Глава 7.

Разбудил нас стук в дверь. Негромкий, почти робкий.

– Босс, – позвал охранник.

– Что еще? – Бишоп поднял голову и прикрыл рукой зевок.

– Там опять тот полицейский.

С Бишопа мигом слетела сонливость.

Он резко сел на постели.

– Скажи ему, через пять минут буду.

– Да, босс!

Тяжелые шаги по лестнице… А Бишоп процедил ругательство.

– Что ты собираешься делать? – спросила я и тоже села, придерживая простыню на груди.

Он откинул покрывало.

– Набью ему морду, – ответил он спокойно. – Спи.

– Вот еще! – возмутилась я.

Бишоп, прищурившись, посмотрел на меня. Ноздри его не раз сломанного носа гневно раздувались.

Пришлось объяснять:

– Не хочу это пропустить.

Бишоп ухмыльнулся и притянул меня к себе.

– Кровожадная, – произнес он мне в губы.

***

В зале было пусто. Еще бы, такая рань!

Эллиот преспокойно попивал кофе, расположившись за столиком в углу.

Он поднял голову, смерил нас взглядом.

– Доброе утро.

Бишоп остановился напротив. Сунул руки в карманы брюк. Качнулся на носки и обратно.

– Что ты тут делаешь? – спросил он неприветливо.

– Пью кофе, – лейтенант продемонстрировал опустевшую чашку. – Это ведь кафе.

– Бар, – поправил Бишоп. Отодвинул стул, жестом предложил мне сесть.

Я отрицательно качнула головой.

На душе было неспокойно. Эллиот откровенно нарывался. Понять бы, зачем?

– Так что тебе надо, лейтенант? – в лоб спросил Бишоп, усаживаясь напротив.

Эллиот откинулся на спинку, скрестил руки на груди и дернул уголком рта.

– Раз уж болтать ты не настроен, спрошу прямо. Толбот тебе не родственник?

Бишоп вытаращил глаза.

– Ты перепил? Или недоспал? – присмотрелся и кивнул уверенно: – М-да, не спал ты точно.

– Ничего, я вполне соображаю, – Эллиот поправил криво повязанный галстук.

Выглядел он паршиво – щетина, мятая рубашка, кое-как расчесанные волосы. А на шее лейтенанта красовались свежие засосы.

Он потер красные глаза и повторил:

– Так что? Родственник? Учти, я уже сделал запрос в архив.

– С какой радости я должен тебе отвечать? – процедил Бишоп, разглядывая его сощуренными глазами. – Ты что, на допрос меня вызвал?

– Надо будет – вызову, – пообещал лейтенант холодно.

Бишоп хмыкнул.

– И будешь расспрашивать о родне? Не дури.

– Я не дурю, – в тоне Эллиота звенел лед. Он подался вперед и буквально воткнул в Бишопа внимательный взгляд. – Мне позвонил друг Толбота. Он вспомнил, как Толбот рассказывал, что неожиданно встретил родственника. «Он точь-в-точь похож на отца» – вот как он сказал. А убил его блондин. Если верить мисс Вудс, конечно.

Бишоп на меня даже не взглянул. Однако заметно напрягся.

– Я такого не говорила! – возмутилась я. – Толбот мог просто впустить гостя.

Меня не замечали.

Бишоп растянул губы в ухмылке.

– Думаешь, – проговорил он почти весело, – Толбот на пятом году жизни в городе вдруг заметил наше сходство? Пей меньше. Или закусывай.

Эллиот пропустил эту тираду мимо ушей.

– Кого ты покрываешь на этот раз, Бишоп? Ее? – лейтенант мотнул головой в мою сторону. – Или кого-то еще? Или ты сам их убил?

Зря он так. Бишопа сложно взбесить, но Эллиот очень старался.

Бишоп оперся кулаками о стол и приподнялся.

– Пошел вон отсюда.

– Что? – Эллиот вздернул темные брови в показном удивлении.

Бишоп молча ему вмазал.

Эллиот уклонился, но недостаточно проворно. Прошлая стычка Бишопа кое-чему научила…

Лейтенант коснулся разбитых губ. Посмотрел на кончики пальцев, измазанные в крови.

– Проклятье!

Поморщился и вынул носовой платок.

– Еще раз сюда заявишься, – произнес Бишоп почти спокойно, – и я вобью твои… тебе в глотку. Понял?

Эллиот взял со стола шляпу и поднялся.

– Зря! – бросил он. – Мисс Вудс, до свидания.

И ушел.

Бишоп смотрел ему вслед холодными злыми глазами. Велел охраннику:

– Больше не пускать.

– Да, шеф! – тот вытянулся по струнке.

Бишоп обернулся ко мне.

– Эйлин…

– Не уеду! – перебила я поспешно.

Эллиот обещал отыграться на нем, но сейчас напоминать об этом не стоило.

Он нахмурился.

– Вечером поговорим.

И, даже не поцеловав на прощание, вышел.

***

Вечером разговора не вышло.

Бишоп пришел поздно. Я проснулась, когда кровать прогнулась под его весом, и потянулась обнять.

Он мягко отстранился.

– Не сейчас. Я устал.

И отвернулся к стене…

Назавтра я чувствовала себя разбитой, сонной и очень несчастной.

Бармен, не спрашивая, плеснул мне в кофе солидную дозу коньяка. А официантки, кажется, шушукались о нас с Бишопом.

Мне было плевать.

Слишком много всего навалилось. Я запуталась…

Целый день я провела в постели.

Надо бы встать, заняться чем-то… Не было сил.

Когда в дверь постучали, я откликнулась не сразу.

– Мисс, вас к телефону! – из-за двери сообщил звонкий женский голос.

Пришлось вставать.

Я отодвинула щеколду.

– Кто? – спросила коротко.

– Не знаю! – призналась она. – Мужчина. Сказал, что это очень, очень важно. И срочно. Спуститесь?

– Хорошо, – решила я после недолгого колебания. И посильнее затянула пояс. – Я поговорю с кухни.

Она кивнула и убежала.

