– Ты голодна? – извлечения моего бессильного тела из воды я не уловила, но вот невесть откуда взявшийся поток теплого воздуха, моментально высушившего не только кожу, но и наши волосы, заставил вздрогнуть.

– Угу, поесть бы не отказалась, – снова откинула голову на грудь куда-то перемещающего меня Алево и прикрыла глаза, стремясь максимально растянуть смакование ощущения только что пережитой эйфории. Дважды причем.

Оказались мы в роскошной огромной спальне, прямо как с рекламных фоток дорогого отеля: широченная кровать с вычурной высокой спинкой, резными столбами по углам (небось для тех самых пресловутых зарубок), поднятым сейчас балдахином и широкой скамьей в изножье, одна стена – сплошь распахнутые окна с красиво колышущимися бледно-оранжевыми тончайшими занавесями, вместо подоконника еще одна сплошная лежанка с кучей подушек всевозможных форм, пол устлан толстыми шкурами в роли ковров, несколько изящных, прямо-таки паутинно-хрупких на вид столиков с графинами, бокалами и вазочками с какими-то угощениями.

Алево не уложил меня на постель – улегся сам, вытягивая меня поверх своего мощного тела, и подтянул чуть выше, располагая животом прямо на своем снова твердеющем приборе. Терся лицом о мою макушку, оглаживая-лапая повсюду куда дотягивался. И дышал, раскачивая меня на своей широкой груди, отчего накатило такое незнакомое прежде ощущение умиротворения. Как если бы я почти захотела растянуть это состояние и сам момент очень-очень надолго… остаться в нем насовсем… Глупость какая-то.

– Чтобы мы могли поесть, я должен встать и заказать еду мамурам, – сообщил он мне таким тоном, будто я чинила ему в этом какие-то неимоверные препятствия.

– И?

– И для этого мне придется перестать тебя трогать и выйти в другую комнату.

– А что, с этим какие-то проблемы? – я нашла-таки силы приподнять голову, но ладонь Алево пресекла это, опуская обратно лицом в изгиб его шеи и зарываясь в пряди на затылке.

– Прошлый раз ты исчезла, стоило мне это сделать, – проворчал он.

– Ну не по своей воле же. Хочешь сходим вместе, – новая попытка сместиться снова провалилась, асраи притиснул меня к себе покрепче, и я не смогла удержать вздоха огромного удовольствия от такой близости и его настойчивости ее сохранить.

– А по своей воле осталась бы? – спросил любовник, проигнорировав мое крайне щедрое, учитывая состояние полной посткоитальной расслабухи, предложение.

– Тогда или сейчас?

Конечно, правильнее было задавать другие, умные вопросы типа «а в каком качестве?» или «как надолго?», но пока мне просто нравилось лежать на нем, прикрыв глаза, и бубнеть нечто ерундовое.

– Со мной.

Прозвучало как-то очень уж отрывисто и веско, настораживающе я бы сказала. Насколько припоминаю, расстались мы на том, что я его пленница и типа секс-девайс, которому не жить без регулярных курсов фейринской постельной терапии.

– Учитывая, что ты поставщик моего эликсира здоровья – конечно.

– Я не о том спросил, жемчужность моя, – мощные мышцы подо мной напряглись, выдавая изменение настроения асраи.

– Тогда вопрос некорректен. Разве это я та, кто будет решать сколь долго ты будешь рядом?

– А если бы ты и решала, и не было бы проблем с искрой, осталась бы?

Я оттолкнулась от груди Алево, съезжая на постель рядом с ним, и на этот раз он меня не стал удерживать, позволив сесть и уставиться в лицо, напоровшись на очень острый, даже я бы сказала опасный, взгляд.

– Тебе ответ на этот вопрос нужен чисто для самоутверждения что ли? Ну серьезно, я ведь не больная на всю голову, чтобы позволить себе мысль об отношениях с тобой, Алево.

По его красивому лицу скользнула нечитаемая гримаса, а губы исказила усмешка, и я уже была готова услышать нечто насмешливое в стиле «От-но-ше-ния?! Что это? Ты о чем это, детка?» Но вместо этого прозвучало отрывистое:

– Почему?

