Дуракам везет — гласит одна из пословиц моего народа.

Наверное, входя в Живую Башню, мы и были такими дураками — наивно было полагать, что Велиор Вортекс, старое золото, не раскроет нашу подноготную. Тем не менее он не ожидал такой прыти от двух серебряных Восходящих — и теперь сидел в Кувшине. Вероятно, сказался недостаток боевого опыта — недаром Белый Дьявол предупреждал Эриния, что любые Атрибуты и Навыки нужно закалять в настоящих испытаниях… И, конечно, неожиданное усиление Морвейн сыграло свою роль — такой выходки Заклинательницы никто не мог предвидеть!

Однако сбежать нам не дали.

Звон! Мы словно на всем ходу влетели в стену, золотой столб Переноса размазался и застыл дрожащим сиянием, а меня (да и все вокруг) резко сковала неподвижность — будто часть мира внезапно заморозили. Я все еще видел смутные очертания полусферы Бассейна Душ совсем рядом, снующие вокруг него размытые силуэты, обычные и крылатые — и по их бешеной скорости понял, что мы угодили в нечто вроде ловушки замедленного времени. Скай успела предупредить о хронозахвате, замедлении скорости субъективного времени в сто сорок четыре раза, блокировке мобильности и энергетических сигнатурах ранга «золото-10» в пределах прямой видимости, но и только. Единственное, что мы успели сделать, — это бросить Счастливую Монету, потому что прямое противостояние с врагом, который в сто пятьдесят раз быстрее — совершенно бессмысленно.

Но и она не успела упасть, застыв в воздухе. Я пытался двигаться, но не мог, и то же самое происходило рядом с Винсентом. Мы словно попали в бесконечный стоп-кадр, вокруг которого продолжал с безумной скоростью вращаться остальной мир. Ясно было одно — это полное фиаско, мы вляпались в серьезнейшие неприятности!

Тем временем кусок замороженного пространства и времени вместе с нами переместили в иное место и время, потому что теперь вокруг виднелась только бесконечная синева и несколько слепящих световых пятен. А затем размытая граница «стоп-кадра» дрогнула, и внутри материализовались они.

Трое. Все — золото. Чистокровные кел — безупречные лица высокомерных полубогов, льющееся золото волос, крылья, сотканные из света, и такая же мерцающая броня. Сложные подкожные венцы с глифом «третьего глаза», в руках — жезлы, выглядящие шедевром рунных технологий. Эти воины явно принадлежали к другой ветви Народа Кел — самой опасной из тех, что встречались мне в Вечности!

Скай: Идентификация: Кел Эммис, золото-10, превышение стандартных параметров. С высокой долей вероятности — стражи или инквизиторы. Все три субъекта представляют критическую угрозу!

Псы Вечности! Я уже видел эти фиалковые глаза и неподвижные лица — в осаннах Белого Дьявола. Те были иными, но ошибка исключена — нас поймали именно те, кого стоило обходить десятой дорогой.

Время внутри вроде бы текло одинаково, но мы по-прежнему не могли шевельнуть даже веком, а Скрижаль оставалась недоступна. Счастливая Монета так и зависла в верхней точке броска, будто попавшая в паутину муха.

— Во имя Вечности, — поднял жезл тот, что был в центре. — Вы лишены прав до выяснения статуса и обстоятельств преступления.

В его голосе прозвучали металлические обертоны. Преступления? Значит…

Нас смогли так быстро обнаружить и перехватить, только если Велиор Вортекс заранее дал сигнал. Значит, кел все-таки запер Башню в попытке не дать нам сбежать, а дальше просто убаюкивал бдительность Истинных, изображая жадного и недалекого коллекционера. Он ждал прибытия Псов — и только неожиданности в виде Живых Цепей, связки двух когиторов и новых способностей Морвейн позволили вообще выйти из его цитадели! В противном случае нас бы взяли прямо там, не позже чем через минуту-другую — все-таки даже инквизиторам Вечности необходимо время.

Полный провал…

— Они? — спросил второй крылатый с нетерпеливым презрением.

— Они, ошибки быть не может, — ответил третий. — Проверь Скрижали.

Их жезлы окружили нас трепещущим рунным фреймом — золотой венчик странного сканирования. Я бы хотел что-нибудь сделать, но, увы, полная свобода в нашем стоп-кадре была предоставлена лишь Псам Вечности.

— Этот пуст. Золотое Копье и драконье оружие Истинных. Из коллекции Вортекса.

— Второй?