Странно выходить из комнаты в халате, но времени переодеться не было. Я пробралась к черному ходу.

На кухне все кипело и скворчало. Пахло специями и крепким бульоном. Повариха стучала ножом, измельчая овощи.

Я прошмыгнула в каморку со всякой рухлядью и телефоном.

– Алло! Слушаю.

Сквозь треск и шипение помех донесся знакомый голос.

– Без имен, – предостерег он сразу. Говорил он короткими рублеными фразами. – Предупредите… его. Будет облава. Северный склад, этой ночью. Скорее всего, там что-то подложили.

– Откуда вы?.. – я вцепилась в трубку повлажневшими руками.

– Друзья сказали. Был сигнал. Предупредите. Иначе будет плохо.

– Вы… – начала я.

– Не могу! – перебил он. – Я звоню из автомата.

И я сообразила, что сморозила глупость. И так рискует. А если его застанут на складе… Лучше не представлять.

– Спасибо! – выдохнула я.

– Он будет мне крепко должен. – И лейтенант повесил трубку.

Я слушала гудки и судорожно думала.

Похоже, Бишоп вляпался по уши. Телефона там нет, придется ехать.

Но на такси туда не добраться, тем более, вечером. Все в курсе, что по ночам там грузят алкоголь и промышляют другими незаконными сделками. Кто же захочет рисковать собственной шеей?

Я прикусила губу. И, как была, в халате, направилась в зал.

Спина чесалась от множества взглядов, но… Не до условностей сейчас.

Я поманила охранника в сторону.

– Нужна машина. Срочно. Не такси.

– Но… – начал он. Пожевал губу и махнул товарищу. – Дэн, пусть меня кто-нибудь подменит. Важное дело.

Тот покосился на меня с любопытством.

– Ладно. Справимся.

А «мой» охранник (по-моему, Эндрю) сказал, понизив голос:

– Я подгоню машину через пять минут. И, мисс… Вам бы переодеться. Без обид.

– Конечно, – я закивала. – Я быстро.

***

Через десять минут автомобиль уже мчал по городу.

Хотелось еще быстрее. Только будет хуже, если нас задержит полиция.

– Чуть помедленнее! – крикнула я, чтобы перекрыть гудки клаксонов.

Эндрю немного сбросил скорость.

– Я знаю короткую дорогу, – подбодрил он, посмотрев на меня в зеркало. – Мигом домчим, не переживайте.

Я благодарно кивнула. И попыталась пальцами расчесать волосы.

Ни сумочки, ни косметики. Первый попавшийся наряд. Я даже чулок не надела!

Потому что если Бишоп…

Я встряхнула головой. Не думать об этом!

Лучше смотреть в окно. Постепенно вывески и огни за ним сменились глухими заборами и приземистыми складами.

– Подъезжаем, – коротко сообщил водитель, свернув в проулок. – Лучше выйти здесь. Чтобы не заметили.

– Спасибо! – искренне сказала я.

И распахнула дверцу.

Он вышел следом. Вынул пистолет из кобуры, а из кармана фонарик.

– Идите за мной. Не высовывайтесь.

И тревожно посмотрел во тьму. Луна яркая, но толку от нее мало. Тут везде ямы и камни.

Я сглотнула.

– Я сама.

Он коротко дернул подбородком.

– Босс мне голову оторвет, если с вами что. Нет времени спорить.

Пришлось согласиться.

Времени действительно не было…

Пробираясь задворками, я тихо радовалась, что не надела чулки. Уже раз десять бы порвала.

Я прикусила щеку. Какая чушь лезет в голову!

Голые ноги замерзли, но холод чувствовался словно издалека. От волнения меня колотила дрожь.

– Пришли, – шепот охранника дрожью отдавался в позвоночнике.

Невысокое серое здание ничем не выделялось в ряду таких же. Сквозь плотные жалюзи изнутри не пробивался даже лучик света.

На минуту у меня закрались сомнения. Вдруг ошиблись? Я была тут только раз.

Тьфу, можно же проверить!

Я закрыла глаза, прислушалась… Девять человек, мужчины. Все верно.

И мелочь вроде крыс, пауков и одинокого ужа.

– Сигнал знаете? – спросил Эндрю, повернув голову.

С такой короткой толстой шеей этот трюк наверняка давался ему нелегко.

Я молча кивнула. И шагнула к глухой железной двери.

Пальцы сами отстучали: длинный удар и три коротких. Потом два длинных и два коротких. Пауза – и снова длинный и три коротких.

Я буквально кожей почувствовала, как внутри все замерло.

И отбила морзянкой «Эмили».

Открыли почти сразу.

Дверь распахнулась так резко, что я непроизвольно отшатнулась.

– Что ты тут делаешь? – шепотом рявкнул Бишоп.

Низко надвинутая шляпа и воротник плаща скрывали его лицо.

– Дело! – выдохнула я. Встала на цыпочки и сказала так тихо, чтобы расслышал только он: – Сегодня будет облава. Звонил… друг.

Бишоп взял меня за плечи, всмотрелся в лицо… И втянул внутрь.

Эндрю едва успел проскользнуть следом. Мужчины стояли у стен. Руки на оружии, настороженные позы…

Дверь захлопнулась, а Бишоп скомандовал:

– Шухер. Уходим.

– Товар забирать? – деловито осведомился кто-то.

– Сколько у нас времени? – а это уже мне.

Я могла только развести руками.

– Сегодня ночью, без подробностей. – А потом вспомнила самое главное и схватила Бишопа за рукав плаща. – Постой. Тут должно быть что-то… Что-то подкинули.

Бишоп стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки.

– Проклятье, – выдохнул кто-то.

– Нет времени искать, – процедил Бишоп, хмуро оглядывая ряды ящиков. – Уходим. Возьмем, что успеем.

– Босс, – осторожно сказал тип в черном плаще до пят, – если имперцы найдут что-то кроме выпивки, они весь город перевернут.

– Нет времени! – рявкнул Бишоп. – Или ты хочешь остаться и поискать сам?

Испуганный мужчина только головой качнул.

А я со страху начала лучше соображать.

