Я тихо проскользнул на балкон вслед за Софией. Она стояла, опершись на мраморные перила, её плечи едва заметно подрагивали. Под ладонями начал расползаться иней — тонкие кристаллы льда стремительно захватывали территорию, превращая изящную резьбу балюстрады в застывшее кружево.

Температура падала. Я наблюдал как магия распространяется вокруг. Иней добрался до дверей за моей спиной, намертво запечатав их толстой коркой льда. Что ж, похоже, София определенно хотела побыть одна… но, увы, я уже здесь, и у нас нет времени на долгие душевные терзания.

Я сделал несколько осторожных шагов вперед, внимательно изучая её магическое ядро. Картина была… тревожной. Потоки эфирной маны хаотично метались внутри, создавая опасные завихрения. Всхлипывания Софии только усиливали нестабильность — каждый эмоциональный всплеск посылал новую волну по энергетическим каналам.

Переключился на сканирование мозговой активности. Так, что тут у нас… Височные доли буквально пылают от перевозбуждения, выброс кортизола зашкаливает. Миндалевидное тело в режиме полной боевой готовности — классическая картина острого стресса. А вот это уже интереснее — серотониновые рецепторы практически не активны, зато уровень норадреналина просто космический.

— Нет, глупышка, — я покачал головой, делая ещё шаг. — Ты слишком молода, чтобы думать о смерти.

Осторожно положил руку ей на плечо. Кожа под пальцами была ледяной, но я уже погрузился в глубокое сканирование, блуждая по её организму. Сердце работало слабо, едва справляясь с нагрузкой — для мага такого уровня просто смешно. Энергетические каналы забиты как старые трубы, мана застаивается в узловых точках…

Непорядок… я, начал медленно очищать каналы. Сначала основные, аккуратно, виток за витком, выправляя искаженные потоки. Потом вспомогательные русла, где эфирная мана превращалась в вязкую субстанцию.

Постепенно перешел к сердцу. Так, для начала усилим… о, а вот и корень проблем — сердечная мышца работает как у обычного человека, не справляясь с огромным потоком силы. Ну-ка, давай подкрутим настройки. Я начал методично усиливать каждое волокно, попутно расширяя коронарные сосуды. Теперь мана должна циркулировать свободнее.

А эта что за херня? В желудке обнаружились следы какой-то дряни… Я углубил сканирование, изучая молекулярную структуру вещества. Инородная пакость, артефакт. Умно придумано — создает вокруг ядра что-то вроде кокона, не давая силе выплеснуться наружу. Вот только это как закупорить паровой котел — рано или поздно рванет так, что мало не покажется.

Кто же додумался дать ей эту дрянь? Сила внутри продолжала накапливаться, не находя выхода. В коконе уже появились первые трещины — тонкие разломы, через которые сочилась нестабильная мана. Еще один эмоциональный всплеск, и вся эта конструкция рухнет, высвободив чудовищное количество энергии.

Я мысленно присвистнул, представив масштабы катастрофы. При таком выбросе эфирной маны, портал образуется мгновенно. И учитывая количество иномирцев в зале…

Так, спокойно, я сосредоточился на тончайших энергетических нитях, которые формировали кокон. Нужно действовать предельно аккуратно — одно неверное движение, и вся конструкция схлопнется. Я начал медленно растворять кокон, используя свою энергию как противовес. Черно-зеленая мана обволакивала его, постепенно нейтрализуя.

Параллельно формировал новые каналы для отвода избыточной силы, создавая сложную систему энергетических русел. Похоже на работу хирурга — каждое движение должно быть выверенным, каждый новый канал идеально подогнан к существующей структуре.

Постепенно система приходила в равновесие. Я настраивал работу органов. Печень — чтобы лучше фильтровала токсины от разрушенного кокона. Легкие — для оптимального насыщения крови кислородом.

