Ничего более жуткого мне за мою жизнь видеть не приходилось. Даже морда панцирного патрульника в двадцати метрах не вызывала таких ярких негативных эмоций, как приближающаяся «Барабара». Движение огромной донной платформы, которая, по идее, должна намертво прирасти к дну на шельфе, само по себе воспринималось как нечто противоестественное, плюс характер этого движения, весьма неприятный, похожий на движения паука, плюс отвратительный вид платформы.

Другие твари этого класса выглядели грозно, пугающе, но в них, вместе с тем, имелась некая дикая красота, как у готового к броску зверя. Отвратительное в них тоже можно было разглядеть без труда, но все же не в такой степени, как у «Барбары». Она была похожа на бесформенную кучу дерьма, заключенную в мешок из пятнистой шкуры, покрытой бородавками. И подвижные якорные жгуты – это вообще. Мерзость, короче. Ни ракетных шахт, ни какой-то вменяемой геометрии.

Но к этой мерзости мне необходимо было подобраться вплотную, найти крышку ее программатора и взять под контроль, ведь я уже делал нечто подобное с «Валентиной». Этим я мог значительно облегчить работу ребят наверху, а кого-то может быть даже спасти.

Пришлось взять себя в руки, побороть отвращение и высунуться из трещины целиком. К счастью, я не успел этого сделать, точнее высунулся лишь чуть-чуть, после чего платформа меня засекла и ударила ультразвуком. Попадание пришлось точно в шлем. Если бы такой мощностью прилетело бы ниже, в гидрокостюм, я бы получил ожег посильнее, чем у Бака, но к счастью, высунулся из трещины я едва на треть, поймав основной удар не на мягкую ткань костюма, а на толстый акрил шлема и кирасу из углеродного композита.

Вот, говорят, что есть знание, а есть опыт. Знание без опыта, типа, бесполезно, а опыт ценен сам по себе, и у кого его больше, тот имеет больше шансов на выживание в глубине. Но я бы так обобщать не стал, потому что именно опыт, а не знание, едва меня не убил. Каждый охотник знает, что крупные мины и почти все платформы оснащены ультразвуковыми «дудками», способными отпугивать и убивать морских хищников, а при надобности и боевых пловцов. Если бы я руководствовался этим знанием, то наверняка хорошенько подумал бы, прежде чем вылезать из расщелины. Но мой опыт меня подвел, потому что семь лет назад я столкнулся нос к носу с «Валентиной», выбравшись через шлюз батиплана в непосредственной близости от нее. Ни одна платформа не способна стрелять ультразвуком вдоль собственного тела. Это все равно, через бойницу в стене пытаться выстрелить в карабкающегося наверх человека. Физически невозможно. И вот я, столкнувшись с платформой, но не получив от нее удар ультразвуком, на уровне опыта о нем забыл. Голова помнит, опыт нет. И вот, на тебе.

Радовало лишь то, что я хоть и словил пилюлю, но вреда она мне не принесла. Акрил забрала выдержал, по телу не попало. Хуже было другое. Способность платформы самостоятельно защищаться не вошла в мои планы, разработанные на основе опыта, а не знания. Другими словами, до платформы я добрался, в непосредственной близости от нее оказался, а дальше-то что?

Если бы я сидел и ждал, когда тварь доползет то трещины, где я устроил засаду, было бы лучше. Я бы выскочил неожиданно, вплотную, и там уже под «дудку» попасть невозможно. Но я не учел этот важный фактор, платформа остановилась, дальше ползти она не будет, а может быть хуже того – сдаст назад. Я же до нее доплыть не мог, она меня на подлете собьет ультразвуком.

Вообще, конечно, такое не каждый в кошмарном сне увидит. Человек и платформа на расстоянии каких-то пятидесяти метров друг от друга. Лицом к лицу, если бы у «Барбары» имелось хоть что-то, отдаленно напоминающее лицо. И уж точно разум против разума, потому что у платформ он точно имелся, пусть иной, чем у людей, но все же именно разум. И это почему-то пугало. Слишком уж мы привыкли к наличию на нашей планете единственной расы разумных существ. Хотя, я слышал, на некоторых базах снова начали работать с дельфинами, и пришли к выводу об их разумности, даже вроде бы разрабатывают прибор для общения, способный переводить дельфиньи щелчки в человеческую речь и обратно. Но дельфинам разум все же проще было простить, чем искусственной твари, у которой он не в результате эволюции выработался, а его ей впендюрили инженеры на заводе, прямо в геном.

