— Можно войти в его сон? Я хочу получить формулы зелий Судьи и Рыцаря Наказания.

— Без проблем, — ответил Клейн, искоса взглянув на Леонарду.

Леонард всё так же держал руки в карманах. Лишь его глаза на мгновение стали глубокими, как омут.

Сидевший на скамейке Лонгзель тут же погрузился в сон.

Следом троица оказалась в его сне.

Это был оживлённый город с множеством деревянных домов. Прохожие в большинстве своём были лоэнцами.

Черноволосый, синеглазый Лонгзель стоял у одного из домов, не решаясь подойти. Лишь когда из него вышла женщина в старом платье, он взволнованно бросился ей навстречу, раскрыв руки для объятий.

Его объятия прошли сквозь женщину, не встретив преграды.

Лонгзель застыл на месте, растерянно прошептав:

— Мама...

Одри, собиравшаяся сразу же направить сон, молча досмотрела эту сцену, а затем огляделась и увидела знаменитую большую башню с часами.

— Баклунд... — Одри поджала губы, повернула голову и, потупив взор, посмотрела на Клейна. — Они не могут покинуть этот книжный мир?

— Прошло слишком много времени. Если они покинут его, то мгновенно состарятся, умрут и даже истлеют, — голос Клейна был спокоен, как тихое течение реки. — Я доставил одну вещь Лонгзеля в Баклунд.

Это... — будучи Зрителем, Одри остро почувствовала всю жестокую реальность, скрытую за этими словами. Она невольно подняла голову, посмотрела за пределы сна, в сторону, где находились Мобет и Сиатас.

Леонард хотел было спросить, что это за вещь, но, оглядевшись, промолчал.

Далее Одри умело направила сон, и, получив две формулы зелий, позволила Лонгзелю вернуться домой и счастливо жить со своими родителями, братьями и сёстрами.

Это был прекрасный сон.

Покинув место, где находился Лонгзель, Клейн, Леонард и Одри вскоре увидели дом Гроселя.

Это была их последняя остановка. Получив информацию из подсознания великана Гроселя, они собирались оттуда войти в коллективное бессознательное этого книжного мира и найти тайну, которая позволяла этой книге существовать.

Глава 1068: Нелогичная деталь

— Так, и который из них Гросель? — в мире сна Леонард с растерянным видом смотрел вперёд.

Там полыхал огромный костёр, вокруг которого сидели больше десяти гигантов с серо-голубой кожей и одним вертикальным глазом. На его взгляд, они все были на одно лицо.

Откровенно говоря, без способностей Безликого я бы тоже не разобрал... Для меня, если не брать в расчёт возраст, причёску, рост, шрамы, одежду и степень зрелости, все великаны выглядят одинаково... — Клейн мысленно пробормотал пару фраз и с совершенно спокойным видом повернулся к Справедливости, словно говоря: «Вы — Зритель, для вас это не должно быть проблемой».

Одри указала на одного из гигантов, который пил из горла и время от времени издавал громкие одобрительные возгласы:

— Вон тот — Гросель. Похоже, по обычаям гигантов, одобрение и похвалу выражают не аплодисментами, а рёвом. Чем громче рёв, тем выше степень похвалы.

Госпожа Справедливость сейчас ведёт себя как этнограф... Хорошо ещё, что они просто ревут, а не поют, иначе шума было бы ещё больше. Очевидно, что здешние великаны не сильны в музыке, их рёв был совершенно неритмичным... — Клейн слегка кивнул и обратился к Справедливости Одри:

— Начинайте наведение.

Когда Одри шагнула вперёд, Леонард отошёл назад, поднял правую руку и, потирая подбородок, спросил:

— Как думаешь, во Вторую Эпоху какая сверхъестественная раса в основном владела Потусторонними Чертами Пути Вечной Ночи?

— Разве не демонические волки? — Клейн искоса взглянул на Леонарда, подозревая, что поэт подхватил традиционную болезнь Ночных Ястребов — плохую память.

— Я знаю, — Леонард, не меняя позы, с несколько странным выражением лица сказал. — Но как они тогда отыгрывали Полуночного Поэта? Или в то время зелье называлось «Полуночный Ревун»?

Изначально названий у зелий не было... — Клейн, сбитый с толку Леонардом, невольно представил, как тот сидит на корточках и воет на луну, и не удержался от шёпота: — Это, возможно, больше подошло бы тебе. Не нужно писать стихов, всё очень просто.

Уголки губ Леонарда дёрнулись:

— Поэты бывают разные. Я — певец.

Пока они болтали, наведение Одри постепенно продвигалось, и во сне Гроселя один за другим появлялись Увядающий Лес, Пустынный Туннель, уголок Двора Короля Великанов, город Рассвета, Золотое Королевство и другие места.