Но чего-то не хватало… Система была все еще нестабильной, словно весы, готовые качнуться в любую сторону. Нужен якорь, что-то достаточно мощное, чтобы удержать этот поток силы в равновесии.

Я на мгновение заколебался, но выбора не было. Призвал свою некротическую энергию — черно-зеленая мана заструилась по моим пальцам, проникая в тело Софии медленно обволакивая ее сердце. Свитый кокон мягко пульсировал в такт биению сердца, словно дополнительная оболочка, защищающая от перегрузок.

София глубоко вздохнула, её плечи расслабились. Иней на перилах начал таять, превращаясь в крошечные капли воды. Кажется, получилось… Прошло всего несколько секунд с момента, как я положил руку ей на плечо, но этого хватило, чтобы стабилизировать её состояние.

Она медленно повернулась, и я увидел её глаза — покрасневшие от слез, полные такой неприкрытой боли, что даже мне стало не по себе. Воу-воу, только не это… Но не успел я сделать шаг назад, как она уже повисла на мне, уткнувшись в плечо.

Прекрасно. Просто прекрасно. К списку сегодняшних достижений добавляется «жилетка для рыданий». Я мог бы её оттолкнуть — в конце концов, есть куча более приятных способов провести вечер, чем утешать плачущую девушку. Но… демоны, похоже, мне ее жаль…

— Я… я уже не знаю, что делать, — всхлипывала она, цепляясь за лацканы смокинга. — Думала, дедушка любит меня, заботится… А все это время он просто готовил меня для тебя.

Я напрягся, но сохранил неподвижность, продолжая поддерживать стабильность её магического ядра.

— С десяти лет, — её голос дрожал. — Десять лет я только и слышала твое имя, твою фамилию. Волконский то, Волконский это… Какой ты талантливый, какой особенный. Что ты моя судьба.

Она отстранилась:

— Частные уроки этикета, дополнительные занятия, бесконечные нотации о том, какой должна быть настоящая леди. «София, держи спину прямо — жена Волконского должна излучать благородство». «София, твои манеры должны быть безупречны — ты будущая хозяйка древнего рода».

Её пальцы впились в мои плечи:

— А после смерти твоих родителей начал приходить твой дядя. Рассказывал о твоих «подвигах», какой ты независимый, какой бунтарь. И с каждым его визитом требования становились все строже. «София, ты должна быть достойна его. Такому мужчине нужна сильная жена».

Она горько усмехнулась:

— Я поверила. Поверила, что это судьба, что вся моя жизнь должна быть подчинена этой цели. Старалась быть лучшей во всем. А теперь…

Я медленно выдохнул, тщательно подбирая слова. Ситуация была… деликатной. С одной стороны — явная манипуляция ребенком, с другой — искренние чувства, пусть и навязанные. Нужно действовать крайне осторожно.

— То, что с тобой сделали — это насилие. Может быть, из лучших побуждений, может быть, ради каких-то высших целей… Но это все равно насилие. Они украли у тебя право выбирать свой путь, право быть собой.

София снова всхлипнула, но я продолжил, не давая ей погрузиться обратно в пучину эмоций:

— Тебе внушили, что твоя жизнь должна вращаться вокруг какого-то мальчишки, которого ты даже не знала. Заставили поверить, что твоя ценность измеряется только тем, насколько ты будешь соответствовать чьим-то ожиданиям.

Мои пальцы слегка сжались на её плечах:

— Но ты сильнее этого, София. Я видел твое магическое ядро — оно невероятно мощное. В тебе столько потенциала, столько возможностей… И все это твое, понимаешь? Не чье-то приложение к фамилии Златомирских или Волконских, не чей-то инструмент, ты самостоятельная личность.

Она подняла на меня заплаканные глаза:

— Я тебе даже не нравлюсь, да?

Отлично. Из всей моей речи она услышала только это. И теперь смотрит на меня с еще большим обожанием. Похоже, я где-то просчитался в формулах психологического воздействия.

