знаю…

— Вася ещё учится. Он из поздно проснувшихся. Но котаксам морды утрёт. Как и расплодившимся «М», надо полагать.

У котаксов фиолетовое пламя мага считалось почти священным, в их стране им владели только редкие члены монаршей семьи, в нынешнее время, если брать официальные сведения, — одна королева Матильда. Хотя её фаерболы были полноценного размера, а не джунгарские хомячки, как у нас с Платоном Яковлевичем.

— А я знала, что вы не заурядный преподаватель, Василий Матвеевич! У вас на лекции был какой-то флёр магии, хотя предмет теоретический.

Я засиял, как начищенный пятак. Я и так пребывал на седьмом небе от счастья, идя под лапу с принцессой по дорожке парка. Правда, сладостные мгновения были недолговечны: всего за десять минут мы добрались до ступеней дворца.

— Так, Василий. Когда будет что тебе сказать, я пришлю за тобой. Вот тебе знак, чтобы без проблем ко мне пропускали, — князь достал из кармана небольшой серебристый жетончик с его гербом. Потом повернулся к одному из дежуривших офицеров: — Любезный! Проводите княжича до моих ворот. Там его экипаж остался.

Я простился с Двоехвостовым и Анной да в компании дежурного отправился в обратный путь.

— Подскажите, пожалуйста, — спросил я, пока шли, — а сложно получить аудиенцию у Императорской комиссии Государя Филимона?

— Вы же знакомы с Когтеславом Котославовичем. Он устроит, — удивлённо ответил мой провожатый.

— Я имею в виду, если без протекции. Есть такой шанс?

— Да, конечно. Надо записаться в книгу ожидания, составить письмо с подробным изложением повода для аудиенции. Разные инстанции рассмотрят, и, если на самом деле важно, будет назначена дата.

— А долго ждать?

— Месяца два-три, пока идёт рассмотрение.

— Только так?

— Если без знакомства, то да.

— По-другому не бывает?

— Всё бывает, — хмыкнул офицер, — жук пищит, а лещ летает. Но вам лучше через князя действовать. Тем более у вас его значок, — он кивнул на жетончик, который я все ещё держал в лапе. Надо бы убрать в карман.

— Ага, спасибо, — пробормотал я. Старокотов никак не мог попасть на приём без чьего-то содействия.

Вернувшись в гостиницу, отправил Назара с записками к Чижику и Дусику, пригласил их на ужин в таверну рядом с «Когтистой лапой». Мне оттуда доставляли обеды, и я был ими весьма доволен. Андрюша согласился тут же и объявился уже через час, а Евдоким, как оказалось, уехал на шиншилловую ферму, забыв в пылу сборов известить друзей.

— Знаешь, мне бы тоже уволиться из академии… — сказал мне Чижик, когда мы расправились с печёными ящерками и принялись за суфле из бабочек, — я ж по заданию правдо… ну сам понял, поступил на службу. Ну а теперь…

— А теперь поедешь со мной. Я же княжич, мне положено доверенное лицо. Назначим тебе жалованье.

— Только не жди, что я буду котёнком на побегушках!

— Разумеется.

Я не могу объяснить феномен Чижика, почему мы так быстро сдружились, а я проникся к нему доверием. Для меня — Васи Кошкина в новом теле — Чижик стал самым близким приятелем в этом мире.

— В общем, получай свободу от академии, и поедешь со мной в Кошанское. Семья Эдика тоже неподалёку обитает. Весело будет! — я соскучился по нашим недавним вечерним посиделкам.

— А если меня ячейка не отпустит? При мне никто их правдохватов не уходил.

— О, идея! Говори, что есть шанс внедриться ко мне. У меня ж тёмное пламя, как у Мурлынова. В общем, будешь выяснять, а на самом деле ли помер канцлер. А то разные версии сейчас по столице ползут.

— Отлично, — уважительно кивнул Чижик, — охренеть, что у тебя такой же дар! Не будь моим другом, я б про тебя плохое подумал.