– Бишоп, – окликнула я негромко.

Он обернулся: высокий, мрачный. От него исходили почти зримые волны тревоги.

– Что? – коротко бросил он.

– Отойдите все туда, – я махнула рукой на дальнюю стену, свободную от ящиков. – Я попробую.

Бишоп вдруг шагнул вперед. Обхватил мое лицо руками в кожаных перчатках.

Я бестрепетно посмотрела в его глаза, еле видимые в слабом свете.

– Уверена?

– А есть другой выход?

Он резко выдохнул и коротко поцеловал меня в губы.

– Действуй. – И, уже своим людям: – Отходим. В сторону!

Я прикрыла глаза. Нет времени колебаться.

И запела – тихонько, чуть слышно, раскинув руки в стороны.

Пару минут ничего не происходило, а затем…

– Боже! – выдохнул кто-то. – Что…

– Проклятье! – вторил ему другой голос.

– Тихо! – а это уже Бишоп.

Что значит, непререкаемый авторитет: голоса сразу смолкли. Только кто-то гулко сглатывал.

Я знала, что они видят: крысы, пауки, змеи стекались ко мне со всей округи.

Что поделать, если тут не было котят и милых кроликов?

– Ищите! – приказала я на языке, который тут знали только мы с Бишопом.

Живность, впрочем, в переводе не нуждалась. Как и в уточнениях. И хорошо, потому что я сама толком не знала, что искать.

Я чувствовала их, как собственные пальцы. Теплые шкурки крыс и шелковистую кожу змей, лапки пауков и крылышки комаров…

И не открывала глаз. Не сбиться, только бы не сбиться…

Я столько лет пряталась и боялась, что совсем растеряла навыки.

Тонкий писк заставил сердце подпрыгнуть к горлу. Нашли!

– Спасибо, – сказала я на том же древнем языке.

И подарила каждому из помощников капельку силы. Пусть у них будет чуть-чуть больше жизни.

Одна из крыс поднялась на задние лапки, положив передние на мои голые ноги.

Судя по звуку, кто-то боролся с тошнотой, но мне было не до того.

Накатила усталость, от которой руки и ноги словно налились свинцом. Перед глазами все расплывалось. М-да, такие штуки часто не проделаешь!

Я поморгала, пытаясь навести резкость.

– Что? – я присела на корточки. Всмотрелась в серую морду и сообразила: – Охранять?

Крыса согласно шевельнула усами.

– Хорошо! – решила я, опираясь на какой-то сверток. – Люди. Машины. Сообщить.

Шорох маленьких ножек, тихий писк… и все смолкло.

Я с трудом поднялась на ноги. Мужчины сгрудились у стены и не двигались с места.

Надеюсь, это не приведет к новой охоте на ведьм!

– Тут, – я похлопала по крышке ящика. – И тут.

Судя по наклейкам, внутри было хозяйственное мыло.

Дохода подпольные мыловарни приносили немного, но Бишоп им не брезговал. Лишний повод щелкнуть по носу власти – обойтись без разрешения государства.

Бишоп приблизился, ударом кулака сбил крышку… и выругался так, что я покраснела.

Второй смельчак выглянул из-за его спины.

– Динамит!

Бишоп сориентировался быстро. Взял меня за руку, делясь теплом и силой.

– Эти два ящика – в реку. И быстро уходим.

Двое подхватили опасный груз и куда-то уволокли.

– А спиртное? Тут же товара на десятки тысяч!

– Увезем, сколько успеем, – решил Бишоп. – Эйлин, за сколько ты узнаешь о гостях?

– Минут десять, – прикинула я. – Я больше не удержу.

– Хватит. – Он обнял меня за плечи, прижал на мгновение к твердой груди и скомандовал: – Работаем!..

Мы успели вынести больше половины. Самое ценное.

Тревожный писк раздался, когда люди Бишопа уволокли очередную партию.

– Это?.. – Бишоп взглянул на меня.

Я молча кивнула.

Он сунул два пальца в рот и пронзительно свистнул. А потом схватил меня за руку.

– Бежим!

И мы побежали.

Я молилась только, чтобы не переломать ноги. И не попасться. И…

А дальше осталось лишь прерывистое дыхание. А еще боль в правом подреберье.

И топот ног за спиной.

– Сюда, – Бишоп каким-то чудом вынырнул к своей машине.

Не дорогой, представительской, но тоже ничего.

– Залезай! – он рванул дверцу, и я покорно забралась внутрь.

Перевела дыхание.

Ужасно хотелось пить.

– Термос в бардачке, – Бишоп устроился на месте водителя.

Я поспешно щелкнула замком.

Есть!

Горячий чай – очень крепкий и сладкий – возродил меня к жизни.

– Почему мы не едем? – сообразила я, утолив жажду.

Он медленно покачал головой.

– Дорога перекрыта. Не успели… Ты мне веришь?

Я успела только кивнуть. Бишоп отобрал термос – и вдруг притиснул меня к себе. Поцеловал жадно. Сжал руками бедра…

– Эй! – стук в стекло заставил меня вздрогнуть.

Бишоп нехотя оторвался от моих губ. Обернулся.

– Что вам… офицер?

– Вы что тут делаете? – полицейский сверлил нас подозрительным взглядом.

– А не видно? – с сарказмом ответил Бишоп.

Покосился на меня – и я принялась торопливо застегивать блузку.

Когда он успел?..

– Ты не умничай! – насупился полицейский. – Выходите!

– Я разберусь, – пообещал меня Бишоп. – Сиди.

И выбрался наружу.

– Офицер, – теперь в голосе Бишопа слышались просительные нотки. – Ну девушку я сюда привез. Что такого?

– В таком месте? – проскрежетал офицер, не убирая руки от кобуры.

– Э-э-э, – Бишоп огляделся, сдвинул шляпу на затылок. – М-да, занесло же нас. Уж очень… хотелось. Вы же меня понимаете?

И подмигнул.

– Войдите в наше положение, а? – продолжил увещевать Бишоп. – У нее муж ревнивый. А что случилось-то?

