В последние дни моей работы в «Пиньцзюнь куайди» я частенько заканчивал с доставкой к часу или двум дня, после чего коротал время в торговом центре «Цзинтун Рузвельт Плаза» – там имелся кондиционер. Мне нравилось сидеть на минус первом этаже в зоне за фудкортом «Яхуэй мэйши», где обедали сотрудники, а еще отдыхали в ожидании заказов курьеры. Все лишние и ненужные столы из торгового центра складывали туда же, посетители в этот глухой уголок не заглядывали. К тому же освещения там не было, лишь пробивались через стеклянную стену с южной стороны солнечные лучи, оставляя полумрак практически нетронутым. В сравнении с ярко освещенными торговыми зонами этот закуток напоминал закулисье театра, огражденное занавесом от сияющей всеми огнями сцены. Проведенные там минуты казались наполненными особой глубиной – я навсегда запомню это место, запомню, что переживал тогда. В часы, свободные от доставки обедов или ужинов, там сидело немало курьеров: они болтали, дремали, играли в телефоне, пролистывали видео… Ну а я устраивался в сторонке в наушниках, слушал музыку и наблюдал за ними, дел-то все равно не было; пытался вообразить жизнь – как и я, большинство коллег вряд ли собиралось обосноваться в Пекине, дни «пекинских бродяг» преходящи, всю жизнь так не проживешь. Но что стояло по другую сторону их жизни? Все время в городе уходило на зарабатывание денег – несложно вообразить, насколько это тяжело. Что же притягивало их по ту сторону, из-за чего они по доброй воле готовы были платить столь высокую цену? Пожалуй, у каждого свой ответ на этот вопрос. Если работа – вынужденная часть жизни, та, которую мы отрываем от личных желаний, то по другую ее сторону находится то, чему мы преданы всей душой, чем мы жаждем заниматься и за чем гонимся – и не важно, что это. Пока назову это свободой.

Работая, я мало задумывался о свободе. Возможно, потому, что для меня свобода по умолчанию – это отсутствие работы. Работа же требует подчиняться требованиям, и не важно, требует что-то работодатель, клиент или – когда я открывал собственный бизнес – рынок с его ситуациями и анализом. Лишь расплатившись усердным трудом, можно получить вознаграждение. Бывают, разумеется, исключения: допустим, кто-то искренне любит работу и то, что за ней стоит, и потому делает то, чего желает душа. Случается и наоборот: человек делает то, что нравится, так, как нравится, – и вдруг довольными остаются все: работодатель, клиенты и даже рынок. Так они достигают некоторого рода свободы. Хотя подобное везение кажется необычайной редкостью.

Среди моих знакомых есть те, кто работают на легкой работе, и другие иногда называют ее «свободной». Но ощущают ли они эту самую свободу, известно только им. К примеру, отец мой работал на довольно «привольной» работе: прежде в своей организации каждый день распивал чаи под газеты, а в основные обязанности входила закупка, учет и распределение канцелярских товаров. Время от времени он писал пропагандистские статьи, которые никто не читал. Он давно вышел на пенсию, в его организации прошло множество реформ, и такой должности уже не существует. Но поскольку я прекрасно знаю отца, могу смело утверждать: понятие свободы в его сознании просто-напросто отсутствует. Заговори я с ним на эту тему, он наверняка ответит совершенно невнятным вздором.

Вот почему мне пришла в голову следующая мысль: на самом деле так называемая свобода определяется ее осознанием, а не обладанием. Малообразованный крестьянин, чьи земледельческие работы напрямую зависят от двадцати четырех сезонов сельскохозяйственного календаря, не испытывает несвободы. В периоды затишья в полевых работах он играет в кости с родными и друзьями, а в страдную пору трудится днями напролет на полях. Вечером вернется домой, выпьет невыдержанного вина – на душе у него станет легко и приятно, словно все, что он делает, проистекает из его собственных желаний. Но чем выше уровень образования человека, тем сложнее он мыслит и воспринимает мир и тем труднее испытать ту самую свободу в работе.

Я говорю о свободе, основанной на высокоразвитом самосознании человека, его личных стремлениях и самореализации; о духовной составляющей, что делает одного человека по-настоящему отличным от другого. Мне кажется, чем больше людей стремилось бы к этой свободе, тем разнообразнее и многограннее стал бы наш мир, в нем прочно воцарились бы равноправие и толерантность, он засиял бы новыми красками. Только в мечтах о свободе у каждого рождаются собственные стремления, а значит, не пришлось бы сражаться друг с другом за проход по узкому мостику, ведущему к лучшей жизни. Точно так же, как адаптируемость генов к условиям окружающей среды обеспечивается их многообразием, так и уровень счастья в обществе строится на многообразии духовных сил каждого из его членов. Помимо этого, приведу здесь слова Лессинга[122]: «Стремление к истине дороже обладания ею». Со свободой то же самое: она может казаться недостижимой, кто знает, а вдруг и до конца жизни ее не сыскать? Но это неважно, поскольку стремление к свободе дороже обладания ею. И это ценность не только моя, но и всех в этом мире, – свобода схожа с мечтой и верой, она опора жизни, а не ее содержание.

