Не было ни отзвуков головной боли, ни тошноты, ни слабости, одна только тотальная горечь. Настолько сильная, что я несколько минут не желала открывать глаза в действительность, где, походу, мне она одна вот-вот и останется. Отстраненно слушала спор моего асраи и четы местных правителей, и последние слова жуткого архонта стали лишним подтверждением слов шарообразной богини и собственных мыслей, от которых так удачно отбивалась, заслоняясь ширмой фееричного удовольствия.

Алево – не романтичный юноша, склонный влюбляться с первого взгляда. Я – не сногсшибательная красавица, лучше которой не сыскать в двух мирах, чтобы поверить, что все же смогла бы запасть в его циничную душу. А узнать мою, чтобы полюбить как личность, у него… нас не было толком ни времени, ни особого желания. Да и давай начистоту, Снежка, какая там у тебя душевная глубина и объемное ее содержимое с таким-то жизненным анамнезом? Откуда чему взяться-то у даже родным на хрен не сдавшейся детдомовки и воровки? Ну и что тогда в чистом остатке? А то…

Из реального и объяснимого – бешеная чувственная тяга. Взаимная. Пока. Ведь сама же видела и понимаю сколько всего и разного у Алево за его долгую жизнь перебывало.

Из необъяснимого и нелогичного – чувства. Любовь. Всем, что я есть, чую – настоящая в моем случае. Для асраи выходит – магически сработанная.

– Как ты себя чувствуешь? – с искренней тревогой заглянул мне в глаза Алево, пока его босс грохотал, изгоняя мага, которого позвали помочь. Ну и какая доля в этой искренней тревоге от него настоящего, а что добавлено волшебством?

Не думать и не прикидывать теперь смогу вряд ли. Паскудный червь, разъедающего все прекрасное, сомнения брякнулся на жирные харчи моих комплексов и негативного опыта и принялся за работу с отменным энтузиазмом. Мозгами это понимаю, но помощи чувствам от этого понимания – ноль.

– Как ни странно – хорошо, – задумчиво констатировала я, не в силах остановить уже выбравших невеселое русло мыслей.

– О чем ты говорила, Снежка? – подошла к нам Эдна, и мне вдруг стало как-то неловко.

Болтаюсь тут на руках у Алево, как какая-то нежная фиалка в беде, тогда как вокруг ведутся серьезные разговоры. Еще бы тут кто захотел принимать во внимание мое мнение. Высвободилась, преодолев мужское явное нежелание отпускать, и встала на ноги.

– Ко мне эта ваша Дану приходила пока я без памяти валялась.

– Ты уверена?

– Ну, как сказать… На прямой вопрос она мне сказала, что это не мое собачье дело, и представляться она не обязана, – качнула головой, избегая пока требовательного взгляда Алево.

– Значит, точно она. Ну и что нужно было этой су…

– Сущности божественной, – торопливо перебил ее мой любовник.

– Угу, сучности там божественное количество, – тихо огрызнулась беременная. – Так чего ей нужно-то?

– Хм… – я неожиданно осознала, что по факту ничего конкретного Дану мне и не озвучила. То есть разговор был, а выводы-то какие? Смысл визита в чем был? – Даже не знаю… Она, может, что-то и хотела сказать, но потом психанула и наорала так, что меня чуть не распылило, а еще попрекнула неблагодарностью и меня, и расу моего папаши. Под конец велела посмотреть на себя и тебя, Алево, без иллюзий и долбанула по лбу, выкинув обратно, – я все-таки подняла глаза, встречаясь взглядом с мужчиной показавшим мне счастье, и заметила, что его радужки приобрели густо-голубой, ближе даже к штормовому синему цвет.

– И все? – вмешался Грегордиан.

– Да, – пожала я плечами.

– То есть, Мать всего приходила к тебе, чтобы поговорить ни о чем и велеть присмотреться к любовнику?

– Не совсем так. Думаю, я действительно вызвала ее раздражение и в наказание она мне решила указать на то, насколько я сама по себе… как это… не примечательная ничем простая смертная. Типа, если бы не доставшиеся мне от отца туата капли магии, то ни черта бы Алево не взглянул в мою сторону дважды.

– Магия туатов? – пренебрежительно нахмурился громила со шрамом. – А какая у этих бездну времени назад сгинувших проклятых была магия?

– Ага. Цитирую: первенцы, которых я создавала с любовью, ожидая любви же в ответ и одарив наивысшим даром – внушать любовь же всем, кому они пожелают. Любовь, а не похоть и страсть. – говоря последнее я все неотрывно смотрела в лицо моего асраи… который, похоже, прямо на глазах моим быть переставал.

– Ну, наконец-то какая-то ясность появилась, – прямо-таки обрадовался деспот, – И объяснение твоему поведению, друг мой.

– Да вы в своем ли уме? – неожиданно возмутилась его супруга. – Разве можно вот просто так доверять словам этой стервозной манипуляторши?

– Эдна… – предупреждающе рыкнул архонт, но его жена отмахнулась.