— Тут интереснее, — на лице кел, с легкостью сканирующего мою Скрижаль, появилась злая усмешка. — Много любопытных Рун. Набор для маскировки отражения. Живые Цепи. Небесный Ястреб. Заклинательница Душ.

— Вортекс? Его Башня?

— Не вижу их в Скрижали. Возможно, вложены или уже скрыты.

— Шпионы Истинных.

— Вне всяких сомнений. Отражения созданы совсем недавно, точка входа вовне. Но этот вдобавок смердит Контракцией. Два золота и маскирующийся знак, — длинный палец небрежно указал на мой аграф. — Пайцзы нет.

— Тайный фактотум?

— Сейчас узнаем.

Центральный Пес шагнул вперед, «третий глаз» в его подкожном венце зло сверкнул Звездной Кровью. Я узнал голубой луч — Сияние Разума, то самое безжалостное Заклинание, с помощью которого Азимандия сканировала своих жертв. Но я не ощутил ничего, никакого давления, никакого проникновения в сознание — подарок Хитрейшего полностью защищал от подобных воздействий. Спустя пару секунд это понял и инквизитор:

— Иммунен к менталу. Интересно… Посмотрим второго.

Винсент, к сожалению, не обладал моими преимуществами. Его изучали дольше, не меньше тридцати секунд, а когда закончили, в голосе допросчика сквозь металл прорезалась живость. И… страх?

— Клейма Истинных! Но многое не скрыто. Лорд Вортекс в его Скрижали! — жезл резким движением указал на меня. — Вернее, в Скрижали его Существа. Его душу похитили вместе с Башней.

— Существо?

— Золотая нео в Руне. Черный аниматург из прислуги душеторговцев. В ее Скрижали… очень много душ. Не для торговли, вне всякого сомнения.

Пес Вечности с интересом и улыбкой, не сулившей ничего хорошего, пристально вглядывался в мое лицо.

— Очень любопытные… экземпляры. Они не из Ордена.

— Истинные? — в голосе спрашивающего появилось удивление.

— Заговор Тысячи Братьев, — коротко ответил старший, опуская жезл и открывая золотую Скрижаль. — И предтечи вне санкционированной иерархии. Тут замешаны многие силы… Я вызываю Хранителя!

Два других инквизитора синхронно отступили назад, будто подбираясь. Замолчали — а над рукой говорившего появилась сложная гексагональная Руна, очень напоминающая пайцзу, что пытался всучить мне Хитрейший. Она ярко вспыхнула, губы Пса шевельнулись, будто произнося некий код, а затем… затем в нашей небесной клетке появилась четвертая фигура.

О боже! Я вовсе не горел желанием познакомиться поближе со всеми Хранителями Вечности — по правде говоря, встреча с каждым была тем еще испытанием, однако Незримый, кажется, решил посмеяться надо мной.

Палач.

— Палач, — сказал Ледяной Кузнец, вводя в сферу новую фигуру. Не слишком примечательную — три звезды атаки, две защиты. Но особенность… ее «уникальная способность», заставила меня нахмуриться.

— Лед слышит: запомни эту фигуру, Сигурд. Она подобна герою и часто вводится в игру как его противовес. Может казнить любую другую фигуру, используя «Приговор»… — Кузнец сделал паузу и продолжил, — Иногда выброшенные из сфер фигуры можно вернуть или заново призвать — с помощью владыки, некроманта, камня хаоса… Но не в случае, если их казнил Палач. Его приговор — окончательный, без права на воскрешение. Абсолютная смерть.

С виду Палач вовсе не выглядела страшной.

Невысокая, тонкая, обманчиво похожая на человека. Длинное, идеально подогнанное асари цвета прогоревшего пепла, стянутое черным поясом, вместо хэлио — изящный наплечник из матового металла, будто впитывающий свет. Фарфоровая кожа, на которой едва заметно мерцали руны, постоянно меняющие форму, сложная плетенка черных волос. Лицо — застывшая маска с двумя холодными провалами глаз. Тонкий обруч над ними, чей ромб-окно пульсировал небесно-голубым глифом, изображающим… весы. Тончайшая балка с крохотной стрелкой, чье колебание означает… жизнь или смерть?

Блестящие Кел Эммис на ее фоне будто съежились, утратив всякое значение. Палач, та самая, которую старался не упоминать Белый Дьявол, была страшнее любых крылатых. Я будто хлебнул битого стекла — резкая, колючая, всепоглощающая аура мгновенно пронзила все вокруг. Так, словно мы попали под оглушающий, сбивающий с ног ливень, смеющийся над жалкой человеческой сущностью. По мнению инквизиторов, я был иммунен к менталу, да к тому же заморожен в странной неподвижности, однако, несмотря на это, небесная мощь Хранительницы продрала до костей.