Снова спрятавшись в трещине, я перебирал варианты, как поступить дальше.

В первую очередь, я мог без труда платформу убить. У меня на каркасе карабин с активно-реактивными гарпунами, я могу стрелять, даже не видя цели, даже спрятавшись за скалой или в трещине, потому что могу управлять гарпуном посредством прицела, или дать ему навестись на любую радарную метку в радиусе обнаружения. Оставаясь в трещине, я мог пальнуть вверх, гарпун опишет кривую, пробьет бок платформе и взорвется у нее внутри, рядом с нейронным кластером, или прямо в нем.

Но мне нельзя было убивать платформу, потому что она меня, сама того не желая, защищала от торпед охранения. Они не могли взрываться рядом с платформой, без риска ее убить или серьезно ранить. Значит, пока они не могли взрываться рядом со мной. Но если я сам платформу убью, эта преграда рухнет, и от меня уже через минуту останется лишь лоскут от гидрокостюма и ноготь с большого пальца.

Вторым вариантом было снова высунуться, снова принять ультразвук на шлем, а затем рвануть вперед на полной тяге водометов, чтобы оказаться вплотную к туше. В теории это возможно, поскольку для выстрела из «дудки» нужно набрать довольно много воды в орудийную полость, а затем сжать мышцы, выдавливая жидкость через хитиновую трубу, что создает завихрения, порождающие мощный ультразвуковой импульс. На это нужно не меньше пяти секунд, и можно успеть, если в носу не ковыряться.

Этот план тоже был далек от совершенства, так как многое в нем зависело не от меня. У платформы могла оказаться не одна «дудка», а две или четыре, так как никто никогда «Барбар» не исследовал по целому ряду причин. Высунувшись, я мог получить удар ниже композитной кирасы, и тогда мне конец, потому что до ближайшего госпиталя с ожоговым центром далековато. Кроме того, второго удара мог не выдержать акрил забрала. С одной стороны, это не смертельно, у меня все равно шлем водой заполнен, но это порождало ряд критических неудобств, начиная от потери обтекаемости всего костюма, что важно в жидкой среде, заканчивая тем, что некуда будет проецировать показания жизненно важных приборов, таких, как радар. Я останусь слеп, глух, и без связи. Конечно, останется коммуникатор на руке, но без оптического корректора на забрале не смогу на нем ничего разглядеть сквозь воду. В общем, слишком много сомнительного содержал этот план.

Отбросив оба негодных варианта, я придумал третий, и в нем, на первый взгляд, критических недостатков не было. Суть в том, что теоретически можно было не высовываться вообще, а добраться до платформы, двигаясь по дну трещины. Затем выскочить уже у самой туши, не боясь получить в живот ультразвуком. Трещин было много, я это увидел в свете флюоресцирующих микроорганизмов, когда высунулся. Все дно было покрыто достаточно мелкой сеткой, и не одна, а несколько трещин проходило под подошвой платформы и совсем рядом от нее.

Я взял азимут на платформу и ввел в вычислитель расстояние до нее, что позволяло мне иметь постоянный пеленг в виде стрелки, указывающей на платформу, и расстояние до нее. Наличие этих данных давало возможность не отклониться от курса, а выйти к цели, не видя ее. Главное, чтобы ширина трещин позволила пролезть по ним, но узкие расщелины встречались очень редко, так что можно было надеяться.

Я начал пробираться вперед, поначалу боясь включить водомет, но быстро понял, что торпеды и так знают, где я, им платформа укажет, а потому прятаться смысла нет. То, что на меня до сих пор не напала ни одна хищная тварь, говорило лишь о том, что платформа раздумывает, как и чем меня наиболее эффективно уконтропупить.

Благо, мой мозг тоже работал на полную катушку из-за стимулятора, и возможные сценарии развития событий рисовались в моем воображении с колоссальной скоростью.

В первую очередь я понял, что не очень большая тварь, вроде «Барракуды», способна легко убить меня взрывом, просто нырнув в трещину. При этом платформу такой взрыв не убьет, так как вся мощь ударной волны вырвется из расщелины вверх, а меня по стенкам размажет. Во вторую очередь стало ясно, что до сих пор меня не взорвали всего по одной причине – «Барракуды» и другие мелкие твари всегда держатся во внешнем кольце боевого охранения, а ближние подступы охраняют «ГАТ-120» и те что потяжелее их. Поэтому мелким тварям нужно время, чтобы добраться до меня и убить.

