С новой сигарой в зубах Веннер расхаживал по кабинету и, бурно жестикулируя, срывал зло то на албанце, который умудрялся одновременно жевать жвачку и курить травку, то на русском.

– Ребята, мы влипли. Влипли по-крупному.

Он вытащил изо рта сигару и до мяса вгрызся в указательный палец.

– Надо вытащить Юрия из больницы, пока не очухался, – заявил немногословный русский.

– Либо вытащить, либо заставить замолчать, – бросил Веннер.

– Я брата убивать не стану, – буркнул тот.

– Ты работаешь на меня, Роман, и будешь делать то, что тебе велят.

– Значит, не работаю на тебя.

Веннер метнулся к нему:

– Слушай, кусок дерьма. Если бы не я, быть тебе и дальше трактористом на Украине, поэтому не вздумай брыкаться, иначе вышибу пинком под зад. И что с тобой станет?

Русский угрюмо промолчал.

– Я разберусь. – Албанец выразительно провел ладонью по горлу.

Русский шагнул к нему вплотную, он был на добрую голову выше боксера.

– Тронешь моего брата – я тебя убью.

Не переставая жевать, албанец насмешливо посмотрел на него, дважды затянулся косячком и выпустил дым.

– Я подчиняюсь мистеру Смиту. Как он решит, так и сделаю.

– У нас есть куда более насущная проблема, – вмешался Веннер. – Гребаный придурок Джон Фрост – Гидни – со своими сраными метеосводками составил один неверный прогноз.

Оба мужчины озадаченно взглянули на него.

– Кислотный дождь! Плохой день для его шевелюры.

Русский ухмыльнулся; лишенный чувства юмора албанец ничего не понял. Тело Синоптика он поместил в бак с серной кислотой, все по схеме. Через пару дней кости перекочуют в соляную кислоту, и Энди Гидни растворится без следа.

– Проблема в том, что мы не знаем, каких дел он натворил и не сболтнул ли лишнего, – пояснил Веннер. – Про мобильный Фрост наврал?

– Он был у него в машине, – кивнул албанец. – Включенный.

– А мы ведь знаем, чем это грозит.

Оба подручных закивали.

– Через сотового оператора полиция может отследить его маршрут, когда и куда он следовал. Джентльмены, боюсь, пора сматывать удочки. Пересидим в Албании, пока все не уляжется.

– Я бы лучше остался, – возразил русский.

Веннер ударил себя в грудь:

– Мне пятьдесят девять. Думаешь, я бы добровольно провел хоть часть оставшейся жизни в этой сраной дыре, если бы не острая необходимость? Там ни одной нормальной бабы нет, кругом страшилы. Здесь мы осели, потому что нам нравится. Но вы, ребята, капитально облажались.

– Где? – разозлился русский.

Веннер как будто удивился вопросу:

– Где? За Миком следили от Кемптауна до центра Брайтона…

– Но я оторвался от хвоста на парковке, – перебил албанец.

– Да… и оставил там долбаный «гольф».

– Ничего страшного, потом заберу.

Пропустив его реплику мимо ушей, Веннер обрушил свой гнев на русского:

– Твой идиот-братец привлек внимание полиции, потом угодил в аварию, в результате легавые наложили лапу на ноутбук с нашим фильмом про д’Эта. И ты спрашиваешь, где вы облажались?

Русский молчал.

– Поступим так, – примирительно произнес Веннер. – Сейчас отснимем кино с супругами Брайс, избавимся от них и свалим. Сначала обеденным рейсом в Париж, а оттуда рванем дальше. Все ясно?

Подельники нехотя кивнули.

– Где будем снимать? – спросил албанец.

– Здесь, в этой комнате. У меня возникла парочка занятных идей. Мистер Брайс доставил нам массу неприятностей, пусть помучается. Но сначала мы развлечемся на его глазах с миссис Брайс. Роман, – обратился Веннер к русскому, – тащи их сюда. Ноги освободить, рот заклеить скотчем. Обожаю его срывать.

При мысли о том, что он сделает с Брайсами, Веннер воодушевился и что-то замурлыкал себе под нос.