— Послушай, — я постарался говорить максимально мягко, хотя ситуация начинала меня раздражать. — Мне шестнадцать лет. В этом возрасте я должен думать о том, как улучшить свои целительские навыки, а не о том, как оправдать чьи-то планы. У нас впереди целая жизнь — время строить, ошибаться, искать себя.

— Но у нас же была помолвка, — всхлипнула София, цепляясь за последнюю соломинку.

— Помолвка — это просто договор, — я позволил себе легкую усмешку. — Знаешь, чем хороши договоры? Их можно расторгнуть. В отличие от проклятий или магических клятв, они не высечены в камне. Это просто произнесённые слова или слова на бумаге, написанные людьми, которые решили, что имеют право распоряжаться чужими судьбами.

Я сделал паузу, давая ей время осмыслить сказанное:

— У нас есть выбор, София. Можем продолжать играть по их правилам, стать теми, кем нас хотят видеть твой дедушка и мой дядя. Или можем написать собственную историю. И знаешь что? Второй вариант звучит гораздо интереснее.

София шмыгнула носом, и я невольно отметил, насколько это выглядело… мило? Странно, обычно подобные проявления эмоций вызывают у меня только раздражение.

Румянец медленно заливал её щеки, пока она делала глубокий вдох, расправляя плечи. Как целитель, я не мог не заметить, как изменился ритм её сердца — частые, рваные удары, выдающие крайнее напряжение. Энергетические потоки в её теле закружились быстрее. Явно собирается сказать что-то серьёзное, и, судя по нарастающему напряжению в воздухе, это будет не очередная романтическая декларация.

— Дима! — её голос прозвучал неожиданно твёрдо, хотя пальцы заметно дрожали.

Я терпеливо ждал продолжения.

— Твой дядя замыслил что-то ужасное, — она говорила почти шёпотом. — Через меня… через этот брак они хотят подобраться к тебе и твоей сестре. Убрать вас с дороги.

— Убить? — уточнил я, мгновенно переключаясь в режим холодного анализа.

София опустила глаза:

— Я… я не знаю наверняка. Дедушка никогда не говорил прямо — он слишком хорошо понимает мои… чувства к тебе, — последние слова она почти выдохнула. — Но, если проследить логическую цепочку… — она замолчала, собираясь с мыслями. — Смотри: я становлюсь твоей супругой. Потом происходит «несчастный случай» с Екатериной. А затем… — её голос упал до едва различимого шепота, — я становлюсь вдовой.

Я внимательно изучал её лицо, применяя все известные мне техники считывания лжи. Расширенные зрачки, микродвижения мышц, пульсация височной вены — всё говорило о искренности. Она действительно верила в то, что говорила. Более того — боялась этого.

— Всё имущество вашей семьи перейдет под контроль дедушки, — продолжала она. — У него какая-то договоренность с твоим дядей и они поделят его между собой.

Любопытно… Я начал выстраивать в голове схему, анализируя каждую деталь этого откровения. Но что, если это не все? Я почти физически ощущал, как шестеренки в моей голове начинают крутиться быстрее. Заговор с целью устранения наследников древнего рода — слишком банально для людей такого уровня. Они и так богаты… должно быть что-то ещё… что-то, чего не видит даже София, искренне верящая, что раскрыла главный секрет.

— Ты уверена? — прозвучал голос за нашими спинами, заставив нас обоих резко обернуться.

Катя стояла в дверном проеме, где еще недавно была ледяная преграда. Я даже не заметил, как она растаяла. В бальном зале за её спиной кружились пары, музыка приглушенно доносилась сквозь открытый проход. Никому не было дела до нашей маленькой драмы на балконе.

— То, что ты сказала, — в голосе сестры звенела сталь. — Ты уверена, что это правда?

Я никогда не видел Катю такой. Сейчас… сейчас в её глазах читалась… ярость? Боль?