Скай: Командир, ключевое предупреждение! Субъект идентифицирован как Палач — шестой Хранитель Вечности. Мощность превышает все известные параметры. Уровень угрозы: экстремальный. Рекомендации по выживанию…

Когитор помедлила — впервые за все время — и добавила:

Сопротивление бессмысленно. Рекомендую избегать прямого взаимодействия любой ценой. Выживание вероятно только в случае вмешательства извне. Перехожу в пассивный режим…

Ее иконка погасла.

Я бы закричал, если бы мог. Если бы тело слушалось. Скай ушла, пытаясь остаться незамеченной, в разуме билась единственная мысль.

Это конец.

Палач обменялась взглядами со своими Псами. Затем лениво взмахнула рукой — и ее прислужники вновь обратились в золотые размытые пятна за пределами временной клетки. А ее взгляд устремился на нас, точнее — на меня.

Лезвие небесного хирурга, вскрывающего плоть ради истины. Прикоснулось, обжигая прикосновением, — и отдернулось, забрав с собой кое-что, принадлежащее мне. Аграф Стойкого Разума оказался в руке Палача — не сорванный, не сломанный, аккуратно снятый, как сургучная печать со старого письма.

— Надо же, — процедил ровный холодный голос. — Интересная пташка.

В ромбе ее венца качнулась стрелка весов. Холодея от ужаса, я понял, что Палач способна с такой же легкостью вырвать из моей Скрижали любую Руну, достать душу из тела, а разум распотрошить в поисках улик. Точно так же, как я делал с Кнутом или Вероникой Максвелл, только небесная Восходящая была неизмеримо могущественней. И пощады от нее ждать не стоило… И столь же ясно понял, что Белый Дьявол предвидел это, поэтому и настаивал на Печатях Тайны, поэтому и не хотел открывать мне своих тайных замыслов…

— Тайны, — сказала Палач. — Посмотрим, что ты там прячешь.

Брошенная в отчаянии Монета по-прежнему висела в воздухе — я попытался сконцентрироваться на ней, но ничего не вышло — мой разум будто сплющил беспощадный тысячетонный пресс, причем со всех сторон одновременно, и чужие пальцы принялись перелистывать слои памяти, забираясь все глубже. Она видела все, что знал я, — в Единстве и Вечности, упуская лишь области, прикрытые Печатями Тайны. Только они были островками надежды в море отчаяния. Скай защитила ими многое, но не все…

— Измененный предтеча, — констатировала Палач с легким презрением. — Твоя память кишит клеймами Истинных, как труп Единства — Червями… Думаешь, они спасут тебя? Или, может, надеешься на своего покровителя?

Я вдруг понял, что вот таким же образом это… существо пролистало сотни Восходящих. Нео, настоящих Истинных, осколков Единого — таких как Белый Дьявол и иных, несоизмеримо более сильных, чем я. Сопротивление бесполезно — сказала Скай. Когитор была совершенно права — другое дело, что не имела смысла и полная капитуляция. Хотел я этого или нет — Палач все равно все узнает. И сделает с нами то, что посчитает нужным…

— Белый Дьявол, — зловеще произнесла Палач, и стрелка ее весов качнулась еще ниже. Она увидела моего вселенца — и полезла еще дальше, в темные глубины памяти, откуда тут же хлынули странные, необъяснимые видения, что всегда сопровождали попытку приподнять крышку черного ящика моей памяти. Растерзанный ее когтями, колеблясь на грани забытья, я вновь увидел…

Серебряный, мигающий тревожными огнями тор Мира-Кольца и отдаляющийся причальный док с застывшей громадой ковчега.

Огромная сфера, парящая в воздухе, — золотая, многовыпуклая, окруженная ярким голубым сиянием и множеством призрачных отростков, один из которых заканчивался… в моей груди?

Воронка, синяя, как смерть, и кошмарно бесконечная, засасывающая, в которую я летел, проваливался, не в силах остановиться.

Неужели это и есть смерть?

А затем все прекратилось. Внезапно. Когти ее воли медленно и осторожно вышли из раскрытой раны моего разума. Сквозь прищуренные веки и застилающие глаза слезы я видел, что глиф в ее венце изменился, превратившись в символ, служащий в Языке Кел символом загадки.