После Праздника весны 2020 года я вернулся с юга в Пекин. Вдруг вспыхнула эпидемия коронавируса, и долгое время людей на улицах было практически не видать, хорошо знакомые магазинчики позакрывались, причем некоторые – насовсем. Ощущение было, словно новогодние праздники так и не закончились, и людям не удалось вернуться к обыденной жизни. Кто-то из бывших коллег нашел новую работу, другие оставались в родных местах, выжидая. Мы только-только получили выходное пособие от «Пиньцзюнь куайди», моя компенсация составила заработную плату за два с половиной месяца, а еще мне на счет поступила зарплата за последний месяц работы и пять тысяч юаней возмещения. Всего вышло около тридцати тысяч юаней – не особенно много, и все же хоть какой-то островок спокойствия посреди неизведанного моря пандемии. Как раз в то время я выложил в интернет некоторые свои произведения, среди них был и очерк о работе в компании D в ночные смены. Сверх всяческих ожиданий, он привлек большое внимание. Благодаря ему со мной связались два редактора из «Фубэнь чжицзо», Фэн Цзюньхуа и Пэн Цзяньбин, и, расспросив о череде моих работ, предложили написать воспоминания о работе курьером в Пекине. Затем я написал очерк о работе в веломагазине в Шанхае, пусть и описанные в нем события произошли задолго до того, как он увидел свет.

Расскажу немного о чем-то, кроме работы. В писательстве я не новичок, с 2009 по 2011 год, то есть практически три года подряд, я не ходил на работу, а сидел каждый день дома, читал книги и занимался творчеством. Столкнулся со многими трудностями, внешние и личные причины которых тесно переплетались между собой. Я не то чтобы одарен блестящим литературным даром, и можно сказать, сейчас я приобрел некоторую осознанность, сформировал собственную концепцию и могу создать что-то на практике, – все это благодаря потраченному времени и силам. С другой стороны, в ранние годы я публиковал кое-что из написанного в журналах, но гонорары получал столь жалкие, что прокормиться на них было решительно невозможно. Однако невозможность зарабатывать на жизнь писательством обернулась удачей – благодаря этому литературное творчество стало для меня чем-то личным, намного более важным, особенным и настоящим. Пусть пишу я немного, для меня писательство – иная часть жизни, которую я отношу к свободе.

И вот я начал чередовать работу с писательством: когда ходил на работу, писать не мог, работа полностью захватывала время и вместе с тем поглощала все эмоции. После смен хотелось лишь расслабиться и снять напряжение, сил размышлять о чем-то постороннем не оставалось. Разумеется, причина кроется во мне самом: большинство вещей в жизни и на работе, которые мотивирует других, на меня никак не влияют. И ровно наоборот: то, что не вызывает у большинства людей никакого сопротивления, для меня частенько становится психологическим препятствием. Когда я решался заняться писательством, то увольнялся и сосредоточенно творил дома. Подобное чередование стало привычным для меня образом жизни за последние лет десять. Можно ли считать подобное компромиссом, шагом навстречу свободе? Иными словами, половину времени я свободен от работы, а вторую половину – несвободен на работе.

И все же, если говорить только о работе, мне кажется важным самоутвердиться в ней и получать удовольствие. Если мы не признаем ее важность, а выполняем лишь для того, чтобы заработать на жизнь, психоэмоциональный фон окрашивается в мрачные тона. Быть может, по этой причине чем меньше в работе умственной нагрузки, тем большее воодушевление она во мне рождает – я могу непосредственно наблюдать, насколько ценен мой труд для клиента. К примеру, во время последней работы курьером в Пекине, стоило увидеть довольное или даже радостное лицо клиента, когда я вручал ему посылку, услышать такие приятные моему уху слова благодарности и признательности, как на душе тоже становилось радостно – я чувствовал себя полезным, чувствовал, что мой труд служит во благо общества. Пусть удовлетворение от работы и не было основной причиной, по которой я на нее устроился, я был рад настолько, словно получал зарплату.

В действительности благодаря писательству я в определенной степени преодолел противоречие между работой и свободой: в условиях ограниченности выбора и стесненности реальностью я все больше ощущаю, что происходящие с нами заурядные и трогательные моменты определяют жизнь человека в гораздо большей степени, чем реальные трудности. Я благодарю редактора Пу Чжао из «Пужуй вэньхуа»: вдохновленный его поддержкой и советами, я переписал истории о трех работах, дополнив их и придав им целостности, а еще добавил главу «Мои прочие подработки», в которой рассказал об остальном опыте. Хотя работа по-прежнему оставалось главной темой повествования, я рассказал немного о методах и процессах, описал окружение и обстановку в тех местах, где проживал тогда. Все эти детали играют важную роль в понимании обстоятельств, в которых я оказался, и решений, которые принимал.

В то же время я понимаю: как непосредственному участнику событий, а не стороннему наблюдателю, мне сложно избавиться от субъективной оценки и собственного взгляда на то, что происходило. Но, пропусти я все эти моменты через внутренний фильтр, читателям сложно было бы понять некоторые поступки и реакцию на те или иные события. Поэтому касательно некоторых деталей не могу сказать наверняка, повлияли ли на меня эмоции, отклоняюсь ли я от объективности. Настолько, насколько возможно, я пытался поставить себя на место других, понять, что руководило неприятными мне людьми, восстановить происходившее в то время, сохраняя объективность; меньше оценивать кого-либо и что-либо. На самом деле, сегодня я испытываю лишь благодарность и ностальгию по всем работам, во мне не осталось ни капельки недовольства или ненависти – признаюсь, раньше эти чувства были со мной, но теперь я полностью от них освободился. Просто чем дольше я живу, тем яснее осознаю: жизнь, полная обид и ненависти, не стоит того, чтобы ее жить.

Черновой набросок от 1 августа 2021 года

Окончательная редакция от 20 июня 2022 года

(Выражаю глубокую благодарность «Фубэнь чжицзо» и Цы Чжи)