– Отношения для меня напрямую ассоциируются с чувствами и взаимной эксклюзивностью, а с тобой это может быть исключительно боль от вечной ревности и собственной неспособности стать для тебя единственной. А я однозначно не поклонница сексуальных мазохистских практик, – на последней фразе я даже усмехнуться попробовала, но моя натянутая веселость вдребезги разбилась о пристальный тяжелый взгляд моего любовника.

– То есть я, по-твоему, не стою и попытки?

Что за ерунда вообще? Это же Алево, тот самый, что с первых фраз нашего знакомства начал задвигать мне о преимуществах жарких коротких связей ради удовольствия над типа унылой любовью раз и навсегда. Алево, который в лоб заявил, цитирую: «Когда я не хочу трахаться, твое общество мне ни к чему». Алево, которого я видела в тех причудливых экранах-окнах с сотнями разных женщин! И он задает мне подобные вопросы? Поиздеваться?

– Попытки сделать что? – не стала я уже сдерживать закипевшего раздражения. – Удержать мужчину, который неизбежно оставит твою душу в руинах, когда переступит и пойдет к новым постельным завоеваниям? Разве ты сам допускаешь мысль про «навсегда с одной»?

– Прежде со мной такого не случалось, – никак не отреагировав на мое раздражение, после краткой паузы ответил Алево и все же резко сел и встал, отвернувшись и как будто подводя черту под этой дурацкой темой, чему я не могла не обрадоваться.

Ведь продолжение ее однозначно грозило конфронтацией, что разрушит появившуюся иллюзию уюта и близости, а оно нам надо сейчас? Тут у меня еще вообще никакой информации и понимания в каком положении нахожусь, не хватало еще вызвать злость Алево и усугубить то, что и так может быть паршивее некуда.

Асраи вышел из спальни, до меня донесся его голос из соседнего помещения, но слов я не разобрала, а он почти сразу вернулся.

– Пища скоро будет, – сообщил он, посмотрев на меня, потом в сторону окна, хмурясь и снова притянулся своим взглядом к моему.

– Спасибо, что прислал за мной Илву с Раффисом, – решила я вернуться к общению, но получила только сухой вежливый кивок. – Они сказали, что ты не мог сам прийти за мной. Но на самом деле вовсе и не обязан же был. Спасибо, что не бросил на произвол судьбы.

– Ну я же привык получать все, что хочу, ты и сама это поняла, а тебя я хотел очень сильно, – созволил-таки ответить Алево.

– Повезло мне, – пробормотала, передернув плечами. Что-то прохладой прямо потянуло. – Слушай, если ты здесь, ну то есть, в вашем мире, то это означает, что задание вашей Богини ты выполнил?

– Частично, – поморщился Алево.

– Это как?

– Твоего биологического отца я… мы поймали. На этом все пока.

– И… какой он?

Асраи отмерз, сел рядом, протянул руку и провел легонько пальцами по моей щеке и губам, глядя уже задумчиво, а не со скрытым гневом, и теперь замерла в изумлении я, наблюдая за тем, как цвет радужки в его глазах меняется с ярко-зеленого на интенсивный голубой и обратно. Как если бы там клубились два потока, то и дело вытесняя друг друга, но не смешиваясь. Завораживает нереально!

– Ты унаследовала его черты, хотя ему очень далеко до твоего совершенства, – тихо сказал мужчина.

– А? – вздрогнула я, оторвавшись от созерцания и поняв что получила ответ на свой вопрос. – Ты о внешности? А какой он… – Добрый? Хотя бы на первый взгляд. Жестокий и мерзкий, каким я его всегда представляла? Безразличный? Или хоть иногда, хоть немного переживал о нас, своих потомках, которых обрекал на умирание уже в момент зачатия.

– Меня ничуть не интересовал его внутренний мир и общение с ним, если ты об этом, жемчужина моя.

– Не говорил с ним?

– И словечком не обмолвился. Моей целью было как можно скорее добраться до тебя, а не интересоваться взглядами на существование проклятого туата.

– А у меня есть еще… – «братья и сестры» я выдавить из себя не смогла, вспомнив повеление долбаной Богини, и поправилась, опуская глаза. – Были?