Я глянул на радар и понял, что прав – две «Барракуды» уже мчались ко мне через ряды сородичей. Твари опасные до предела, юркие, быстрые, умные, способные работать автономно. Но у меня был карабин, способный стрелять из укрытия более чем на три километра, так что две торпеды были мне не страшны, я мог сбить их на подлете, не выбираясь из трещины.

Сделать это надо было как можно быстрее, потому что сокращение дистанции всегда чревато.

Я снял карабин с каркаса, активировал прицел, выставил режим наведения по радарным меткам, выбрал одну из «Барракауд» в качестве первой цели, прижал приклад к плечу и выпустил активно-реактивный гарпун точно вверх. Он унесся в черноту, окруженный пузырьками газа и скрылся из виду. Зато на радаре он читался отлично, мерцающей алой искрой. Когда две точки сошлись, экран радара пошел рябью, интерпретируя уничтожение нейрочипа. Я выстрелил второй раз и убил вторую «Барракуду».

Я продолжил путь к цели, прекрасно понимая, что затишье временное. Платформа, как умелый гроссмейстер, пожертвовала парой пешек, прощупывая мои оборонительные возможности. К какому выводу она пришла, можно было только гадать, но одно я знал точно – затишье временное. Все биотехи имели представление о конечности боеприпасов у любого боевого пловца, и тут уже все решалось тем, у кого раньше истощится боезапас. В принципе, у «Барбары» не могло быть слишком много легких торпед в охранении, а тяжелыми она меня атаковать не могла, самой прилетит не слабо.

Я спешил, пробираясь через расщелину, потому что чем ближе я окажусь от платформы, тем меньше торпед подойдут по весу для атаки на меня. Да и вообще, стоит мне добраться до программатора, все закончится.

Но взгляд на радар ошарашил. Меня сжимали в кольцо двенадцать торпед, две «Барракуды» и десять «МТБО-10», оба типа специально предназначены для поражения боевых пловцов.

Я быстро сориентировался, что уничтожать надо сначала «Барракуды», потому что они опаснее эмтэбэошек, хотя бы потому, что кроме основного заряда имели на морде ультразвуковую «дудку». У меня оставалось восемь гарпунов, совершенно очевидно, что на всех тварей не хватит, поэтому убить надо было в первую очередь тех, кто был способен поразить меня ультразвуком в расщелине при атаке сверху.

Я начал долбить, выпустил половину боекомплекта, но «МТБО-10» принялись прикрывать «Барракуд», бросались на гарпуны, и так усердствовали в этом, что едва носами не столкнулись. Я тоже не растерялся, воспользовался скученностью, подорвал гарпун и убил обеих. Это было большой удачей при недостатке боекомплекта.

Удача удачей, но «Барракуды» остались целехоньки, и мне надо было быстро придумать, как их достать.

К счастью, кроме режима наведения по радарным меткам, у меня был режим активного управления, когда я мог направлять гарпун, куда захочу, просто отклоняя карабин с прицелом в ту или иную сторону. Получилось неплохо, я сначала направил гарпун по широкой дуге, а когда эмтэбэошки за ним рванули, я описал им незаконченную «мертвую петлю» и ударил одну из «Барракуд» сверху. Вторая бросилась наутек, но ей пришлось драпать прочь от торпед прикрытия, что сделало ее совершенно беззащитной перед следующим гарпуном, поразившим ее уже по прямой траектории.

Я был очень доволен тем, что удалось избавиться от «Брракуд», но на траектории оставалось еще пять «МТОБО-10», а у меня всего два гарпуна. Я их отстрелял, остался без боезапаса, убил две торпеды, но три продолжали мчаться с одной целью – убить меня.

Окажись я в такой ситуации лет пять назад, я бы в гидрокостюм навалял от страха, но за это время многое изменилось. Я перестал быть салагой, я повидал этих тварей во всех видах и пару раз в неделю сражался с ними в глубине, в качестве боевого пловца, прикрывая постоянно идущие через Атлантику караваны. К тому же впрыснутые в кровь вещества настолько подавляли чувство страха, что не давали никаких шансов обгадиться. Голова оставалась холодной, а из задницы едва пар не шел от тонуса. Хоть предохранительный клапан ставь.

Главное не дать торпедам возможности нырнуть в трещину и взорваться. Тогда мне точно конец. Но если подняться наверх, до самой кромки расщелины, тогда торпеда не сможет убить меня взрывом, не повредив платформу. Платформа же не сможет ударить по мне ультразвуком, так как я буду все равно прикрыт скальным выступом.

Я бросил карабин, от которого теперь ни малейшего толку, оттолкнулся ногами от дна расщелины и стабилизировал костюм в состоянии нулевой плавучести, чтобы висеть в темной бездне без всяких усилий.

