Филипп взял себе ещё кофе, продолжая сидеть на веранде ресторана и наблюдая, как по улице снуют прохожие. После разговора с Фатимой было желание срочно вернуться домой и начать искать материалы про экспедицию Петра Козлова, но внутренний мандраж и возбуждение от близости к пониманию загадки ключа, найденного на мысе Рытый, останавливали писателя, требуя немного успокоиться и замедлиться.

— Неужели это наш популярный писатель?! — неожиданно услышал он рядом.

Обернувшись, Филипп увидел Оболенцева, стоявшего рядом с его столиком. Коллекционер выглядел как обычно элегантно: светлый льняной костюм, бледно-серый галстук, белая рубашка.

— О, Яков Владимирович! — Смирнов встал, отвечая на рукопожатие.

— Обедаете?

— Да… встречался здесь с одной знакомой.

— Понятно. Не возражаете, если я к вам подсяду?

— Конечно, конечно.

Мужчины сели, и Оболенцев заказал чай с чабрецом.

— Как ваши дела? — Яков Владимирович удобно расположился на стуле с высокой спинкой. — Шёл сейчас из своего офиса и почему-то думал о вас. Разобрались с той историей с кольцами?

— Да… — Филипп вздохнул и усмехнулся, — разобрались — не то слово!

— Я всё собираюсь позвонить Алексею, но не нахожу свободную минуту. Как я понял, все пропавшие перстни нашлись, и их вернули владельцам. Мне сообщила об этом Раечка, жена покойного Дорофеева. И убийцу Валеры тоже нашли.

— Да, всё верно, — писатель на секунду задумался: можно ли раскрывать подробности расследования? Но Саблин же сам привлёк Оболенцева к делу, когда требовалось узнать больше о пропавших перстнях, и то был не единичный случай. Много раз следователь рассказывал, как консультировался с коллекционером относительно истории и происхождения артефактов, и именно поэтому сам Смирнов обратился к нему неделю назад, чтобы получить экспертное мнение о кольце Чингисхана.

— Один человек собирал старинные перстни и намеревался провести шаманский ритуал на Байкале.

— Он и есть убийца Валеры?

— Да. Мужчина был слегка не в себе. Ритуал предполагал якобы упокоить душу его покойного брата.

— М-да… Чего только не бывает, — коллекционеру принесли заказанный чай, и Яков Владимирович налил его в чашку, с наслаждением отпив. — Над чем работаете сейчас, Филипп? Новая книга в планах?

— Ой, пока нет, — хмыкнул писатель, — ищу сюжет.

— Насколько я понял, все ваши книги основаны на событиях, которые вы с Саблиным, так сказать, прошли вместе. Вот помню книгу «Тёмный лотос», там речь была про старинные алмазы. Алексей тогда часто ко мне приезжал, расспрашивал про их историю.

— Да, да, вы совершенно правы. Но я бы не утверждал, что сюжеты опираются на реальные события. Литература, во многом, это фантазии автора, его видение мира, — Филипп, конечно же, никогда не позиционировал свои книги как правдивые истории, понимая, что никто не поверит, да и фантастический жанр всегда считался более популярным, нежели документальный. Ну и, наконец, сами события и тем более артефакты, упоминающиеся в романах, вызвали бы больше вопросов, чем интереса у читателей и научного сообщества.

— Согласен. Однако упомянул я к тому, что ваше расследование с перстнями могло бы стать фундаментом для нового произведения, не думали?

Само собой, Смирнов об этом думал. Знай Оболенцев подробности путешествия Саблина и писателя в Даурию и на мыс Рытый, он бы не спрашивал. Но о написании новой книги Филипп пока не задумывался. История с монголами ещё не закончена, и на чём-то другом писатель сосредоточиться пока не мог.

— Есть ещё дела. Книга подождёт.

— А, ну ясно.

— Скажите, Яков Владимирович, а вы когда-нибудь слышали про Хара-Хото? Древний город в пустыне Гоби? — почему-то Филипп подумал, что Оболенцев может обладать информацией, которая послужит ему в поисках разгадки надписи на ключе.

— Ох… — коллекционер вновь глотнул чай и с интересом взглянул на писателя. — Очередное расследование вместе с Саблиным?

— Не совсем. Скорее, это пока исследование.