— Так, — сказала Палач, и сквозь пленку непроницаемости в ее голосе впервые прорезалось что-то очень живое. Злоба? Угроза? Досада? — Хитрая тварь!

А потом она сделала то, чего я никак не ожидал от суровой Хранительницы Вечности, явно косплеящей Фемиду.

Грязно выругалась.

Когда мой взгляд вновь обрел резкость, Счастливая Монета изменила свое положение — она была уже в нижней точке траектории. А мгновением спустя — с легким звоном коснулась пола.

— Воу-воу! — с легкой насмешкой произнес знакомый голос где-то совсем рядом. — Чего желает моя высокая госпожа?

— Ты! — это прозвучало как удар плети. Судя по шороху, Хитрейший в ответ решил молча поклониться. Неестественно долгая пауза — похоже, эти двое обменивались взглядами, в которых совсем не было любви.

— Как ты посмел? — в голосе Палача завибрировала злая, обвиняющая угроза. — Как. Ты. Посмел?

— Леди во гневе просто прекрасна, — насмешка в голосе Хитрейшего стала заметней. — Но злость мешает ей формулировать мысли. Как я посмел что? Явиться на ее высокий суд без приглашения?

— Не играй словами! Как ты смеешь лезть своими грязными лапами в великий замысел?

— Я просто стараюсь для общей цели. А вот разгневанная госпожа мешает. Прямо сейчас. Пусть леди вспомнит разговор в Тысячелетнем Замке. Нас просили не вмешиваться.

— Не вмешиваться? Именно поэтому ты увяз в играх с предтечами и кое с кем… похуже? — холодно осведомилась Палач. — Да как ты смеешь — ты, покрывающий преступников?

— Хотелось бы обойтись без детских препирательств. Или леди хочет побраниться на потеху всей Вечности? — Хитрейший, кажется, зевнул, и я мысленно добавил ему очко — мой неожиданный спаситель держался спокойно и уверенно. Неужели снова пришел меня спасать?

— Ты сам достоин суда! Ты потворствуешь краже душ этими нео. Ты тайно помогаешь нашим врагам.

Глиф в ее венце превратился в ярко-голубой пылающий молот. Приговор?

— Это, моя леди, не обычные нео, — Хитрейший спокойно пропустил мимо ушей поток обвинений. — Собственно, это и не нео вовсе. Это предтечи, как ты заметила. И не совсем обычные.

— Они нарушители. Кел-лорд Велиор Вортекс…

— Печальное недоразумение, но я берусь его урегулировать, — прервал ее Хитрейший. — Без лишнего шума и ко всеобщему удовлетворению сторон.

— Дело не только в похищении души кел-лорда. Предтечи снюхались с осколками Забытого! — прошипела Палач. — И ты… Я все видела. Ты помогаешь пробудить Тысячу Братьев! Отпечатки твоих лап остались на многих сферах!

— Я просто наблюдаю. С интересом, конечно. Но и леди наблюдает, не так ли?

— Ты что, думаешь, никто не видит, что ты пытаешься возродить наших врагов?

— На этот счет среди Хранителей есть разные мнения, — не меняя насмешливого тона, ответил Хитрейший. — Некоторые считают, что после того, как Защитник погиб, мы обязаны идти на… некоторые компромиссы.

— Ты предал нас! — Палач шагнула вперед, ближе, и мир, кажется дрогнул. — Предал Вечность! Заигрался с наследием Забытого, продал будущее ради своих тайных ставок!

— Ну, будущее штука дорогая, — все так же безмятежно отозвался Хитрейший. — Если уж торговать, то только по-настоящему ценным. Скажем… Истоком, например? Но давай вернемся к нашим… несчастным предтечам. Если леди навредит этим смелым, но весьма непредусмотрительным юношам, наши договоренности окажутся нарушены. Думаю, леди должна отпустить их.

— Я сожгу крылья твоих пташек, Хитрейший, — медленно проговорила Палач. — Уничтожу их души и сотру саму память о них. А тебя — ввергну под суд Хранителей Вечности!

— Ах, как страстно, прямо мурашки побежали! — я не видел его, но Хитрейший будто потянулся, как сытый кот, проснувшийся в солнечный день. — Так приятно, что леди столь неравнодушна к моей скромной персоне… Но снова напоминаю о наших договоренностях, скрепленных Ключами. Посему — казнить их ты не можешь. Сковать и задержать тоже. Даже ты, моя…

Издевательски выделенное «моя», кажется, стало последней каплей.