— Да, уверена, — София выпрямилась, и на мгновение я увидел в ней не испуганную девушку, а настоящую аристократку. — И сегодня… сегодня я должна была станцевать с Дмитрием белый танец. Вы же знаете, что это значит в высших кругах.

Катя медленно приблизилась к нам, и я увидел, как в её глазах промелькнула искра — похоже, в голове сестры уже формировался план действий.

— София, — её голос стал тише. — Пока ни о какой помолвке речи быть не может. А после того, что я узнала о дяде… — она осеклась, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Подлец!

Последнее слово прозвучало как удар хлыста, но затем Катя удивила меня — её лицо смягчилось, а в голосе появились почти материнские нотки:

— Ты, — она легко коснулась плеча Софии. — Я не забуду твоего поступка. Обязательно отблагодарю. Но сейчас… — она обвела взглядом балкон, словно проверяя, нет ли лишних ушей, — нам нужно действовать предельно осторожно. Пока не решим, как лучше разыграть эту партию — изобразить ли тебе девушку с разбитым сердцем или, наоборот, намекнуть на взаимную симпатию с Димой… нужно вести себя естественно. Любое неосторожное движение может выдать, что мы знаем об их планах.

Катя выпрямилась, поправила выпавшую прядь:

— А теперь возвращаемся в зал. Расходимся как ни в чем не бывало.

Когда мы вернулись к гостям академии, я сразу заметил деда Софии. Его перехватила группа весьма влиятельных персон — судя по ауре и осанке, высшие чины министерства. Видимо, поэтому он и не бросился за внучкой на балкон. Сейчас же, заметив наше возвращение, он нахмурился, но прервать беседу с такими людьми не мог.

Мой взгляд случайно пересекся с Полозовым. К моему удивлению, профессор едва заметно кивнул — то ли одобряя мои действия, то ли… надо же, а я думал, он умеет только испепелять взглядом и читать нотации. Оказывается, в его эмоциональном спектре есть и другие краски.

— Помяни чёрта! — прорычала мне на ухо Катя, и в её голосе смешались ярость и презрение.

В дверях стоял высокий мужчина в идеально скроенном черном фраке с серебряной вышивкой. Так вот он ты… Анатолий Волконский — мой дорогой дядюшка собственной персоной. Каждая деталь его образа кричала о власти и положении: идеально уложенные волосы, перстень с родовым гербом, трость из черного дерева с серебряным набалдашником. Надменный взгляд скользил по залу, словно осматривая свои владения.

— Пойдем, — я едва заметно усмехнулся, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — Поприветствуем родственника.

Мы с Катей двинулись к нему, синхронно, плечом к плечу. Интересно, дядя понимает, что сейчас к нему приближаются не запуганные дети, которых он мечтает видеть?

Анатолий заметил наше приближение, и на долю секунды его маска безупречного аристократа дрогнула. В глазах промелькнуло что-то… страх? Растерянность? Он явно не ожидал увидеть такую решимость в наших взглядах. Его пальцы судорожно сжали трость — показатель потери контроля, который он тут же попытался замаскировать снисходительной улыбкой.

Но поздно — я уже заметил, как побелели костяшки его пальцев, как дернулся кадык, как на виске предательски запульсировала жилка. О да, дядюшка определенно занервничал…

* * *

Велимир Святославович напряженно всматривался в происходящее. Его глаза, повидавшие не одно столетие, безошибочно определили надвигающуюся бурю.

— Т-ты видела? — он резко повернулся к графине, не отрывая взгляда от зала.

— А? Что? Нет… — Патанина растерянно оглядывала танцующие пары. — Что-то произошло?

Старик раздраженно закатил глаза и выругался:

— Да только что на балкон выбежала нестабильная девчонка. В её ядре такой хаос, что скоро… — он осекся на полуслове, заметив, как следом за девушкой устремился молодой Волконский. — Хм… интересно.

