Однажды на британское шоу Celebrity Big Brother пришёл мужик лет 80 в розовой рубашке и в вышитом золотом жилете. Когда местные британские знаменитости, которых всё время публикует The Sun, спросили, кто он, он ответил: кинорежиссёр. Все эти тупые бабы с силиконовыми губами даже представления не имели, что это был Кен Рассел. Человек, изменивший лицо британского кино и давший толчок жанру музыкального клипа. Человек, который снял гомоэротику в 69-м, когда за неё сажали, и придумал группу Rammstein ещё в 75-м году.

Да, припереться участвовать в одном из самых отстойных шоу в мире в свои пенсионные годы мог только Кен Рассел — человек, чья глубина понимания музыки (причём любой, он не делил её на жанры) могла поспорить только с желанием показать публике средний палец. И да, это, наверное, называется «эксцентричный англичанин» в самом что ни на есть классическом виде.

Но людей такой судьбы я просто обожаю. Генри Кеннет Альфред и-как-там-ещё Рассел с детства хотел стать балетным танцовщиком, вместо этого пошёл в торговый флот, а потом — в ВВС (не Би-би-си, а в военную авиацию), потом выучился в техникуме на фотографа и двинул в балет. Потом завязал с балетом и фото, пошёл на ТВ. Начал снимать короткий метр. Четвёртая короткометражка «Амелия и ангел» (1959) принесла ему известность в узких, но профессиональных кругах. Так он получил работу на настоящей BBC.

Он рос без отца с сумасшедшей матерью, и главным его развлечением было выгуливать маму в кино, так что он жадно смотрел по несколько фильмов в день — никто его не ждал дома, мама сидела рядом.

Видимо, у пацана была чрезвычайная цепкость к культурным ценностям и жажда познаний. И всё это вылилось в потрясающую восприимчивость, гибкость и провидение в его собственной работе режиссёром. Он постоянно расширял границы своих знаний и с какого-то момента начал эти знания увязывать со своим особым видением истории и искусства как такового, особенно музыки.

На BBC была программа «Монитор» — «про культурку» в формате киножурнала. И под руководством продюсера Велдона Рассел сначала снял короткий фильм про композитора начала века Гордона Джейкоба (не обращайте внимания — вам ни к чему), а потом — фильм «Портрет советского композитора». Это было про Прокофьева. Когда он снимал, продюсер требовал, чтобы были живые интервью с героем, но проблема заключалась в том, что Прокофьев уже восемь лет как помер.

Велдон отмёл предложение Кена ввести актёра, играющего Прокофьева, в фильм («Это документальное кино!» — кричал он). Оставили только руки на клавишах и отражения, тени, вплетённые в визуал. Но Рассел, по сути, придумал тот путь, по которому пошли многие современные документалисты, особенно в исторических ретроспекциях — использовать актёров. Он много снял для BBC, но всё время держался в рамках собственных интересов в искусстве.

Он снимал фильмы про фотографа Дэвида Хана, про Гауди, про архитектуру Лондона. Уже в 59-м он просёк рок-н-ролльную волну и снял «Гитарное безумие», и с тех пор что Малер, что Лист, что Элтон Джон с Питом Таунсендом, — для него это единый огромный мир музыки. Он легко впустил рок-н-ролл в своё пропитанное классикой сознание, но это будет чуть позже.

Ему позволили снимать более длинные фильмы для ТВ, например про композитора Элгара (1962). «Элгаром» он сломал тележурнальный формат рассказа о деятелях искусства на BBC, и это был уже полный формат.

Первый художественный фильм Рассела — «Французская приправа» (стёб над Роже Вадимом и его «И Бог создал женщину») — провалился в прокате. Рассел опять пошёл на ТВ, где сделал фильмы и про голую танцовщицу Айседору Дункан, и про примитивиста Анри Руссо, и про Белу Бартока.

Но очень мощно он выступил с «Дебюсси» — тут фантастический микс французской новой волны и традиционного «кино про композитора», причём в одном кадре. В этом фильме он открыл для публики потрясающего Оливера Рида, которого будет снимать и в будущем. Он снял фильм про прерафаэлита Данте Габриэля Россетти («Ад Данте»), про кинокомпозитора Жоржа Делерю («Не стреляйте в композитора»).