— Я могу сделать с ними все что угодно, — прорычала Палач. — Как и с тобой, хитрая тварь!

В ее руке материализовался сияющий синим пламенем молот, а границы нашего узилища обрели очертания цепей. Внезапно стало ясно, что ставки очень высоки. По сгустившемуся напряжению мне показалось, что эти двое готовы броситься друг на друга прямо сейчас, как звери, запертые в клетку.

— Конечно, можешь. Но не должна. Кажется, моя леди опять вообразила себя Той-Кто-Закон, — притворно вздохнул Хитрейший. — Или хочешь устроить небольшую войну в Вечности? Полководцу, к слову, сейчас не до драки…

Он ее явно провоцировал. Грубо и прямо — как будто Палач обычная эмоциональная стерва, а не небесная Восходящая с зашкаливающими Атрибутами Разума. А я вновь сообразил, что мы могли оказаться лишь поводом, приманкой, на которую клюнула крупная добыча. Это не Хитрейший пришел нас выручать — он тщательно организовал ситуацию, в которой мы обязательно попали бы на разбирательство к Палачу. Ведь он мог легко провернуть сделку с Вортексом и столь же легко помочь нам замести следы. Но не стал. И Белый Дьявол предвидел что-то подобное, поэтому и не доверил мне свои тайны, однако все явно пошло не по его сценарию. Итак, для чего же мы здесь? Неужели задача проста — заставить Палача действовать?

В этот момент стены нашего стоп-кадра вновь дрогнули. Вокруг него замелькало множество других силуэтов, огромных и крылатых, разлилось нестерпимое сияние — и внутрь вошла третья сила.

Еще одно небо — и, судя по тому, как замерла Палач и почтительно замолчал Хитрейший, еще один из Хранителей Вечности. Если бы мог, я бы застонал — ну сколько можно испытаний на сегодня?

Этот вырос из света, как древо, будто присутствовал здесь, а теперь просто позволил себя увидеть. Призрачный, окутанный призрачными же одеяниями и непостоянный — лишь контуры, намеки на черты: профиль мудреца, юное лицо с древними глазами, воин, философ, пророк, сжимающий посох — единственную константу, сотканную из застывшего света.

— Довольно, — голос нового Хранителя показался эхом из глубин. — Ваши игры зашли слишком далеко.

— Предвестник, — сказал Хитрейший.

— Предвестник, — произнесла Палач. — Рассуди нас.

— Ваш спор не должен менять замысел, — сказал третий Хранитель так, будто объяснял детям таблицу умножения. — Руна уже брошена, путь избран. Предтечи неприкосновенны.

— Они связаны с Забытым, — в голосе Палача дрожал сдерживаемый гнев. — Его осколки ползают по Единству. Я видела!

— Хранительница Закона, твоя мера точна, — спокойно и даже чуть печально произнес Предвестник. — Но нарушение — часть возвращения утраченного. Справедливость не стоит замысла. Цена этих душ слишком велика. Они — не твои.

Он перевел взгляд на Хитрейшего и продолжил:

— Ваши игры заставляют нить замысла трепетать. Среди Хранителей нет согласия, нет второго броска Хроноса. Переплетая судьбы, помни — у нас не будет золотого войска, чтобы снова покарать детей Забытого.

Предвестник говорил так, словно уже видел все возможные исходы этого разговора и знал, чем все закончится. А может, так оно и было? После его слов воцарилась долгая пауза.

— Предтеч я не трону — пока, — наконец процедила Палач. Глиф весов в ее венце вновь качнулся, приходя в горизонтальное положение, огненный молот исчез. — Во имя великого замысла мой суд… подождет.

— Неужели леди проявила мудрость? — заметил Хитрейший. — Как замечательно… и необычно.

— Ты отвратителен, — прошипела она в ответ. — Ты предатель. Я доберусь до тебя.

— Пожалуйста, пожалуйста. Всегда рад видеть леди в хорошем настроении… — парировал Хитрейший. — А сейчас — отпусти мальчиков вовне. Они нужны нам живыми. Ты же любишь порядок? Ты снимаешь обвинения, я закрываю претензии Вортекса.

— Тварь… Ты прав, Предвестник, у нас нет ни согласия, ни золотого войска, — Палач повернулась к третьему Хранителю. — Но не заблуждайтесь. Я не оставлю осколков Забытого. Они не входили в соглашение. Я знаю, где прячется один из них.

На ее лице — впервые за все время — появилась злая улыбка.

— И я выпущу своих Псов.