Некромаг нервно постукивал ногой, наблюдая за закрытой дверью балкона. Когда туда проскользнула еще и Екатерина Волконская, его брови поползли вверх. За дверью определенно происходило что-то серьезное.

Наконец, трио появилось в зале. София, с легкой грустью на лице, медленно отошла от Волконских. Велимир Святославович подался вперед, его глаза расширились от изумления.

— Феноменально! — выдохнул он, судорожно вцепившись руку графини что та пискнула и впервые за вечер пожалела, что вновь ожила. — Ты только посмотри, что этот мальчишка сделал! Видишь, как перестроены энергетические потоки? Идеальная балансировка каналов, филигранная работа с ядром… А это что? — он прищурился. — В шестнадцать лет такое провернуть!

— Да-да-да-да! — графиня энергично закивала, хотя явно не понимала и половины терминов. — Действительно, невероятно!

Некромаг раздраженно махнул рукой, призывая её к молчанию. Его взгляд, пронзительный и острый, впился в проходящую мимо Софию. Вокруг её сердца пульсировала черно-зеленая аура — характерная подпись некромагической магии.

«Вот оно что…» — старый некромаг медленно улыбнулся, и в его улыбке читалось предвкушение. — «Этот юноша… он не просто талантлив. Он понимает саму суть силы — грань между жизнью и смертью».

Перед мысленным взором мага развернулась картина — армия мертвых. Легионы нежити, ведомые молодым магом.

«Да…» — Велимир Святославович поглаживал седую бороду, наблюдая за молодым Волконским. — «Возможно, я все-таки дождался достойного. Того, кто сможет повести за собой армию мертвых».

Велимир Святославович оторвал взгляд от зала и резко обернулся к своим спутницам:

— Ирина, дитя мое, подойди. — Спокойно сказал он.

Когда девушка приблизилась, старый некромаг положил руку ей на плечо.

— Слушай внимательно, — прошептал он, и его глаза полыхнули нездоровым огнем. — Волконский должен стать нашим соратником. Не важно, как… Используй всё, что сочтешь нужным. Но этот юноша должен встать на наш путь.

Ирина медленно кивнула. За очаровательной внешностью скрывался острый ум и железная воля…

* * *

Но был еще один человек, заметившее чудесное преображение Софии. В тени колонны стоял аристократ в изумрудном костюме, с вышитыми на нем серебряными змеями. Его внимательные глаза следили за каждым движением молодого иномирца Дмитрия.

«Интересно…» — он отметил, как красная нить в груди Волконского запульсировала сильнее после возвращения с балкона. Энергетический узор стал ярче, словно «метка» иномирья набирала силу.

Аристократ едва заметно повернул голову, и два студента, стоявшие неподалеку, тут же приблизились к нему. В их глазах читался неприкрытый страх перед этим человеком… если его вообще можно было назвать человеком.

— Мне нужна информация, — его голос был тих, но каждое слово словно вгрызалось в сознание собеседников. — Узнайте о нем всё — кто он на самом деле, из какого мира пришел, какой силой владеет.

Он сделал паузу, наблюдая, как красная нить в груди Волконского снова вспыхнула:

— И самое главное… — его губы искривились в улыбке, — выясните, насколько он заинтересован в том, чтобы иномирцы наконец заняли своё законное место. Чтобы эта жалкая империя…

Он замолчал, словно смакуя следующие слова:

— Этот мир… стал нашим.

* * *

Поздний вечер окутал академию тьмой. Последние гости покидали ее пределы. Я сидел за столом, вертя в руках свиток с золотой печатью — награду за побежденного тролля.

— Что ты вообще думаешь насчет сегодняшнего? — Костя плюхнулся на стул напротив. — А то ты какой-то совсем задумчивый.

Я усмехнулся, откладывая свиток. Как объяснить? Наш единственный живой родственник, временный глава рода Волконских, человек, которому мы с сестрой должны доверять… оказался редкостной мразью.

