По дороге в крематорий начинается дождь. Ханна даже рада. Она смотрит в окно машины на рыдающий мир и чувствует, как слезы стекают по ее собственным щекам, прежде чем впитаться в воротник черного пальто.

– Ты в порядке? – шепчет с соседнего сиденья Эмили и сама же с упреком качает головой. – Извини. Дурацкий вопрос. С чего тебе быть в порядке?

Водитель катафалка ведет машину молча. Он привык к тому, что пассажиры часто плачут в салоне лимузина. Коробка с бумажными салфетками между задними сиденьями – красноречивое тому свидетельство. Ханна не знает, какие инструкции он получил, но ему наверняка известны некоторые обстоятельства, что привели их сюда. Это не обычные похороны человека, утомленного преклонным возрастом, преждевременно скончавшегося от рака, инфаркта или от одной из тысяч других естественных причин.

Нет, налицо настоящая трагедия, ни больше ни меньше. На Ханну внезапно наваливается обида из-за того, что рядом с ней здесь должен был бы, по идее, сидеть Уилл, держа за руку, однако его нет, и ей приходится выполнять свою обязанность в одиночку. А еще досада на Хью и на собственную беспросветную глупость.

Обида пронзает ее, как разряд молнии. Катафалк останавливается перед крематорием, и Ханна находит в себе силы встать и с грузной неторопливостью пройти по гравиевой дорожке к тому месту, где ждут остальные – Райан в инвалидной коляске, Белла. Они сочувственно обнимают Ханну.

Нет, она переживет.

Ребенок в утробе бьет ножкой, скорее, даже просто давит на стенку матки. Ханна видит, как натянулась черная ткань, и приспосабливаясь к давлению, занимает позу поудобнее.

Они оба это переживут.

– Готова? – спрашивает Эмили.

Ханна кивает:

– Лучше, чем сейчас, не будет.

– Мы с тобой, – говорит Райан.

Ханна опять кивает и выдавливает улыбку.

– Его родители уже в часовне, – говорит Белла. – Нам тоже пора. Ты готов, Райан?

Ее муж кивает, щелкает ручкой управления инвалидной коляски и начинает медленный подъем по рампе к часовне крематория.

Ханна не знает, что увидит внутри. В прохладном полумраке стоят двое, их головы опущены, предстоящая встреча с ними вызывала у Ханны дурные предчувствия. Что она может им сказать? Что вообще можно сказать родителям, которых настигло самое страшное горе – смерть сына?

В итоге ей не приходится ничего говорить.

Мать покойного подходит и молча обнимает ее. Они стоят рядом в пятне света, падающего из окна. Их окружает сине-зеленое море витражей. Начинает звучать орган, Ханна вытирает глаза, все поворачиваются в сторону священника, произносящего: «Мы собрались здесь, чтобы почтить память Хью Энтони Блэнда».

И только сейчас Ханна осознает, что все действительно позади.