Но что-то у него уже бушевало в душе, и он готов был крушить и ломать занудный британский кинематограф.

Наверное, мало кто видел «Мозг на миллиард долларов» (1967) — третью экранизацию шпионского романа про агента Гарри Палмера с Майклом Кейном. То, что делает с невыразимым ехидством Рассел: «Американский миллиардер-нефтяник из Техаса покупает самый мощный компьютер в мире. С его помощью он рассчитывает и распространяет заговор для переформатирования всей мировой системы. Для начала он готовит восстание в Латвии против советских. В „Портон-Дауне“ (Солсбери) для этого похищается смертельный вирус, которым надо заразить русских. Когда восстанет маленькая Латвия, ей на помощь должна прийти ЧВК самого миллиардера, и вместе они снесут проклятых советских язычников. Но всё заканчивается эпической битвой на льду Финского залива в хореографии „Александра Невского“ Эйзенштейна, где солдаты ЧВК в белом уходят под лёд».

Вы поняли, что прочитали практически сценарий сегодняшнего противостояния Россия — Запад: от обладателя «новой нефти» Цукерберга с «суперкомпьютером» до Солсбери? 1967 год. Короче, фильм провалился в прокате, и из-за этого у Рассела слетела постановка байопика «Нижинский» — он не забывал ни на минуту о своей страсти к балету, становясь весьма крупным мужчиной с животом.

В 1969-м он выпустил картину, которая заставила о нём говорить, — «Влюблённые женщины» по Лоуренсу. Он тут демонстрирует невиданное доселе количество эротики, в том числе и гомосексуальной. Да, всё это было у Лоуренса. Но то, что уже лет 50 было дозволено в литературе, до Рассела не было дозволено в кино.

Его номинировали на BAFTA — не из-за эротики, но за сплав цвета, движения, камеры, звука — всего того, что делает кино искусством, а не набором картинок. Картину плотно связывают с началом сексуальной революции в Британии. Последовало несколько номинаций на «Оскар», включая лучшую режиссуру.

Вообще он уже начал ломать традицию британского кинонарратива. Никакого закадрового голоса, рассказывающего историю. Он погружает зрителя в жизнь персонажей с размаху, в самый центр — и всё, что хочет сказать, он говорит прежде всего музыкой.

В 1970-м Рассел снял «Танец семи покрывал» для ТВ. Фильм, который определил его вклад в кино в принципе. Он заявил себя провозвестником удивительного жанра — «творческого портрета композитора», каким его никто не видел. Он иллюстрирует биографию и развитие Рихарда Штрауса серией символических, сюрреалистических, провокационных эпизодов: мюзикл, балет — сложно определить жанр. Но Рассел придерживается биографических фактов, обламывая фанатов и кормящуюся прикомпозиторскую родню. Его Штраус — белокурая бестия, которая танцует с Гитлером на альпийской лужайке, и это трудно развидеть. Да, Рассел впрямую говорит и показывает весьма злую притчу про наци-годы Штрауса, которые никто не хочет обсуждать. Но после войны его судили за сотрудничество? Судили. Правда, оправдали. И это факт. Штрауса Рассела — актёра Кристофера Гейбла — вы сами можете судить или прощать. Может быть, просто за музыку, которая звучит от первой минуты до последней. И дирижирует ею Штраус, пока в партере бьют еврея. В конце концов писать музыку для Олимпиады 1936 года в Берлине — это просто работа.

Семейка Штраус была в таком бешенстве (да и прочие обыватели тоже), что тут же отозвала все права на звучащую музыку в фильме. Его показали один раз по ТВ, несмотря на наготу. И картину после этого смогли показать только в 2019 году, когда права на музыку Штрауса перешли в общественное достояние. Ещё один камень в огород копирайта.

В 1971-м началась пора расцвета Рассела — он снял сразу три фильма, в которых собрал всё, что может вывести публику из равновесия: распятие, наготу, музыку, насилие и секс. До сих пор он единственный режиссёр в мире, который мог так сплести всё это в штормовые тугие заряды, чётко проходя по грани, которая отделяет искусство от китча. Хотя и он — тоже искусство. «Любители музыки» — про Чайковского, «Дьяволы» — по книге Олдоса Хаксли, «Бойфренд» — мюзикл. Всё это — чистый беспримесный Рассел.