Поскольку Гросель не был слугой Короля Великанов или других «богов», он мог видеть этих высокопоставленных существ лишь изредка, когда дежурил в Увядающем Лесу или в некоторых дворцах и проходах Двора, и не смел смотреть на них прямо, должен был приветствовать их, опустившись на одно колено и склонив голову. Поэтому образы Короля Великанов Аурмира, королевы великанов Омебеллы и их старшего сына, Бога Рассвета Бадхайра, не были представлены во сне напрямую, а лишь в виде портретов.

Точно так же, Гросель знал очень мало тайн, и его познания в истории и мировой политике были куда хуже, чем у эльфийской Певицы Сиатас. Однако была одна забавная деталь: во Дворе Короля Великанов и среди гигантов синонимом «предателя» был Суниясолем. Они утверждали, что именно этот древний бог нарушил союз, что и привело к падению Прародительницы Лилит.

Клейн сильно в этом сомневался, так как вспыльчивый Суниясолем был явно не способен на такие интриги.

Та Королева Бедствий, похоже, была на это способна, но проблема в том, что ей было бы очень трудно скрыть свои замыслы от своего супруга, настоящего древнего бога Суниясолема... По сравнению с этим, версия о том, что предателем был Король Великанов Аурмир, более логична... — пока Клейн проводил поверхностный анализ, Одри сменила направление наведения, пытаясь заставить Гроселя показать то, что он видел за пределами Двора Короля Великанов.

К сожалению, этот великан, покинув Двор, пройдя через город Рассвета и добравшись до Золотого Королевства, вскоре получил книгу-путеводитель и попал внутрь, так что о нравах и обычаях тех мест он знал немного.

— На данный момент самая ценная информация — это как, углубившись в область Двора Короля Великанов из Города Полудня, избегая прямого пути, войти внутрь через Увядающий Лес и Пустынный Туннель, — Одри закончила наведение и вернулась к Клейну и Леонарду. — Это будет очень полезно для дальнейших исследований Солнышка и его соплеменников.

— Хм, можно будет рассказать ему об этом на следующем собрании, — кивнул Клейн.

Он как раз собирался предложить войти в коллективное бессознательное этого книжного мира через сон Гроселя, когда Одри вдруг оглянулась и задумчиво произнесла:

— Есть одна не очень логичная деталь.

— Какая деталь? — Леонард серьёзно припомнил всё, что только что видел и слышал, но не нашёл ничего подозрительного.

Справедливость Одри взглянула на Мира:

— В истории об Увядающем Лесу, где похоронены отец и мать Короля Великанов Аурмира, правило о том, что туда может входить только сам древний бог, очень нелогично.

Клейн сначала не заметил в этой детали ничего странного, но после слов Справедливости у него появились некоторые мысли. Подумав, он сказал:

— Отец и мать Короля Великанов — это, по сути, прародители расы гигантов. По идее, они должны быть объектом поклонения и почитания всего народа...

— Верно, у любой расы есть определённый культ предков, и гиганты не исключение. Из сна Гроселя видно, что они, стражники, часто самостоятельно совершают обряды поклонения этим двум прародителям за пределами Увядающего Леса, — Одри согласно кивнула. — Если бы не было других факторов, Король Великанов должен был бы время от времени организовывать для особо отличившихся соплеменников паломничества к прародителям, а не устанавливать правило, что входить может только он.

— Возможно, в Увядающем Лесу скрыта огромная опасность. Разве не говорилось, что самые древние великаны были безумными, жестокими и лишёнными разума? После их смерти их останки могли осквернить окружающую среду, повлиять на весь лес. В этом нет ничего удивительного, — предположил Леонард.

Одри и Клейн одновременно покачали головами, отвергая эту версию.

— Если бы дело было только в опасности или осквернении, королева великанов Омебелла и Бог Рассвета Бадхайр, очевидно, могли бы эффективно с этим справиться. А с помощью Короля Великанов проблем бы почти не возникло. Но им всё равно не разрешено входить в Увядающий Лес, даже в сопровождении того древнего бога, — Клейн кратко изложил своё мнение и предположение. — Возможно, там похоронены не только родители Короля Великанов Аурмира, но и другие тайны.

— Эта вероятность велика, — серьёзно кивнула Одри.

На её лице под серебристо-белой маской изумрудные глаза слегка блеснули, выдавая любопытство.

— Если это так, то что за тайна, которую нельзя доверять ни жене, ни детям, ни слугам, ни соплеменникам? Интересно... — Леонард улыбнулся, позволяя своим мыслям блуждать.

Обсудив это ещё немного, троица, торопясь, прошла через Пустынный Туннель во внутреннюю часть Двора Короля Великанов, пытаясь войти во дворцы, залитые застывшим светом сумерек.

По опыту Клейна, это был путь к краю сна Гроселя.