Он будто только теперь заметил машины с мигалками.

– Облава, – объяснил полицейский коротко. – Ладно, сейчас у начальства спрошу.

И утопал в сторону ближайшего авто.

Я выбралась наружу. Поежилась – поднялся холодный ветер, и дождь опять накрапывал.

Бишоп обнял меня за плечи.

– Вот будет весело, – шепнул он мне на ухо, – если нас арестуют за аморальное поведение!

Я фыркнула.

А он прав. Максимум, что нам теперь грозит – ночевка в участке и небольшой штраф.

Неужели обошлось?

***

Меня разбудили тихие шаги.

Я с трудом открыла глаза – легли мы уже под утро. И приподнялась на постели, опираясь на локоть.

Адвокат Бишопа вызволил нас в пятом часу, так что ночка выдалась та еще.

Бишоп собирался, стараясь не шуметь. При его габаритах это было непросто.

– Спи, – сказал он, обернувшись на шорох. – Еще рано.

– А ты куда? – я сонно потерла глаза.

Он надел кобуру и набросил сверху пиджак.

– Хочу найти того ублюдка, который меня сдал.

Злой голос Бишопа не сулил предателю ничего приятного.

– Удачи! – пожелала я. – А можно я?..

Он покачал головой. И присел на постель.

– Эмили, – Бишоп взял меня за подбородок и посмотрел в глаза. – Мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты в безопасности.

От него так знакомо пахло мылом и одеколоном.

– А я в безопасности? – спросила я тихо. – Тебя ведь сдал кто-то из своих…

Бишоп нахмурился.

– Хочешь обратно к себе?

Я прикусила губу и кивнула. Отчаянно хотелось в свою уютную норку, подальше от ядов, загадок и разборок.

Трусость? Наверное.

Он отвернулся. Видно только гладко выбритую щеку, сжатые губы и упрямый подбородок.

– Хорошо. Эндрю тебя отвезет.

И встал.

– Бишоп! – окликнула я.

Он на мгновение замер, но не обернулся.

Хлопнула дверь, и я обессилено опустилась на подушки.

– Проклятье!

***

Бишоп плечом захлопнул дверь. Бросил шляпу в кресло.

И окаменел.

– Добрый вечер, – я отложила в сторону тетрадь с рецептами. – Ты как раз вовремя.

– Для чего? – отмер он.

Отошел в сторону и присел на широкий подоконник.

Я тихо вздохнула, собрала в кучу справочники по химии и мыловарению.

И перебралась с дивана к нему.

– Не ожидал тебя тут увидеть, – признался Бишоп после паузы.

– Послушай, – я прикусила губу, – чего ты завелся? Я перенервничала, не спала всю ночь и…

– Забудь! – перебил он.

И притянул меня к себе.

– Так для чего – вовремя? – спросил Бишоп после долгого поцелуя.

– Для этого, – я жестом фокусника вынула из кармана конверт.

– Билеты в кино? – по-настоящему удивился он.

– Это принес посыльный, – я погладила тонкую ткань его рубашки. Поправила галстук. – Там записка.

– «Ты мне должен. Э.», – прочитал Бишоп вслух. Нахмурился. – Эллиот.

– Если хочешь, не пойдем, – я принялась расстегивать пуговицы.

Он перехватил мою ладонь. Коснулся губами и произнес глухо:

– Если ты не перестанешь, мы точно никуда не пойдем. – Пауза и неохотно: – А надо.

***

– Интересно, почему кино? – задумчиво спросил Бишоп, когда мы под ручку подошли к входу.

Прямо банковский клерк и продавщица на свидании. Мы даже оделись похоже – на мне красовалось дешевое, хоть и новое, платье, сильно поношенные чулки и аккуратно заштопанные перчатки. Светлую шевелюру Бишопа скрывала чуть лоснящаяся шляпа, а костюм сидел не слишком ладно и немного топорщился на спине.

– А вот и он, – я указала взглядом на лейтенанта.

Толпа огибала его, как салака уступает дорогу акуле.

– Делаем вид, что с ним незнакомы, – тихо скомандовал Бишоп.

Я кивнула, и мы устроились в хвосте очереди.

– Забавно, – Бишоп разглядывал крикливую афишу над входом. – Показывают «Мисс Венг».

– Что? – я уставилась на плакат, с которого улыбалась светловолосая красавица. – Вот же!..

Нашумевшая лента об очаровательной шпионке и влюбленном в нее чернявом спец.агенте.

Судя по прищуру Бишопа, юмора он не оценил…

Еще хуже стало, когда выяснилось, что лейтенант взял билеты в ряды «для поцелуев».

Появился он, только когда свет погас, и на экране восхитительная мисс Вонг уже вовсю шуровала в бумагах облапошенного поклонника.

– Вижу, фильм вас заинтересовал, – раздался сзади насмешливый голос Эллиота.

– Тебе мало? – Бишоп не обернулся. – Могу добавить.

– Ай-ай! – лейтенант укоризненно цокнул языком. – Как нехорошо угрожать друзьям!

– А мы опять друзья? – в тоне Бишопа – океан сомнений.

– По-моему, я поступил очень по-дружески…

– Что тебе надо? – спросил Бишоп в лоб.

На нас зашипели.

– Да тихо вы! – девушка в толстых очках влюбленно уставилась на экран. – Дайте посмотреть!

Героиня тем временем танцевала перед героем соблазнительный танец.

Эллиот хмыкнул.

– Не будем мешать.

И, поднявшись, начал пробираться к выходу.

Бишоп сжал мою руку и тоже поднялся…

Лейтенант махнул нам из такси.

Проехали мы всего несколько кварталов, до кафе «Еда по-домашнему от миссис Бэрримор».

Эллиот расплатился и, дождавшись, пока машина отъедет, спросил просто:

– Как насчет ужина? Здесь неплохо кормят.

– Ладно, – коротко согласился Бишоп…

В кафе оказалось уютно. Почти сельский интерьер – с обилием дерева и вышитых салфеток – радовал глаз. А ароматы с кухни дразнили желудок.

