– Водку с тоником, – попросила Клио Мори.

Официант повернулся к Рою Грейсу.

– А мне «Перони», – заказал тот, однако после недолгого раздумья решил взять что-нибудь покрепче пива (конечно, ему еще за руль, но пока об этом можно не волноваться). – Хотя нет. Лучше принесите большую порцию «Гленфиддиха» со льдом.

Они сидели за дальним столиком в «Латино» – итальянском ресторанчике в Лейнсе, неподалеку от побережья Брайтона. Грейс мог выбрать другой, более модный ресторан вроде «Отель дю вин» или более оригинальный вроде «Бланш-хауса». В общем, любое из множества заведений, куда он никогда не водил Сэнди.

Но почему же выбор пал на их любимый ресторан?

Хороший вопрос. Может, в знакомом месте он чувствовал себя увереннее, а может, это был очередной гвоздь в крышку гроба их с Сэнди прошлого.

Среди персонала мелькали знакомые лица, кое-кто помнил Грейса – если не по имени, то хотя бы в лицо – и приветствовал его как старого друга, которого здесь уже не чаяли увидеть. В ресторанчике царило обычное для субботнего вечера оживление, и к девяти часам – позже, чем надеялся освободиться Грейс, – все столики были заняты.

Назначенная на половину седьмого планерка затянулась, плюс суперинтенданту пришлось задержаться, чтобы внести новую информацию, хотя за день они продвинулись вперед только по одному пункту.

Белла разыскала Джастина Ремингтона, бывшего парня Джейни Стреттон, – он только утром прилетел из Таиланда, где проводил медовый месяц. После встречи с ним Белла пришла к выводу – подкрепленному визовыми отметками в паспорте, – что Ремингтона можно смело вычеркивать из списка подозреваемых.

Констебль Николл обошел с фотографией Джейни Стреттон все бары, пабы и ночные клубы в Брайтон-энд-Хове, но безрезультатно. Серьезную зацепку обнаружил Джон Рай из отдела по расследованию киберпреступлений.

Экспертиза ноутбука свидетеля, которого Брэнсон опрашивал не далее чем сегодня утром, выявила, что данный свидетель, очевидно сам того не подозревая, проследовал хитроумным маршрутом к серверу в Албании. Та же самая маршрутизация, те же IP-адреса и протоколы были найдены в компьютере, изъятом у подозреваемого в крупномасштабном распространении детской порнографии, чьим расследованием занимался Рай. Владелец компа, некий Реджинальд д’Эт, уже привлекался за преступления на сексуальной почве, отсидев два строка за жестокое изнасилование и распространение детской порнографии.

Д’Эт – в данный момент главный свидетель обвинения в деле против русского криминального синдиката, действующего на территории Великобритании, – прятался на конспиративной квартире, предоставленной ему в рамках программы защиты свидетелей. После планерки Грейс битый час просидел на телефоне, беседуя с бюрократкой из ПЗС, ухитрившейся довести его до белого каления своим категорическим отказом передать трубку кому-нибудь, кто может санкционировать встречу с д’Этом. Под конец бюрократка сообщила разъяренному суперинтенданту, что ему позвонят завтра в десять утра.

Клио сидела напротив него за столиком, заставленным сверкающей посудой и бокалами. От ее красоты захватывало дух. Ее волосы блестели в мерцающем пламени свечей, глаза – словно лед, озаряемый солнцем. Аромат парфюма завораживал, обволакивал, перебивая соблазнительные запахи раскаленного оливкового масла, жареного чеснока и рыбы, доносившиеся из кухни. С каждым вдохом Грейс заводился все больше.

Сказать по правде, в облике Клио его возбуждало все, начиная от очаровательного вздернутого носика, алых, словно лепестки розы, губ, ямочки на подбородке и заканчивая элегантным кремовым пиджаком, свободной, с низким вырезом серой шелковой футболкой, пятнистым шарфом на изящной шее и массивными серебряными серьгами. На пальцах женщины поблескивали кольца: золотой перстень с печаткой; старинное, с крупным рубином в обрамлении бриллиантов кольцо и современное серебряное, с квадратным бледно-голубым камнем.