Расстались мы ближе к одиннадцати. Чижик поспешил в академию, пока не закрыли ворота на ночь, а я отправился в «Когтистую лапу». Хотел обдумать сегодняшний день, но сразу заснул. Сказалась вчерашняя ночь. Зато мне снилась Анна и как мы гуляем с нею по парку, трогательно держась за лапки. Её хвостик игриво касается то моей ноги, то бобочки, а я замираю от восторга и нежности. Идиллию разрушил испуганный голос Назара:

— Василь Матвеевич! Вам письмо из Третьего отделения Хомячинска. Срочное.

Сон улетел прочь, я раздражённо открыл глаза. Не вставая с постели, распечатал конверт и прочёл послание. Мне надлежало в срочном порядке явиться в отделение для получения назначения. Все магически одарённые коты считались на службе Государя, и разные ведомства через Третье отделение могло призывать их к себе. Но обычно титулованных котов это не касалось, их пристраивали в тёплые местечки высокие родственники. Я не сомневался, что за письмом стоят мои недоброжелатели из Династической комиссии. Но игнорировать бумагу не мог. Я набросал записку Двоехвотову о причинах своего отъезда, снабдил Назара жетончиком как пропуском и велел передать конверт лично в лапы князю. Сам же плотно позавтракал, переоделся в дорожный наряд и велел оседлать Верного. Назар, после встречи с князем, должен был собрать вещи, дождаться Чижика и отправиться следом за мной в наёмном экипаже. На железнороге путешествовать было менее комфортно, чем в салоне, — особо не подремлешь, зато и скакал он быстрее тяглового козла. Как впоследствии оказалось, я прекрасно мог спать и на спине Верного, который отлично ориентировался на дорогах.

Покидая столицу, заскочил в академию предупредить Чижика.

— Получишь расчёт — приезжай в Кошанское. Назар ждёт тебя в «Когтистой лапе».

Андрюша только согласно кивал головой, заворожённый Верным. Даже не спросил, почему так резко изменились мои планы. Я ж намеревался пробыть в столице ещё дня три.

Ещё из гостиницы я послал письмо домой, предупредить папеньку о своём приезде. Почта у котиков была весьма скорая и, как и многие бытовые удобства, не без использования магии. Имелись две доставки: дневная — птицами и ночная — летучими мышами. Зачарованные летуны развивали удивительно высокую скорость и не сбивались с пути. Ими обычно занимались зелёные земельщики — маги, чьей стихией были земля и живая природа.

Железнорогу потребовалось всего две подзарядки, чтобы домчать меня до семейного имения. Была глубокая ночь, но подъездная аллея была освещена, а привратник сразу же выскочил из сторожки. Папенька сидел в кресле-качалке прямо на парадном крыльце, читая при свете яркого магического фонаря. Очень взволнованный, он караулил мой приезд.

Я спешился и тут же кинулся к нему:

— Все ли в порядке дома? Как бабушка?

— Да, конечно! Благодарение Котоматери! Бабушка спит, я не говорил ей о письме. Ты быстро добрался, Василий!

— Верный великолепен, — похвалил я своего козла, — правда лучший из стада. Я безмерно благодарен за ваш подарок.

— Такой и подобает княжичу Кошанскому, — довольно улыбнулся отец, затем опять нахмурился. — Землеройкина услали, теперь в хомячинском Третьем некий Синичкин, прислан из Китовска. Говорят, что без Муркова там не обошлось.

— Да, председателю очень не понравилось то заседание, — рассмеялся я, — возможно, даже пришлось штаны менять, когда фиолетовый шар увидел.

— Но теперь он возненавидел тебя с утроенной силой: мало того, что «К», да ещё и с магией, как у Мурлынова. А канцлера Мурков тоже терпеть не мог, дрожал перед ним, как цуцик, а мысленно осыпал проклятиями. Как только канцлер помер, собрал свою шайку на комиссию да все мурлыновские титулы и звания обнулил, ничего родственникам не передал.

«О, надо бы устроить ему возвращение покойного канцлера», — мстительно подумал я.