Мутный солнечный диск медленно двигался на запад, преобразуя однообразный жёлто-серый ландшафт в яркий и насыщенный красками пейзаж. Небо наполнилось выразительными тонами: от глубокого оранжевого до нежного розового и густого пурпурного. Песок, который в течение дня был раскалён до предела, остывал. Его поверхность приобретала тёплый золотистый оттенок, постепенно становясь фактурнее, и бесконечное пустынное море, расстилающееся вокруг, начало плавно перетекать в небо с багровыми перьями облаков где-то у горизонта.

Ветер, днём почти незаметный, теперь приносил с собой лёгкие шорохи, заставляя песчинки танцевать в воздухе. Тишина в пустыне становилась особенно ощутимой, и лишь изредка слышался звук каких-то животных, начинающих свою вечернюю активность.

На фоне спускающихся сумерек силуэты кактусов и редких кустарников казались более выразительными, их очертания выделялись на фоне огненного неба. В такие моменты ощущалось, будто время остановилось и все заботы остались далеко позади, а закат в пустыне — это не просто природное явление, а настоящий ритуал, наполняющий душу спокойствием и умиротворением.

Филипп стоял у края разрытых участков, где только что закончили работу археологи. Высокие длинные тени, отбрасываемые ограждениями и отделяющие место проведения раскопок, выглядели на песке зловеще и неестественно, словно бесформенные фигуры инопланетных существ.

Писатель созерцал удивительный и слегка неземной облик пустыни Гоби, и ему вдруг представилось, что он находится на другой, совершенно далёкой планете, а жёлтый, чуть кислотный диск над горизонтом, — это неизвестная звезда, прячущаяся в глубинах космоса.

— Ты как? — послышался голос Яны, тихо подошедшей к Филиппу.

— Нормально.

— Арсений сказал, что завтра за нами приедет транспорт и отвезёт в ближайший город. Оттуда мы сможем доехать до Пекина и сесть на самолёт до Москвы.

— Отлично.

— Ты думаешь об Але? — девушка обошла писателя, чтобы видеть его лицо.

— Да нет. Хотя, конечно, непонятно, почему спасатели её не нашли.

— Арсений предположил, что её могло замести песком, — с сожалением произнесла девушка. — Если она не нашла укрытия, то слой насыпи мог получиться большим, и с вертолетов её не получилось разглядеть.

Филипп кивнул.

— Или ей удалось где-то спрятаться.

— Возможно, — пожала плечами Яна.

Писатель подумал о длительных часах, проведённых с Яной на солнце, ожидая помощи. Пустыня, с её бескрайними песчаными дюнами и безжизненными ландшафтами, стала настоящим испытанием. Температура, казалось, достигла больше сорока градусов, а солнце, словно гигантская раскалённая лампа, не щадило: лучи обжигали лицо и кожу на теле буквально через одежду, воздух был горячим и сухим, а жажда мучительной. Когда через почти четыре часа в небе появился вертолёт со спасателями, Яна уже почти не могла двигаться, настолько обезвоженной она себя чувствовала. Воздушный транспорт доставил путешественников в лагерь к Арсению, где Филипп с девушкой сначала провели некоторое время в палатке с медиками, а потом спали, приходя в себя.

— Арсений уладил вопрос с китайцами?

— Пока нет. Они дико недовольны. Мы ведь отправились в Хара-Хото без разрешения.

— Понятное дело.

— Но он пытается убедить их, что мы члены его экспедиции и пошли туда не из любопытства.

— Нужно было заявить заранее о наших намерениях, я думаю.

— Да. В этом-то сейчас и вся проблема, но, надеюсь, на работе Арсения наша вылазка не отразится.

— А что с… Мироном? — Филипп взглянул на Яну.

— О нём тоже пришлось рассказать властям, — выражение лица девушки стало печальным, — они попытаются достать тело через проход, где мы вышли в пустыне. Мне сообщат, когда тело отправят в Россию.

— Я поговорю с Саблиным, чтобы он помог уладить формальности.

— Спасибо, — Яна обняла писателя, который прижал девушку к себе.

— Как думаешь, китайцы знали о сокровищнице в городе?

— Вряд ли, иначе давно бы всё вывезли оттуда. Но теперь узнают.

— Да. Может, будут нам благодарны за находку и закроют глаза на всё?

— Посмотрим.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и небо начало постепенно темнеть. Филипп и Яна продолжали стоять, обнявшись, глядя на появляющиеся мерцающие звёзды, словно драгоценные камни на чёрном бархате, и пустыня, погружающаяся в ночную тишину, становилась местом, где можно размышлять о жизни, о прошлом и будущем, наслаждаясь красотой удивительного мира Гоби.