Клио была воплощением классической английской красавицы. И сейчас они с ней ужинали! Бабочки в животе Грейса безудержно хлопали крыльями. Официанты и посетители пожирали его спутницу взглядом. Она была самой красивой женщиной в ресторане. Великолепной, сногсшибательной, роскошной!

Единственная ложка дегтя – Грейс не знал, о чем с ней говорить.

Ничего не шло на ум.

Ему словно хакнули мозг, удалив оттуда все мысли. Не переставая улыбаться, Грейс лихорадочно соображал, как начать беседу, чтобы не брякнуть какую-нибудь чушь. Потянувшись за хлебом, он опрокинул бокал для вина – тот упал на тарелку Клио и разбился.

Грейс залился краской, а Клио, не дожидаясь официанта, уже собирала крупные осколки.

– Извини.

– Говорят, бокалы бьются на счастье, – успокоила Клио.

– На греческой свадьбе – возможно.

– На греческой свадьбе бьют тарелки, а бокалы – на еврейской.

Ему нравился ее голос – сочный, аристократичный, уверенный, он принадлежал совершенно иному миру, чем тот, откуда происходил Грейс. Миру частных школ, денег, статуса. Высшему обществу. В голове не укладывалось, как такая женщина может работать в морге. С другой стороны, судя по родительскому дому, Джейни Стреттон тоже была из богатой семьи, однако трудилась в эскорт-агентстве.

Наверное, жизнь в роскоши окружает человека ореолом исключительности. Скотт Фицджеральд, один из любимых авторов Грейса, писал, что богачи по натуре другие. Однако, может, разница между ними и простыми смертными не так уж и велика.

– Мне нравятся твои кольца, – запинаясь, озвучил Грейс то единственное, что пришло в голову.

Польщенная Клио вытянула длинные пальцы с безупречным маникюром, демонстрируя спутнику безумно дорогую ювелирку.

– А ты свое не носишь? – спросила она и тут же осеклась, сообразив, что сморозила глупость. – Извини, это было бестактно.

– Никогда не носил, – покачал головой Грейс.

«Даже будучи женатым», – хотел добавить он, но потом вспомнил, что до сих пор женат. По крайней мере, на бумаге.

Принесли напитки. Грейс поднял бокал и чокнулся с Клио.

– За встречу! – провозгласил он, внезапно вдохновленный ее улыбкой. – Неплохо выглядишь для человека, оттрубившего смену в морге.

– Ну спасибо! – Клио пригубила коктейль и, поразмыслив, парировала: – А знаешь, ты тоже вполне ничего – для копа.

Грейс ухмыльнулся – и второй раз за сегодня испытал нешуточные опасения по поводу своего прикида. Первые сомнения возникли в модном бутике «У Луиджи», куда Брэнсон приволок его в обед. Детектив-сержант сгребал с полок вещи с одержимостью шопоголика в день открытия январской распродажи, регулярно гоняя Грейса в примерочную и обратно.

Для свидания с Клио Брэнсон подобрал ему индивидуальный образ: коричневая замшевая куртка без подкладки от Джаспера Конрана, самая дорогая черная футболка из всех, когда-либо купленных Грейсом, бежевые брюки «Дольче и Габбана», ремень по цене авиалайнера, коричневые мокасины и даже новенькие канареечно-желтые носки – Брэнсон утверждал, что это последний писк моды.

Кроме того, Грейс обзавелся новым гардеробом на все случаи жизни. Покупки потянули на две с половиной тысячи фунтов – неожиданно для человека, никогда не тратившего на шмотки больше сотни.

Впрочем, плевать. За последние пару лет он практически не заглядывал в магазины одежды. Лучше покончить с этим одним махом. А если что-то не понравится, всегда можно вернуть или обменять.

– Для копа? – Грейс озадаченно хмыкнул. – Это такой комплимент?

– Понимай как знаешь… – тепло улыбнулась Клио.

Грейс как можно небрежнее пожал плечами:

– Нацепил на себя первое, что подвернулось. Вот…

Она с любопытством уставилась на его правое плечо:

– А ценник не снял специально?