— Представляешь, — я откинулся на спинку стула, — наш дорогой дядюшка решил, что роль главы рода ему слишком по душе, чтобы от неё отказываться. Настолько, что готов избавиться от законных наследников.

Костя присвистнул:

— Это та история, что тебе София рассказала?

— Именно. Причем заметь, какая хитрая комбинация — использовать невинную девушку как инструмент. Её дедуля тоже та еще сволочь — практически с детства готовил внучку для этой партии.

— И чем закончился разговор? — Костя подался вперед.

— Да ничем хорошим, — я криво усмехнулся. — Катя выдала такую тираду… знаешь, я даже не подозревал, что моя сестра знает половину этих выражений. Суть сводилась к тому, что не видать дяде нашего наследства, как своих ушей. Порталы, имущество, капиталы рода — всё это должно принадлежать законным наследникам.

Я помолчал, разглядывая игру света на золотой печати свитка:

— И я полностью согласен. Вот только есть одна маленькая проблема — сейчас мы физически ничего не можем сделать. У дяди под контролем гвардия рода, все финансовые потоки, связи в министерстве. А мы… мы просто двое студентов, пусть и с определенными талантами.

— Веселуха… — выдохнул Костя.

— Катя сейчас отправится добиваться временного главенства над родом, — я задумчиво провел пальцем по кромке стола. — До моего совершеннолетия она вполне может претендовать на эту позицию.

— А что будете делать со Златомирскими? — Костя подался вперед, но тут же отпрянул, заметив, как изменилось выражение моего лица.

Я медленно поднял взгляд от стола:

— А что с ними сделаешь? В каждом роду есть своё… особенное звено. В семье не без уродов, как говорится, — я позволил себе холодную улыбку. — Знаешь, в чем их главная ошибка? Они мыслят слишком… примитивно. Убрать наследников, захватить власть, поделить имущество. Но я…

Я поднял взгляд на Костю, и что-то в моих глазах заставило его напрячься:

— Физическая смерть — это слишком просто, слишком… милосердно.

Костя нахмурился, глядя на меня:

— Знаешь, Дим, ты меня иногда пугаешь. Особенно когда говоришь… вот так.

— Пугаю? — я улыбнулся. — Хорошо. Потому что они должны бояться. Должны просыпаться в холодном поту, гадая, когда и откуда придет удар. Должны пожалеть о каждой секунде, когда думали, что могут использовать нашу семью в своих играх.

* * *

Я лениво наблюдал за тем, как профессор Воронцова, по предмету Зооментальные искусства или по другому зверозаклинательство… выводила на доске очередную «совершенную» формулу вселения в живые организмы. Преподавательница явно была наслышана о недавнем инциденте с печатью. Теперь каждый раз, когда её мел касается доски, она бросает на меня настороженные взгляды, словно ожидая, что я вот-вот укажу на фатальный просчет в её работе.

Что ж, опасения небезосновательны — прямо сейчас она создавала заклинание, которое вместо подчинения сознания жертвы с высокой вероятностью превратит его в овощ. Впрочем, не мои проблемы — пусть студенты сами разбираются с последствиями неправильного построения заклинания связи. Иногда лучший учитель — собственные ошибки. А я никогда не был силён в заклинаниях.

Близнецы на соседних партах угорали, а сзади доносилось размеренное дыхание Кости. После наших приключений в лесу он, видимо, решил наверстать упущенный сон.

Скрип двери прервал мои размышления. София. Я автоматически просканировал её состояние — стабильна, черно-зеленая мана вокруг сердца надежно удерживает энергетические потоки в идеальном балансе. Моя работа, надо признать, превзошла все ожидания.

К моему недовольству, она целенаправленно направилась к моей парте и уселась рядом. И что ей опять нужно? Я поморщился.