— Я, само собой, не историк, как вы, но достаточно образованный человек и могу сложить два и два. Вы интересовались старинным перстнем с азиатскими иероглифами, а когда я принес его Саблину, ну, в тот день, помните, вы тогда ещё попали в больницу? Так вот. Алексей упоминал монголов. Теперь вы спрашиваете про Хара-Хото, — Оболенцев улыбнулся. — Не самый известный памятник древней культуры, но я о нём знаю. Там жили племена, сражавшиеся с Монгольской империей во времена Чингисхана. Если я прав, а я прав, то тот ваш перстень связан с монголами, а раз вы интересуетесь Хара-Хото, то история с кольцами продолжается, верно?

Филипп не сдержал улыбки. Он почувствовал буквально восторг от того, что общается с человеком столь проницательным и сведущим в истории древнего мира. Теперь понятно, почему Саблин так ценил знакомство с Оболенцевым. Пять лет назад, когда писатель случайно встретился с Яковом Владимировичем на выставке шумерских артефактов, он совершенно не думал о продолжении общения. Оболенцев понравился тогда Филиппу, в нём чувствовалась порода, интеллект, образованность, и неудивительно, что Саблин увидел в коллекционере те же качества. Такие люди всегда привносят в жизнь новый опыт, интерес к наукам, желание обретать как можно больше знаний. Хотя Филипп и сам не был лишён качеств, привлёкших его в Оболенцеве, но находиться рядом со столь же увлечённым человеком оказалось невероятно комфортно.

— Вы правы, — кивнул Смирнов, — от вас ничего не скроешь, — он рассмеялся. — Тот перстень, что я вам показывал, был монгольским, и принадлежал, думаю, Чингисхану.

— Ну надо же! — Яков Владимирович поёрзал на стуле. — И какая у вас версия? Почему такая уникальная вещь скрывалась в Забайкальском крае? Думаете, это связано с Хара-Хото?

— Да. Мне удалось найти ещё одну вещь в Забайкалье. И на ней надпись, где упоминается Чёрный город.

— Чёрный город? И вы полагаете, речь про Хара-Хото?

— Уверен.

— И куда ведёт ваша теория?

Филипп вздохнул.

— Ну, есть лишь предположения, но мне кажется, что в Хара-Хото спрятана могила Чингисхана.

Лицо Оболенцева вытянулось от удивления, но мужчина быстро взял себя в руки.

— Могила Чингисхана? Вы шутите?!

— Нет. В Забайкальском крае, точнее, на мысе Рытый, где найден перстень, мы обнаружили ещё и ключ.

— Мы?

— Да. Мы с Саблиным.

— Значит, я всё-таки был прав! — Яков Владимирович довольно закивал. — Вы с Алексеем продолжаете расследование. А что за ключ?

— На нём тоже иероглифы, как и на кольце. Они тангутские. Это язык племени, жившего в Хара-Хото.

— Надпись пролила свет на какие-то… м-м-м… подробности или ориентиры относительно могилы?

— И да и нет. Ключ на мысе мы обнаружили в колодце. О нём же упоминается в надписи на ключе.

— О колодце?

— Да. Я думаю, именно в Хара-Хото есть ещё один колодец, через который ведёт путь к гробнице полководца.

— Поразительно! — с восхищением воскликнул Оболенцев. — Настоящая сенсация, мой дорогой! И вы с Алексеем планируете туда отправиться?

— Пока не знаю, но, думаю, я поеду один.

— Понятно… понятно. Ну что я могу вам сказать… — Яков Владимирович поправил очки в элегантной металлической оправе, — читал много всего относительно предполагаемого захоронения Чингисхана, но, как вам должно быть известно, местонахождение остаётся большой загадкой. Однозначных версий нет. Но вроде были публикации, что тело полководца спрятано, а всех, знавших тайну захоронения, убили.

— Логично. Тайна должна оставаться тайной.

— Верно. Вы решились на сложный шаг, Филипп. Отправиться на поиски такого «грааля» современной истории — это большая смелость, но в то же время, уж простите меня, безрассудство.

— Почему?

— Вы не первый, кто начнёт искать.

— Я в курсе, но…

— Подождите! Я вас не отговариваю! Наоборот! Просто хочу вас предостеречь от разочарований. Не ожидайте найти захоронения, отнеситесь к вашему предприятию, как к приключению, и не более. Знаете, за свою жизнь я встречал немало людей, сломленных неудачей. Если вы настроитесь на результат, состоящий только из обнаружения могилы Чингисхана, вы будете подавлены, потерпев неудачу. Мой вам совет — ищите, но не зацикливайтесь. Вы умный человек, имейте в виду, что жизнь — это не цель, а процесс. Просто насладитесь поездкой.