Лейтенанта здесь явно знали. Улыбчивая хозяйка проводила нас в отдельный кабинет и лично приняла заказ.

Бишоп есть не стал. Зато Эллиот заказал здоровенную отбивную, салат и картошку фри. Я же ограничилась курицей с грибами.

– Ты боялся хвоста? – Бишоп сразу взял быка за рога.

– Опасался, – поправил Эллиот. – Да. В городе мои… бывшие коллеги. Столичные. И не все настроены… по-доброму.

Бишоп подался вперед. Поставил локти на стол.

– Это они нагрянули… ко мне? Вчера?

Эллиот кивнул.

– Мне позвонил друг, – он говорил очень тихо, почти не разжимая губ. – Им пришла наводка на тебя. Что там было, кстати?

Бишоп отвернулся, привычно взъерошил короткие волосы и наконец признался:

– Большой бум.

Эллиот беззвучно присвистнул.

– Кто-то сильно тебя не любит.

– Сам знаю! – хмуро огрызнулся Бишоп. – Знать бы еще, кто…

Да уж, врагов у босса местной мафии точно с избытком.

Эллиот пожал плечами.

– Тебе виднее. У кого есть доступ?

– Да это понятно! – Бишоп хмуро разглядывал свои ботинки. – Я исполнителя нашел, но… его успели убрать. Ладно, попробую вычислить.

– Удачи, – пожелал Эллиот.

Даже всерьез.

И набросился на еду.

– А я не понимаю, – медленно сказала я, наблюдая, как он кромсает отбивную.

– Чего не понимаете? – Эллиот макнул кусок мяса в соус и отправил в рот.

Я отодвинула свою тарелку. Аппетит пропал.

– Зачем было подкидывать оружие?

– Э-э-э? – протянул лейтенант. Потом до него дошло: – В самом деле. Там незаконных товаров и без того было предостаточно. Ведь так?

Бишоп насупился.

– А ты как думаешь?

– Значит, – Эллиот пропустил его недовольство мимо ушей, – или это случайное совпадение, во что я не верю, или кому-то было нужно, чтобы тебя взяли именно за взрывчатку.

– Зачем?! – не выдержала я.

Лейтенант внимательно на меня посмотрел.

А Бишоп скрестил руки на груди. И популярно объяснил:

– На алкоголь могут закрыть глаза. Даже на патроны. А вот динамит – это связь с бомбистами. А их негласно разрешено, – он приставил руку к голове «пистолетиком», – при задержании.

Я закусила губу. Шуточное «пиф-паф» могло прошлой ночью обернуться рекой крови.

Эллиот кивнул и подтвердил веско:

– Кто-то очень хотел тебя убрать. Чужими руками.

Бишоп почесал бровь.

– Чтобы остаться чистеньким?

– Вероятно, – Эллиот промокнул губы салфеткой. Они все еще выглядели припухшими, и ссадина никуда не делась, но его явно подлатали.

Бишоп подался вперед. Положил руки на стол и посмотрел Эллиоту в глаза.

– Так что тебе надо, лейтенант? Только не заливай, что хотел предупредить и помочь.

Смуглое замкнутое лицо не дрогнуло.

Эллиот лишь придвинулся навстречу.

– Я хочу раскрыть убийства, – сказал он тихо и предельно откровенно. – Это дело – мой билет обратно в столицу.

Бишоп помолчал.

– Я только «за». Но мы-то тут при чем?

Ответ у Эллиота уже был наготове:

– Расскажи мне о Дадли. Правду.

Я цокнула языком. Допек, правдолюб!

Бишоп бросил на меня непонятный взгляд.

– Чтобы ты засадил меня в каталажку?

Темные глаза сверкнули.

– Значит, я не ошибся, – довольно кивнул Эллиот. – С этим делом нечисто.

А я впилась ногтями в ладони. Молчать.

Судя по рассказам, Дадли заслужил свою участь, Мастерс тем более. И все же… неужели их убил Бишоп?!

Больше всего меня задело другое. Мафия – грязный бизнес, и боссу белые перчатки не по чину.

Но, выходит, Бишоп мне врал? Недоговаривал?

Это оказалось… больно.

Лицо Бишопа осталось непроницаемо.

– С чего ты взял?

Эллиот усмехнулся.

– Ты слишком много врал, – он потер нос. – А главное, ты повел меня домой к Дадли.

– И? – Бишоп хмыкнул. – Каюсь, пьян был. На подвиги потянуло.

Лейтенант медленно покачал головой.

– Не верю. У Дадли могли быть бумаги на мисс Вудс. Даже в подпитии ты не мог этого не сообразить. А все равно меня не отговорил, не отказался участвовать… Я задумался: почему? И понял. Ты уже знал, что Дадли мертв. И наверняка его дом обыскали раньше. А тебе позарез надо было показать, что ты готов помочь расследованию.

Бишоп обманчиво расслабленно откинулся на спинку стула.

– Уверен, что я тебя просто не пристрелю?

– Ты мне должен, – напомнил Эллиот хладнокровно.

Бишоп потер подбородок.

– А может, ты сам организовал подставу?

– И сам же спас? – парировал Эллиот.

– Вполне в твоем духе, – усмехнулся Бишоп. – Зато теперь я твой должник.

– Красиво, – признал лейтенант. – Только я понятия не имею, где этот твой склад. И, кстати, динамит в эту картину не вписывается.

Бишоп с минуту сверлил его взглядом.

– Ладно. – Он поднял руки, сдаваясь. – Твоя взяла. Дадли отравили в «Бутылке».

Эллиот не выглядел торжествующим. Сосредоточенное лицо, хмурая морщинка между бровей, добела сжатые губы.

– Черноголовник?

Бишоп кивнул:

– Он умер в тот же вечер. Внизу, в казино.

– Почему ты не заявил в полицию?

Бишоп поднял брови.

– Шутишь? Его прикончили черноголовником. А я – альб, меня бы первым замели. И тут еще Мастерса хлопнули, который тоже заезжал в «Бутылку». Я бы не отмылся.