— Спасибо, Дим, — прошептала она, склонившись ближе. — Я никогда не чувствовала себя так хорошо. Что ты сделал?

— Ничего особенного, — я ответил с нарочитым безразличием. — Прочитал пару книг по целительству, применил базовые техники балансировки каналов.

София прищурилась, изучая меня с явным недоверием. Неудивительно — над ней наверняка работали лучшие целители империи, а тут какой-то первокурсник рассказывает сказки про «базовые техники». М-да, не самая продуманная легенда. Нужно будет подготовить более убедительное объяснение на случай дальнейших расспросов.

Звонок прервал лекцию на особенно увлекательном моменте о «тонкостях проникновения в сознание». Хотя, учитывая количество ошибок, единственное, во что можно было проникнуть с её помощью — это в состояние необратимой комы. Тело есть, а сознание свалило.

Внезапно дверь распахнулась, явив нам мрачную фигуру Полозова.

— Класс «Б», общий сбор за территорией академии, — объявил он своим фирменным тоном, не предполагающим возражений. — По расчетам, скоро откроется портал. Слабейший из возможных, идеальный шанс для… — он обвел аудиторию взглядом, — проверки ваших способностей в реальном бою.

Его взгляд остановился на нас с Костей, которого я как раз пытался привести в чувство, приподняв за воротник. На помятой физиономии друга медленно проступало осознание реальности.

— А? Что? — пробормотал он, окончательно просыпаясь.

— Волконского и Ведьминова это не касается, — отрезал Полозов. — Вы двое будете держаться в стороне и не вмешиваться. Всё понятно?

Мы плелись почти в конце группы, направляющейся к выходу. Я наклонился к Косте:

— Слушай внимательно. Видишь те столбы впереди? Это «Око» — артефакт для обнаружения некромагов. Если не хочешь, чтобы у нас были крупные проблемы, его надо вывести из строя.

— Я так и зна… — начал Костя, но я молниеносно зажал ему рот.

— Тише, — прошипел я, быстро оценивая ситуацию. — Поговорим потом. У тебя некротической энергии меньше, а значит, шансы обойти эту штуку выше. Но действовать нужно аккуратно.

Я быстро просчитал варианты. Основная группа студентов как раз обогнула угол коридора — идеальный момент.

— Давай вперед, — шепнул я Косте. — Смешаемся с толпой у входа, там будет проще провернуть дельце.

Мы ускорили шаг, обходя однокурсников. Я краем глаза отметил расположение охранников — двое у столбов, еще один чуть поодаль. Артефакт «Око» возвышался между ними — два металлических столба, соединенных тонким энергетическим полем. Даже отсюда я чувствовал, как оно прощупывает ауры проходящих студентов.

Костя, надо отдать ему должное, уловил мой план без лишних слов. Когда мы оказались в центре группы, он мастерски спровоцировал потасовку с близнецами. Те, как всегда готовые к любому кипишу, с энтузиазмом включились в шуточную борьбу.

Я наблюдал, как разворачивается наша маленькая постановка. Толчок, смех, еще толчок — и вот уже куча мала «случайно» задевает один из столбов. Костя, изображая попытку удержать равновесие, ухватился за кабель питания. Резкий рывок — и соединение разорвано.

Пока Полозов отчитывал «неуклюжих» студентов, я проскользнул мимо деактивированного артефакта. Костя последовал за мной, и я уже почти поздравил себя с идеально выполненной операцией…

Но тут воздух прорезал пронзительный сигнал тревоги.

— Какого хрена?! — я резко развернулся. — Мы же уже прошли!

Артефакт продолжал истошно верещать, реагируя… на… Софию!

Её растерянный взгляд метнулся ко мне, в глазах читался немой вопрос: «Что происходит?»

Твою ж… Не успел я среагировать, как из-за угла вылетел отряд охраны. Пять здоровенных мужиков скрутили хрупкую девушку, словно поймали минимум архилича. Пу-пу-пу…