– Сами подумайте, вот с чего бы ей являться и пытаться открывать Снежке глаза на природу отношений с Алево?

– Она ненавидит расу моего отца, и ей поперек горла то, что мне, его потомку, хоть ненадолго так хорошо, – усмехнулась я, все еще не разрывая визуального контакта с асраи, чье напряженное молчание становилось все красноречивее.

Буквально всем нутром ощущала, что его будто уносит от меня все дальше и дальше, пусть он и шага пока не сделал.

– А я думаю, что причина не в том. Точнее, не совсем в том. Просто Дану – гадкая завистливая баба, хоть и богиня.

– Эдна! – попытался уже надавить голосом Грегордиан, но был опять проигнорирован.

– Вспомни нашу историю! Ей поперек горла встали наши чувства, а особенно то, что ты готов был пойти против всего, против ее воли, ради того, чтобы мы были счастливы. Взялась испытывать тебя и душу на локоть наматывать, доводя до края! И сейчас то же самое повторяется. Сроду ее судьба Алево не интересовала, а тут стоило ему всерьез влюбиться – и нате вам! Явилась – не запылилась и давай все изгаживать! А все почему? Да потому что будь ты хоть сто раз Богиней и творцом целого мира, а простого женского счастья себе не натворишь. Вот ее и бомбит, когда оно у кого-то появляется!

– Эдна, ты реагируешь на все, связанное с нашей Богиней, очень бурно и предвзято, – деспот с удивительной нежностью положил на плечи женщины ладони и поцеловал в макушку.

– Еще скажи, что у меня нет для этого веских причин.

– Есть, но прошу тебя – спокойнее. Ведь есть очень большая вероятность, что она сказала правду.

– Пффф! Какую правду? Что твоего драгоценного советника заморочило магией, и никакой любви и в помине нет и не было? Конечно, так просто и удобно принять такое объяснение.

– Это логично, – наконец подал сильно просевший хриплый голос Алево и перевел взгляд на беременную, а мне показалось, что он этим словно разрубил нечто между нами. – Разве ты сама не говорила постоянно, что знаешь меня, как облупленного, монна Эдна? Скажи, где я и где настоящая любовь?

Кривая циничная усмешка, исказила губы, что совсем недавно целовали меня и шептали слова, от которых пропадала вся гравитация во вселенной, и мне пришлось затаить дыхание, чтобы не выдать резанувшую по обнаженному сердцу боль резким выдохом.

– Прекрати! – ткнула в него пальцем Эдна. – Только что все было реальным, а какая-то божественная стерва пришла, плюнула в твои чувства ядом, и ты сразу от всего отказываешься? Прекрати или я тебя перестану уважать, Алево.

– Неужели ты меня когда-то уважала, монна Эдна? – хохотнул асраи, и фальшь в его тоне сделала рану на моем сердце еще глубже. – Я был уверен, что запас твоего презрения ко мне никогда не истощится.

Он окончательно отвернулся от меня, демонстративно начав игнорировать мое присутствие. Больно-то как… Но разве я не могу его понять? Узнай я внезапно, что моими чувствами и душой так подло и жестоко манипулировали, то разве не возненавидела бы источник этого? И глубоко пофиг бы было тогда, что источник этот сам ни сном, ни духом, факта-то, что пользуясь чем-то настолько глубоко личным из тебя же сделали псевдовлюбленного лоха, ничего не отменяет. Это ведь даже не на озабоченности сыграть и голой похотью зацепить, а чувства, и это реально гадко и безжалостно.

– Алево…! Нет же! – потрясенно покачала головой Эдна, пока мы с ее супругом исполняли только роли молчаливой массовки в этой сцене.

– Монна Эдна, могу я тебя попросить позаботиться обо всех нуждах монны Снежки в ближайшее время? – словно и не слыша супругу босса, попросил асраи с приклеенной непроницаемой улыбкой.

– Но…

– Могу или нет? – оборвал он женщину почти грубо, и она кивнула. – Мой повелитель, я прошу позволения на некоторое время отлучиться из Тахейн Глиффа.

– Как надолго? – глухо спросил деспот, обняв свою поникшую жену со спины.

– Не думаю, что слишком надолго.

– Мое позволение у тебя есть.

Алево кивнул всем разом и пошел к выходу из покоев, оставляя меня и не оглянувшись, а Грегордиан шепнув что-то ободряющее на ухо жене, последовал за ним.

– Альбина… – шагнула женщина ко мне, явно намереваясь утешать, но я выставила перед собой ладонь, останавливая ее.

– Могу я побыть одна? – спросила ее, все еще глядя на дверь. Но внутри уже не жалкая боль была в чистом виде, а еще и гнев.

Все понимаю, для мужика шок был, но и для меня же тоже! И как так вообще? Только что «люблю – трамвай куплю», всех убью-зарежу, и шоу, от которого вся моя душа наружу, а потом бах! – и свалил в закат, бросив меня на чужое попечение в чужом мире, как какой-то мусор? Это как вообще?

– Конечно, можешь, – грустно кивнула Эдна. – Идем, я провожу тебя в мои личные покои. Они все равно пустуют.