На этот раз ему не пришлось притворяться, что он открывает Ползучий Голод, и использовать силу Живого мертвеца, чтобы распахнуть тяжёлые врата обители стражников-великанов. Справедливость Одри просто повлияла на сон, и огромные, более десяти метров в высоту, врата легко и бесшумно открылись сами, словно бумажные. Из-за отталкивающего эффекта Незатенённого Распятия Клейн, на самом деле, не надевал перчатку из человеческой кожи.

За вратами был сероватый, туманный мир. Впереди был уже не Двор Короля Великанов, а обрыв.

Кратко обсудив возможные ситуации, с которыми можно столкнуться при входе в море коллективного бессознательного, и выработав соответствующие планы действий, Одри силой мысли создала у края обрыва лестницу.

Эта лестница, извиваясь, уходила вглубь тёмного, серого, безмолвного и бездонного мира разума.

Троица, не мешкая, ступила на лестницу и начала спускаться.

В этой гнетущей и безмолвной обстановке, способной довести до безумия, Справедливость Одри, спускаясь, время от времени применяла Успокоение.

Она успокаивала не только Клейна, Леонарда и себя, но и серо-белые стены обрыва — подсознание Гроселя, чтобы избежать его волнения, которое могло бы осквернить их Астральные или Ментальные Тела.

Бесчисленные гниющие руки великанов, с которыми Клейн столкнулся в прошлый раз, не появились. Даже самые невыносимые ощущения этого мира разума — одиночество, тишина, бесконечность и отсутствие цели — казались не такими уж страшными, потому что они действовали командой и могли разговаривать друг с другом.

— Так вот он какой, мир разума, сфера сознания. Действительно, не похож на всё остальное, — Звезда Леонард оглядывался по сторонам, словно хотел выразить свои впечатления стихами, но в итоге отказался от этой затеи.

В другом месте, при выполнении другого задания, Клейн, возможно, попросил бы поэта помолчать, но здесь он чувствовал, что любые слова будут к месту.

Справедливость Одри тоже не была против разговора и серьёзно произнесла:

— Наши непосредственные ощущения и есть суть этой среды. А обрыв, стены, серый мир, которые мы видим, — это проекция нашего подсознания. У других рас всё может выглядеть иначе...

— ...Только сейчас я начинаю понимать, что психология — довольно интересная штука, — с интересом сказал Леонард, выслушав её.

Клейн искоса взглянул на него, удержавшись от замечания, что с его характером и привычками Путь Зрителя ему совершенно не подходит.

Так, в разговорах, троица спускалась неизвестно сколько времени, пока наконец не ступила на твёрдую, но размытую серую землю.

Отсюда, глядя вверх, можно было видеть плавающие и колеблющиеся световые тени. Плотные и накладывающиеся друг на друга, они образовывали призрачное море.

Клейн, Леонард и Одри как раз собирались идти вперёд, как вдруг хлынул «поток воды», и из него поднялась довольно размытая световая тень.

Это был серо-голубой великан ростом шесть-семь метров. Его грудь и живот были обмотаны кожей с драконьей чешуёй, а на открытых участках тела виднелись всевозможные неописуемые, выходящие за рамки обычного восприятия узоры, символы и знаки.

Его единственный вертикальный глаз был налит кровью и источал неприкрытую ярость с явным стремлением к разрушению. Во рту он держал окровавленную человеческую ногу.

Это был великан уровня полубога!

Он был остаточным образом в море коллективного бессознательного, возможно, возникшим из реальной встречи предков людей или других рас, а может быть, порождённым рассказами Гроселя и других великанов.

Едва он появился, как его безумие, словно заразная чума, начало распространяться на Клейна и его спутников.

Это был мир, где дух, сознание и разум соприкасались напрямую!

Глава 1069: «Морское дно»

Этот великан, терзавший человеческую ногу, с налитым кровью вертикальным глазом, на самом деле не существовал. По сути, он был лишь сильной эмоцией, порождённой кем-то или чем-то.

Эта эмоция, возникшая из чрезвычайно сильного впечатления, проникла в подсознание, распространилась с собственного острова Разума на окружающий призрачный «океан», постепенно осела и превратилась в отпечаток. Не все эмоции и мысли в конечном итоге оседают; подавляющее большинство стирается временем, смывается «морскими водами». Лишь самые сильные или многократно повторяющиеся могут сохраниться.

А став отпечатком, то есть каплей в море коллективного бессознательного, он может, в свою очередь, влиять на окружающих существ того же вида, становясь их общей, запечатлённой в крови древней «памятью».

Поэтому Форма мифического существа этого призрачного гиганта была не только нечёткой, но и содержала множество ошибок, дополненных субъективным сознанием. В обычных условиях он не заставил бы Леонарда и Одри отвести взгляд, не вызвал бы у них духовного хаоса или ментального срыва. Однако сопутствующее ему безумие, неведомо откуда взявшийся крайний ужас были почти материальны и могли заразить Ментальное, Астральное и даже Духовное Тело любого существа!