Конечно, три мчащихся на тебя биотехнологических торпеды – это не для слабонервных развлекуха, так что у меня под гидрокостюмом все же пробежал задорный табун мурашек, величиной с кулак, не смотря на действие химии. Ну, не обосрался, и то хорошо, а то с дерьмом в штанах пришлось бы заново настраивать нулевую плавучесть костюма, а на это не было времени.

Вскоре в светящихся облаках мелькнули три быстрых тени – три «МТБО-10», три хищницы, рядом с которыми любая акула кажется не опаснее аквариумной рыбки. Да, у них не было ультразвуковых «дудок», но вот что касалось оружия ближнего боя, этим они были укомплектованы по самое некуда. Два ряда зубов на каждой из четырех челюстей, боевые панцирные пластины, острые, как мечи, отравленные иглы на хвостах и умение выпускать облако черной жижи, подобно каракатице.

Нет, с одной-то можно потягаться, вопросов нет, но когда таких три, это немножечко напрягает. Впрочем, выбора у меня не было, я врубил водомет, чтобы скорее добраться до платформы и достал глубинный кинжал. В маневре я был весьма ограничен, так как я не мог покинуть трещину, иначе попаду под ультразвуковой удар платформы, и не мог уйти глубже, потому что седом за мной нырнет эмтэбэошка, и взорвется, размазав меня по стенам, и не причинив вреда платформе. Так что мое место было в узкой плоскости, у самой кромки расщелины, ни метром выше, ни метром ниже.

Судя по пеленгу, платформа была совсем рядом, метрах в пяти, но в моей ситуации это до фига и больше. Я дал водомету полную тягу, сократил расстояние метров до двух, но на подлете меня все же атаковала торпеда.

Я, конечно, к этому был готов, тоже не вчера впервые в глубине оказался, но она кинулась ощерив свою жуткую четырехчелюстную пасть, а я провернулся волчком, ушел с линии атаки и успел всадить ей кинжал в шею, между головным и грудным панцирем. Остальное сделала сила инерции, потянувшая торпеду дальше, и лезвие кинжала, вспоровшее тело твари по всей длине.

Я успел сделать еще рывок, но когда до платформы всего метр оставался меня атаковала вторая торпеда. От зубов я успел увернуться, а вот боевыми шипами мне ногу вспороло реально до кости. Я от боли чуть из гидрокостюма не выскочил, тут же, к счастью, сработал биометрический датчик, и дал приказ инъектору впрыснуть мне в кровь еще обезболивающее, до кучи. Надо будет программистам потом не забыть благодарность написать за эффективную разработку.

Зато, не смотря на жуткую боль, я успел отсечь пронесшейся торпеде хвост. Мало того, что это спасло меня от удара отравленными шипами, так еще сильно снизило ее маневренность. Она промчалась дальше, вписалась башкой в скалу, и на какое-то время вырубилась.

Пользуясь этим, я снова включил водомет и, оставляя позади жирный кровавый шлейф, прижался вплотную к платформе. Это спасло меня от прямой атаки третьей торпеды, так как на платформу атакующим углом она броситься не могла, ей заводские алгоритмы мешали. Она резко развернулась, ударила меня ядовитым хвостовым шипом в бок и попыталась зайти на второй бросок, но я не дал ей такого шанса, достав из каркаса глубинную бомбочку и швырнув вперед изо всех сил. Расчет был на то, что турбулентность, образовавшаяся позади торпеды, увлечет бомбочку следом, утащит от меня подальше. Но я не стал надеяться только на это, а оттолкнулся ногами от тела платформы, врубил водомет и нырнул в расщелину.

Ухнуло знатно, у меня аж в глазах потемнело, но зато искорка «МТБО-10» на радаре погасла. Я впрыснул в кровь антидот от яда, выбрался из расщелины и сразу нашел щиток пульта «Барбары».

Не смотря на антидот, было мне дурно, тошнота подкатывала, в глазах плыло, раны все равно болели, особенно та, из которой торчал шип с чешуйками для затруднения извлечения. Но я сосредоточился, открыл щиток, запустил монитор программатора и перевел все подчинившиеся платформе торпеды в пассивный режим.

Конечно, теперь их начнут убивать другие торпеды, пока не перебьют все охранение, а затем убьют платформу, но это будет не скоро.

«Здесь Долговязый, – передал я в эфир жестами. – Платформа и охранение под контролем. Вытащите меня отсюда, барракуда вас всех дери».