Под ее насмешливым взглядом Грейс левой рукой нащупал кусочек картона, болтавшийся на воротнике куртки. Проклятье, недосмотрел!

– Ну конечно специально, – закивал он. – Это такая модель. Новейшее слово в мире моды… мм… чтобы все видели – куртка с иголочки.

Клио засмеялась, и Грейс вдруг понял, что смеется вместе с ней. Его нервозность растворилась без следа, на языке вертелось множество тем для разговора. Оторвав бирку, он смял ее в кулаке, бросил в пепельницу и открыл было рот, чтобы завести беседу, однако Клио его опередила.

– Рой, скажи, тема жены для тебя табу? – спросила она, поигрывая бокалом. – Или я чересчур любопытна и сую нос не в свое дело?

Поколебавшись, Грейс полез в карман за сигаретами, хотя фактически завязал. Однако случались моменты, когда закурить хотелось до трясучки. Вот как сейчас.

Официант принес им меню, две внушительные кожаные папки. Грейс не глядя положил свою на стол, Клио последовала его примеру.

– Нет, не чересчур. – Он беспомощно развел руками, гадая, с чего начать. – Я всегда говорю об этом открыто – может, даже слишком. По мне, чем больше народу знает, тем лучше: вдруг в один прекрасный день человек услышит мою историю и что-нибудь вспомнит.

– Как ее звали?

– Сэнди. – Грейс протянул пачку Клио, а когда та покачала головой, вытащил сигарету.

– Слухи не врут? Она действительно исчезла без следа?

– На мое тридцатилетие.

Он помолчал. Вся боль вернулась.

Клио терпеливо ждала, но потом не выдержала:

– На твое тридцатилетие…

– Я ушел на работу. Вечером мы собирались с друзьями в ресторан, чтобы отпраздновать. Утром Сэнди была в прекрасном настроении, мы обсуждали, куда поедем летом в отпуск, – она хотела на итальянские озера. А вечером я приехал – и не застал ее дома.

– Она взяла какие-нибудь вещи?

– Пропали только ее машина и сумочка. – Грейс прикурил от зажигалки «Зиппо», подаренной Сэнди, и сделал солидный глоток скотча.

Говорить на свидании о Сэнди казалось неправильным, однако ему хотелось быть максимально откровенным с Клио – рассказать ей все, вплоть до мельчайших подробностей. Причем не только о Сэнди, но и о себе. Удивительным образом Клио располагала к искренности. Располагала, как никто другой.

– Машина и сумочка? – нахмурилась она. – Их потом нашли?

– Машину обнаружили на временной стоянке аэропорта Гэтвик. Однако Сэнди так и не воспользовалась ни одной из своих кредитных карточек. Последние трансакции датируются днем ее исчезновения: семь фунтов пятьдесят пенсов в аптеке «Бутс» и шестнадцать фунтов сорок два пенса – на заправочной станции «Теско».

– Получается, она взяла только сумочку? Ни одежды, ничего?

– Нет.

– А камеры наблюдения?

– Тогда они еще не висели на каждом углу. Единственную запись мы получили с заправки. Сэнди была одна и выглядела прекрасно. Старик на кассе хорошо ее запомнил, потому что всегда обращает внимание на красоток. Они даже поболтали, и напуганной она ему не показалась.

– Сомневаюсь, что женщина способна вот так, без предупреждения бросить все и сбежать, – протянула Клио. – Если только…

– Если только? – подстегнул Грейс.

Клио взглянула на него в упор:

– Если только ей не надоело жить с домашним тираном. – Она улыбнулась и ласково добавила: – Но ты не производишь впечатления домашнего тирана.

– Думаю, ее родители до сих пор считают, что я убил жену и закопал в подвале.

– Серьезно?

Грейс осушил бокал.

– Почему нет, если другие варианты исчерпаны?

– Они обвинили тебя в открытую?

– Нет, они милейшие люди и никогда бы так не поступили. Однако у них все написано на лице. Они периодически приглашают меня выпить или пообедать – якобы затем, чтобы поддерживать связь, – но по факту им нужна информация, а мне толком нечего сказать. И всякий раз в их глазах читается: «Тебе еще не надоело врать?»