Представить, что на руках мужчины, только что ласкавшего и обнимавшего меня, есть кровь моих родных, пусть я их и не знала, детей… Внутри все сжалось и перевернулось. Приказ Богини, который он исполнил, потому как нельзя ослушаться. Мне, как человеку своего времени и восприятия мира, понять такое сложно. Мы привыкли поминать высшее существо, творца чисто машинально. Бог с тобой. Господи помоги. Слава Богу. Он как бы есть, но считаем ли мы его чем-то реальным? Все знаем о заповедях и о том, как делать не нужно, но кто по ним живет-то? Не я уж точно. А Дану вполне себе реальна, и силу, которой она обладает, я на своей шкуре ощутила. Она пришла и забрала меня, закинув черт знает куда. Ну и как посметь ослушаться такого бога-монстра?

– Ага.

– И…

– И все еще есть.

Я вскинула голову и рванулась к нему, оседлав колени Алево и обхватив его щеки раньше, чем поняла что делаю. Вдохнула, но он тут же настойчиво прижал пальцы к моим губам, не давая вырваться ни единому слову, и покачал головой.

– Я не знаю почему сейчас здесь, с тобой. Проход в Завесе, прежде закрытый для меня до выполнения задания, пропустил. Я ожидал встретить сразу Дану, ожидающую моего доклада, но ее не было. Она не появилась до сих пор, но это не значит, что не придет в любую секунду и не сделает… да что угодно! – обнимающие меня руки снова стали напрягаться, превращаясь в железные удерживающие оковы, – Снежка, каждая наша секунда вместе может быть последней. Я готов спорить, торговаться, выслуживаться как дрессированный сын собаки из вашего мира, даже сражаться, но понятия не имею поможет ли это, каковы планы Богини и существует ли что-либо, способное их изменить.

– Почему ты решил, что они есть?

– Она забрала тебя… – светлые брови асраи резко сошлись, образовав глубокие складки, и на мгновенье он оскалился, как будто нечто причинило ему краткую, но сильную боль, – и были часы, когда я считал тебя мертвой. Но ты жива, значит нужна ей зачем-то.

– Зачем?

Смотреть на Алево вот такого, кажется впервые на моей памяти обжигающе-откровенного мне было больно. Больно от того, что он такой творил с моей душой нечто необъяснимое, огромное, распирающее изнутри ребра, как если бы ему там катастрофически не хватало места и оно рвалось наружу. Адская смесь нежности, радости и тоски по тому, чему не бывать и быть не может.

– Да зачем угодно, жемчужина моя! Для чего-то серьезного и нового, поиграть от скуки, убить как-нибудь затейливо… Это Дану, Снеж, это – Дану.

Я вспомнила встреченных мною прекрасно-ужасных существ этого мира, Белых дев, о которых рассказывала Илва. Творения этой Дану, самим фактом своего существования подтверждающие слова Алево.

– Кажется, начинаю понимать почему Эдна ее так «любит». Но я спросила не о том. Зачем тебе все это. Я. Не наигрался еще?

– Точно, – сверкнул он на меня глазами.

– Ну что же, тогда давай поторопимся оба наиграться досыта, пока у нас есть такая возможность. – Я приподнялась на коленях и надавила на плечи Алево, вынуждая его откинуться на спину.

Жить с постоянным ожиданием какой-то жопы, весьма вероятно фатальной, мне не привыкать. Сейчас и с этим мужчиной можно это делать еще и в кайф, сколько бы ни осталось. И дурой буду, если откажусь или начну морочиться размышлизмами в стиле «а вдруг все это вранье, и Алево мною опять бесстыже манипулирует, чтобы я согласилась не только на роль его постельной игрушки, но и исполняла ее с энтузиазмом по собственной воле» не стану. Уж точно не сейчас, когда он жрет меня опять дико голодным взглядом и готов ко всему, чего сама же и желаю от него получить. Не тогда, когда сжимает в своих руках так, как если бы не собирался отпускать никогда. Не тогда, когда у меня внутри ноет от боли, что он так далеко, не во мне.

– Досыта тобой? – ухмыльнулся Алево в той самой своей порочно-неповторимой манере, от которой я разом начинала и себя чувствовать его добычей, и сама хищно хотела употребить по-полной. – Я – порождение магического мира, жемчужина моя, но вот в это чудо почему-то не верю.