Он хотел снять «Воробышек» про Пиаф и про короля Людвига Баварского, потому что ему не давал покоя Рихард Вагнер, но не получилось.

С Вагнером он начал разбираться в фильме «Малер» 1974 года, который течёт как классический музыкальный байопик, пока не врывается эпизод с Козимой Вагнер — профессиональной вдовой великого композитора. Которая, как известно, была такой профессиональной вдовой, что Кортни Лав по сравнению с ней — просто Винни Мандела. И всё превращается в дикий расселовский гротеск, где вдова Вагнера руководит обращением иудея Малера в католики, растекаясь телом по кресту — в каске, чёрных чулках и со свастикой на попе. В жизни Малер боялся Козиму (а кто её не боялся?) и считал, что она может ему помешать наняться в Венскую оперу. И может быть, поэтому он крестился, хотя особо рьяным иудеем никогда не был.

«Дьяволы» — мощнейший фильм о фанатизме, политике и о том, что всё безумие и политическая нестабильность идёт от истеричных женщин, лишённых секса. Олдос Хаксли писал свою книгу «Луденские бесы» о реальном священнике Урбене Грандье, которого местные монашки обвинили в том, что он их соблазнил, потому что он и есть дьявол.

Откровенное насилие, массовые сцены наготы — всё как оно есть. Многим не понравилось. Фильм порезала цензура, и хотя потом, в 2002-м, один критик нашёл копию и оцифровал её без вырезок, её так никто и не рискнул показать.

Расселовский вариант рок-оперы «Томми» группы The Who ознаменовал его полное принятие рок-музыки, и он тут расстарался вовсю — калейдоскоп образов. Рок-опера вообще-то жанр искусственный и довольно ущербный, не говоря о том, что The Who — группа уважаемая, но никто из её наследия не может вспомнить наизусть ничего, кроме Behind Blue Eyes (и то из-за Limp Bizkit). Но тем-то и велик Кен Рассел, что после «Томми» смотреть «Стену» Алана Паркера невозможно, потому что она уже глубоко вторична. И опять-таки посмотреть на живого Эрика Клэптона, играющего с амвона церкви Св. Мэрилин Монро, дорогого стоит. И Кит Мун ещё совсем жив.

А «Листоманию» надо, конечно, пересматривать. Здесь тоже играет Роджер Долтри из The Who. Рассел тут расходится вовсю, его творческий метод на полном газу. Каждая фантасмагорическая сцена из жизни Листа, от секса на рельсах до развратного дворца его русской любовницы, — всё находит документальное подтверждение, но сделано это в виде сюрреалистического сна, где виноват опять Вагнер. И в дочке своей виноват, и в том, что украл талант Листа, и в том, что основал гитлеризм. Когда у Вагнера в фильме окончательно едет крыша, он поднимается из лежачего положения на сцене, словно Мэрилин Мэнсон на концертах Mechanical Animals c гитарой-пулемётом, словно Rammstein в обрамлении красно-белых полотнищ со свастиками. Становится понятно, кто автор концептов для нынешних музыкантов. Нет, не Вагнер.

А дальше будут и «Изменённые состояния» — погружение в мир наркотических трипов исследователя Джона Лилли, который ничем не отличался от Тимоти Лири. Потом удивительная «Готика» про лорда Байрона, в которой непонятно, то ли его свингерство питало творчество, то ли наоборот. Прекрасное кино, кстати. «Последний Танец Саломеи» по Оскару Уайльду. «Логово белого червя» по Брэму Стокеру — очень язвительный фильм. Он зафиксирует сексуальность молодой Кэтлин Тёрнер в «Преступлениях страсти». Он даже поставит оперу в Вене (а кому ещё ставить современную оперу, как не ему?), будет членом жюри Московского кинофестиваля в 2003 году.

Его последний полнометражный фильм — «Падение гниды Ашера» — снимался уже полностью на его собственные деньги. Критики обозвали фильм «школьной самодеятельностью», но на самом деле его примитивная эстетика возвращает нас к средневековому театру. Коим, собственно, и является.

Кен Рассел умер в ноябре 2011 года.

Но что радует: любая сцена из любого его фильма разрывает идиота из числа SJW, как капля никотина — хомячка. И чем дальше, тем больше.

Смотрите Кена Рассела чаще!