Эллиот медленно кивнул:

– И ты знал, что яд через пару дней уже не найти. Поэтому тело Дадли где-то спрятали, а потом имитировали обычный наезд. Так?

– В точку, – Бишоп ухмыльнулся: – Он лежал в холодильнике «Бутылки».

Я поежилась.

А Бишоп посерьезнел:

– Если что, я от всего отопрусь.

Эллиот смотрел на него испытующе.

– Дай руку! – внезапно потребовал он.

Бишоп удивился. Потом сообразил.

Усмехнулся, снял перчатку и протянул ему ладонь.

– Хоть обниматься не надо?

– Не с тобой, – заверил Эллиот с кривой улыбкой. Сжал руку Бишопа и попросил: – Повтори.

Такой контраст. Светлая кожа – и смуглая, крупные огрубевшие пальцы – и тонкая музыкальная кисть. Белое и черное. Преступление и закон.

Бишоп чуть сощурился и проговорил веско:

– Я не убивал Дадли, Мастерса, Толбота и Лили. Не отдавал приказа их убить. Рассказал тебе все, что знаю об их смерти.

Испытующий взгляд глаза в глаза – и Эллиот вздохнул.

– Проклятье. А так бы красиво складывалось…

– Как с мисс Мастерс? – встряла я.

Не выдержала.

Мужчины разом посмотрели на меня.

– Вы правы, мисс Вудс, – Эллиот склонил голову. – Слишком все просто. И все же… Эта история похожа на головоломку. И я понятия не имею, как ее решить!..

И вдруг с досадой хлопнул ладонью по столу. Да так, что посуда подпрыгнула.

– Не делай так, – попросил Бишоп. – Ладно. Ты все узнал, что хотел? Тогда мы пойдем.

И встал.

– Сядь, – спокойно приказал Эллиот. – В городе приезжих блондинов нет. Я проверил. Вас осталось четверо: вы двое, Флемм и Энн. Кто из вас продал убийце яд?

Я до боли стиснула пальцы. Нельзя злиться!

– Слушай, – голос Бишопа звучал почти удивленно, – почему ты все время нарываешься?

Эллиот коротко усмехнулся. И тут же согнал улыбку.

– Любопытным родился.

– Наглым, – поправил Бишоп.

Он встал за моим стулом. И сжал мои плечи, безмолвно обещая защиту.

– Лейтенант, – я глубоко вздохнула. Спокойно! – Не начинайте опять. Мы ведь уже договорились, что это не я. Бишоп вообще не по этой части. Да и зачем? Ему ведь достаточно приказать…

– И его люди любого расстреляют издалека, – подхватил Эллиот, хмурясь. – Предположим. Тогда остаются Энн и Флемм.

– Не Энн, – возразила я. – Ее я сразу отмела. Она совсем слабенькая, с таким зельем не сладит. Флемм незаконными делами не занимается. Ему не до того – опыты…

– Ой ли? – лейтенант протянул руку. – Поклянетесь?

Я прикусила щеку и призналась нехотя:

– Хорошо. Он делает кое-что. Но по мелочи и только через меня.

– Вот как? – Эллиот перевел взгляд на Бишопа. – А почему не напрямую?

– У нас отношения не очень, – хмуро признал тот. – Остальное не твое дело.

Давить лейтенант не стал.

– Тогда кто? – спросил он. – Толбот? Лили?

– В бумагах Толбота нет таких записей, – напомнила я.

Эллиот застыл.

– Но Лили могли убить только дамы из этнографического общества или…

– Или домашние! – хором закончили мы.

Переглянулись, и я добавила:

– Посторонние не могли знать, что она собиралась пойти ко мне.

Лейтенант молчал. Я почти видела, как крутятся шестеренки в его голове.

– Проклятье! – выдохнул он устало. Прикрыл глаза и растер виски. – Ни Энн, ни Рейстед не могли убить Мастерса. И Толбота, если уж у Энн настолько слабая магия. Он был тот еще трус, явно бы не впустил конкурента ночью.

– А с чего ты решил, – вдруг подал голос Бишоп. От неожиданности я вздрогнула, и его хватка чуть усилилась. – В общем, почему это должен быть один убийца?

Лейтенант оцепенел.

– Что?!

Голос звучал хриплым карканьем.

Бишоп хмыкнул и развил мысль:

– Как там говорят законники: «Впоследствии – не значит вследствие». А ты пытаешься слепить все вместе, вот и…

Эллиот смотрел на него остановившимся взглядом.

Наконец он отмер, отвел глаза и устало потер лоб.

– Ты гений. Ведь у Рейстеда и Энн был шикарный мотив! Лили собиралась уйти к Мастерсу, а при таком раскладе им пришлось бы несладко.

Я кивнула, вспомнив, как Рейстед орал на Энн.

– Это она. – Уверенно сказала я. – Только опять – почему именно черноголовник?

У Эллиота уже была версия:

– Лили ведь боялась Рейстеда?

– До истерики, – подтвердила я.

– Ну вот, – он дернул уголком рта. – Она переживала за себя и ребенка. Поэтому решила подстраховаться…

– И собирала компромат на Рейстеда… – прошептала я. – Ну да, сама-то она точно не могла ничем таким торговать.

Ни денег на ингредиенты, ни свободы действий. Энн может и слабенькая, но что к чему сообразит точно. Так что Лили делала на сторону только недорогие зелья.

Сходилось. Даже слишком хорошо!

А лейтенант закончил:

– Значит, Рейстед проворачивал незаконные делишки? Вы знали об этом, мисс Вудс?

Я пожала плечами.

Праведников среди аптекарей нет. Учитывая запреты и грабительские налоги… Искушение слишком велико.

– Похоже, он серьезные дела обделывал… – Эллиот рассуждал вслух. – Раз уж яд заказали именно ему. А вы знаете, мисс Вудс, – очень мягко проговорил он, – что за недоносительство о преступлении тоже можно попасть под суд?

– Прекрати! – ровно потребовал Бишоп. – Ну да, Рейстед промышлял незаконными зельями.

– А именно? – Эллиот впился в него взглядом. – И почему ты раньше не сказал?