– Какой кошмар, – пробормотала Клио.

Грейс разглядывал браслеты на запястье собеседницы и восхищался ее безупречным вкусом во всем.

– Сэнди – единственный ребенок. С ее исчезновением их жизнь рухнула. Я регулярно наблюдаю подобное на работе. Людям необходимо цепляться за что-то, изливать эмоции. – Он снова затянулся и стряхнул пепел на скомканную бирку. – Ну хватит обо мне. Теперь ты рассказывай. Хочу послушать про другую Клио Мори.

– Другую Клио Мори?

– В которую ты превращаешься, когда выходишь из прозекторской.

– Рановато, – поддразнила она. – Я еще с тобой не закончила, даже близко нет.

Заметив, что Клио тоже допила коктейль, Грейс жестом подозвал официанта и попросил повторить, после чего повернулся к спутнице:

– Извини, твоя очередь отвечать на вопросы.

Она скорчила недовольную гримаску, чем вызвала у него улыбку.

– Хочу понять, почему самая красивая на свете женщина торчит в морге, выполняя самую жуткую на свете работу.

– Изначально я выучилась на медицинскую сестру в Саутгемптонском университете, однако медсестра из меня не получилась. Наверное, терпения не хватило. Потом меня занесло в морг при местной больнице, и буквально за пару недель я вдруг осознала – ох, не знаю, как описать, – почувствовала: вот мое место. Читал Чжуан-цзы?

– Ха, я всего лишь неотесанный коп из Брайтона, далекий от заумных книжек. Кто такой Чжуан-цзы?

– Китайский философ-даоист.

– Точно! Как я мог забыть.

Клио провела пальцем по кубику льда на дне бокала и брызнула в Грейса водой.

– Хватит надо мной издеваться!

Холодная капля угодила ему в лоб, и Грейс вздрогнул.

– Я не издеваюсь.

– Нет, издеваешься!

– Лучше скажи, о чем вещал твой Чжуан-цзы!

– Он говорил: «Там, где гусеница видит конец света, создатель видит бабочку».

– Значит, ты превращаешь трупы в бабочек?

– Если бы.

* * *

Из ресторана они ушли последними. Грейс так увлекся беседой с Клио – и так напился, – что не заметил: помещение опустело полчаса назад, а персонал терпеливо ждет, пока они наговорятся.

Клио потянулась взять счет, но Грейс оказался проворнее.

– Ладно, – кивнула она. – Но в следующий раз плачу я.

– Согласен. – Он небрежно швырнул на стол кредитку в надежде, что на ней еще есть деньги.

Пару минут спустя они уже покачивались на пронизывающем ветру. Превозмогая головокружение, Грейс придержал для Клио дверцу такси, потом сел сам.

Он не помнил, сколько они выпили. За двумя бутылками вина последовала самбука. Снова самбука. Плюс взятые в самом начале коктейли. Грейс закинул руку на спинку сиденья, и Клио уютно устроилась у него на груди.

– Хорошо посидели, – заплетающимся языком пробормотал Грейс. – Душевно…

В следующий миг ее мягкие, упоительно мягкие губы прильнули к его губам. Язык страстно проник ему в рот. А буквально через пару, как ему почудилось, секунд такси затормозило перед домом Клио в фешенебельном районе Норт-Лейн, расположенном в центре города. Даже в изрядном подпитии Грейс узнал жилой комплекс, переделанный из старого промышленного здания; помнится, пресса трубила о нем на всех углах.

Попросив водителя подождать, он проводил Клио до ворот и вдруг замялся. Их губы снова встретились. Слегка покачиваясь, Грейс крепко прижал женщину к себе, перебирая ее длинные шелковистые волосы, вдыхая аромат ее духов, совершенно опьяненный сегодняшним вечером, ее запахом, нежностью и теплом.

Казалось, не прошло и минуты, как он очнулся в салоне такси от звука входящего сообщения. «Проклятье, – промелькнуло в голове. – Наверняка с работы».

С трудом попадая негнущимися пальцами по кнопкам, он разблокировал экран. Сообщение было от Клио и содержало единственный значок поцелуя – Х.