Бишопу это как комариный укус. Он лишь отмахнулся.

– Так ты ведь не спрашивал. Откуда мне знать, что это важно?

Лейтенант стиснул зубы.

И процедил:

– Подробнее. Он ведь под твоей крышей?

– Уже нет, – Бишоп отпустил мои плечи. Шагнул вперед и сел прямо на стол, закрывая меня от взгляда Эллиота. – Я не вникал в его дела. Он отстегивал долю и все.

– Ладно, – лейтенант нехотя кивнул. – Если ты мне понадобишься…

– Не приходи в «Бутылку», – перебил его Бишоп. – Не дразни гусей. Долг я тебе отдал, даже с процентами.

– Хорошо, – решил лейтенант. Поднялся, взял с вешалки плащ и шляпу. – Я пришлю записку.

Бишоп помрачнел и выругался вполголоса.

Эллиот хмыкнул и напомнил:

– Вам двоим ведь тоже нужно, чтобы я арестовал убийцу… До встречи.

Только дверь хлопнула.

Бишоп смотрел ему вслед. Покачал головой и сказал почти с восхищением:

– Вот же… жук!

***

Эллиот объявился следующим утром.

И вновь спозаранку.

На этот раз Бишопа вытянули из душа после тренировки. Он любил иногда вспомнить молодость и побоксировать, даже небольшой спортивный зал внизу оборудовал.

– Он издевается, – проворчал Бишоп, пробежав глазами принесенную охранником записку.

Я расчесывала волосы.

– Что там? – спросила я недовольно.

Почему он просто не оставит нас в покое?

– Читай! – Бишоп протянул мне писульку Эллиота.

«Можно зайти? Есть дело. Денежное. Э.»

– Что ты решил? – спросила я, возвращая ему бумажку.

Бишоп пожевал губами.

– Ладно. Это должно быть интересно. Пойдешь со мной?

Я кивнула.

Интересно, каким ветром Эллиота опять занесло в «Бутылку»?

К тому времени, как мы спустились вниз, лейтенант уплетал вторую порцию спагетти с мясом и томатами. Проглот.

Он торопливо прожевал и поднялся.

– Доброе утро!

– Доброе, – вежливо ответил Бишоп. А тон не очень-то приветливый. Да и руки в карманах. – Что за дело?

– Важное, – пожал плечами Эллиот и уточнил с нажимом: – И выгодное. Садись.

Бишоп махнул официанту, и перед нами молниеносно появился завтрак.

– Рассказывай! – велел Бишоп, налив себе кофе.

Эллиот полез в карман пиджака. Бишоп напрягся, но лейтенант вынул всего лишь два листка бумаги. И положил на стол.

– Взгляни. Мне нужно, чтобы вот этот текст, – он указал на листок справа, – был написан вот этим почерком. Найдется у тебя специалист?

Бишоп прихлебнул кофе, мельком глянул на бумажки. На второй рукой Лили был записан мой адрес.

Ухмыльнулся.

– Улики фабрикуешь?

– Куда деваться? – в тон ему ответил лейтенант. – Если убийцы не хотят каяться?

– Не расколол? – посочувствовал Бишоп. – Ай-ай!

Эллиот нахмурился, привычным жестом потер переносицу.

– Санкцию не дали. Мол, это все, – он повел пальцами в воздухе, – слишком умозрительно. Так сделаешь? Я заплачу.

– Ладно, – немного подумав, решил Бишоп. – Погоди.

Подозвав официанта, он тихо отдал распоряжения. Листки перекочевали из рук в руки. Официант кивнул и испарился.

– Через полчаса все будет, – заверил Бишоп и вынул портсигар. – Так что, пока никаких новостей?

– Никаких, – признался лейтенант.

Чуть поморщился – сигаретный дым ему не по нутру – но промолчал. Еще бы, сегодня он в роли просителя.

– Тяжела она – жизнь полицейского, – деланно посочувствовал Бишоп, прикуривая. – Чтобы поймать преступника – надо самому стать преступником, да?

Эллиот нахмурился.

– Не иронизируй, – холодно попросил он. – Я сделаю все, чтобы эта тварь оказалась на электрическом стуле. Понятно?

Бишоп поднял руки.

– Эй, я же просто пошутил!

Запахло жареным. Я поспешила вмешаться, хотя обычно молча наблюдала за их перепалками.

– Лейтенант, неужели совсем никаких новостей? – я постаралась, чтобы голос прозвучал расстроено.

Непроницаемое лицо Эллиота чуть смягчилось.

– Почти ничего, – признался он. – Пришел ответ из архива – оставшиеся в городе блондины Толботу родней не были.

Бишоп пыхнул сигаретой.

– Это что же получается? Борден соврал?

– Может и так. Или мы опять что-то упускаем. Мне вышлют полные данные, поищем среди полукровок. Но на самом деле мне интересно другое…

Театральная пауза.

Я отставила чашку. Изобразила само внимание и выдохнула:

– Что – другое?

Эллиот дернул уголком рта и проговорил медленно:

– Если Дадли убили неделю назад, то как наш патологоанатом мог этого не заметить?

Бишоп заинтересовался. Пропала скучающая мина. Даже сигарету затушил!

– Думаешь, он причастен?..

Эллиот зачем-то взял пустую чашку, покачал в ладонях и вздохнул.

– Варианта два. Или доктор Блейз идиот, каких мало. Или его купили.

Бишоп присвистнул.

***

Получив бумаги (к письму прилагался подписанный тем же почерком конверт), Эллиот расплатился честь по чести.

Затем пожал руку Бишопу и церемонно обратился ко мне:

– Мисс Вудс, могу ли я еще раз просить вас о содействии?

Бишоп закатил глаза и пробормотал:

– Я так и знал! Эй, приятель, оставь ее в покое.

Взгляд Эллиота остановился на нем лишь на мгновение.

– Думаю, она может сама за себя ответить. Что скажете, мисс Вудс?

Я посмотрела на него снизу вверх.

– Что вам от меня надо, лейтенант?

Он улыбнулся одними губами.

– Для обыска в аптеке нужно разбираться в вашей магии. А других специалистов у меня нет.

Если он хотел мне польстить, то просчитался.

– Вы так уверены, что вам дадут ордер?

– Конечно, – Эллиот вынул из кармана поддельное письмо. – Вот, прочтите.

Чем дальше я читала, тем больше удивлялась.

Лили якобы писала мне, опасаясь за свою жизнь. Просила отнести письмо в полицию, если с ней что-то случится. Далее шло подробное описание, каким образом ее «хозяин» все это проворачивал: доктор Рейстед нанял какую-то телефонистку, которая за скромную сумму давала звонившим номер абонентского ящика. Почтой незаконные клиенты доктора передавали деньги и заказы и, в свою очередь получали зелья.

Девушка больше ничего не знала. А ящик, само собой, был арендован анонимно. Так что никаких ниточек к аптеке.

Найти клиентов тоже несложно – доктор обслуживал сливки общества. Слухи и только слухи – вот двигатель торговли.

Умно!

– Откуда вы все это знаете? – я аккуратно сложила письмо и вернула лейтенанту.

Он пожал плечами.

– Ничто не ново, мисс Вудс. А эту самую схему Рейстед использовал, когда продавал на черном рынке армейские лекарства. Ничего не изменилось. Я немного поспрашивал в клубе, выяснил подробности…

Я покосилась на Бишопа. Он снова курил и на меня не смотрел.

– Бишоп, – позвала я. – Можно я поеду?

Я ненавидела Рейстеда. И мечтала поучаствовать в его аресте.

Но и ссориться с Бишопом не хотела.

Он выдохнул кольцо дыма.

И ответил ровно:

– Разве я могу тебе запретить?

– Бишоп! – чуть повысила голос я.

Он вздохнул.

– Ладно. Только, Эллиот… Если с ней что-то случится, сломанными ногами не отделаешься. Понял?

***

Формальности заняли почти два часа.

Пока мы наконец подъехали к аптеке доктора Рейстеда, я уже готова была наслать на Эллиота чесотку или что-то похуже.

Сержант помог мне выйти, а лейтенант птицей взлетел по ступенькам и требовательно заколотил.

– Открывайте! Полиция.

– Открыто же, – удивилась я, когда дверь распахнулась от первого же толчка.

– Так положено, мэм! – ответил сержант, аккуратно отодвигая меня в сторону. И заслонил собой.

– Лейтенант? – округлила глаза возникшая на пороге Энн. – Что случилось?

Выглядела она поникшей, как цветок без воды.

– Мисс Энн Хоггарт, вы арестованы по обвинению в убийстве Лили Брайс. Вот ордер на ваш арест и на обыск аптеки.

– Это произвол! – возмутился доктор Рейстед из-за спины Энн. – Хотите – осматривайте ее комнату. Но при чем тут моя аптека?

– Сожалею, – официальным тоном произнес Эллиот, оттесняя девушку с прохода. – Однако в ордере указано все здание.

– Я буду жаловаться! – взвизгнул Рейстед.

– Жалуйтесь, – разрешил Эллиот щедро. – Могу даже адрес подсказать. А теперь позвольте нам выполнять свою работу. Сержант, приступайте!

– Есть, сэр! – козырнул тот.

Я выглянула из-за его широкой спины.

Рейстед побледнел до синевы. Такой контраст с рыжиной волос!

– Что ты тут делаешь?!

– Как честная почти гражданка, – съязвила я, – помогаю полиции.

***

Сержант караулил Энн, сидящую в углу на стуле, а мы с лейтенантом занялись обыском.

Ну а доктор Рейстед пил виски, и руки у него заметно дрожали.

– М-да, – протянул Эллиот, обозрев стройные ряды баночек, бутылочек и пакетиков.

От специфического аптечного духа он морщился и потирал нос.

Фронт работ впечатлял.

Вот только я не собиралась нюхать и щупать все. Прикрыла глаза. Прислушалась.

Мимо, мимо… есть!

Я цапнула с полки сверток. И еще ткнула пальцем в неприметный пузырек темного стекла.

– Это запрещенные зелья.

Рейстед простонал сквозь зубы, а я усмехнулась злорадно.

Отольются кошке мышкины слезы!

– Идиот, – пробормотал лейтенант себе под нос. И переспросил громче: – Вы уверены, мисс Вудс?

– Уверена, – кивнула я.

Отдала ему сверток и брезгливо отряхнула руки. Вытяжка из плаценты и крови младенца. Мерзость какая!

– И ведь спрятано было на самом видном месте, – Эллиот покосился на перепуганного Рейстеда и понизил голос: – Интересно, почему он от них не избавился?

Точного ответа у меня не было, но предполагать я могла.

– Они очень дорогие, достать сложно. А найти их в ряду таких же…

Я развела руками. Для этого нужно быть альбом.

Лейтенанту в проницательности не откажешь.

– Я так и думал, – кивнул он. – Он жадный, это его и сгубило. Сержант, – позвал он. – Займитесь оформлением улик. Доктор Рейстед, вы арестованы за изготовление и сбыт зелий, изъятых из гражданского оборота. А также за соучастие в убийстве Лили Брайс.

Доктор закрыл лицо руками.

При виде его – сломленного – я чувствовала гадливое торжество. Как будто раздавила мокрицу.

А Эллиот принялся за Энн.

– А вы, мисс Хоггарт… Не хотите облегчить душу? Рассказать, за что вы убили свою подругу?

Энн поднялась.

Выпрямила плечи. На ее скулах рдели пятна румянца.

– Она мне не подруга!

Сколько жара в этом презрительном «она»!

– Без нее мы бы разорились, но ей было все равно. Неблагодарная тварь! Ее подобрали на улице, а она… – Грудь Энн под платьем часто вздымалась. – Я ни о чем не жалею. Она получила по заслугам. – И добавила, глядя на меня: – Жаль, что с тобой не получилось. Ты такая же, как она!

Я отвернулась.

Только когда на ее запястьях щелкнули наручники, некрасивое лицо Энн дрогнуло.