Статуя напротив каменной глыбы с загадками внезапно издала громкий противный скрежет и резко двинулась вперед вдоль рельса, на котором стояла.

Несколько секунд, и меч в руках терракотового воина разрезал воздух, замерев в метре от монумента. Мирон едва успел отскочить в сторону, не попав под лезвие.

Аля, замерев, с ужасом смотрела на клинок, оказавшийся почти у её лица.

— Господи, — прошептал Филипп, находившийся рядом с девушкой. Статуя продвинулась почти на полтора метра вперёд, буквально упёршись мечом в камень.

— Вот что произойдёт, если неправильно опускать плитки, — тихо пробормотала Аля.

Мирон, прижимая ладонь к плечу, выругался.

— Пап, в чём дело? — Яна, стоявшая около писателя, пролезла под мечом, отделявшим теперь краеведа от остальных присутствующих.

— Да пустяки. Задело, похоже мечом. Но хорошо, что я успел отступить в сторону, иначе меня бы проткнуло насквозь.

— Дай гляну!

— Не надо. Всё нормально. Царапина.

— Может, продезинфицировать? — предложил Филипп. — Кто знает, что могло скопиться на лезвии за столько веков.

— Всё нормально! — резко ответил краевед.

— Мы выбрали не ту плитку, — послышался голос Али.

— Какую ты опустила?

— «Основатель».

— Получается, мы неверно предположили, что «через смерть» идёт «династия».

— Филипп, а как там было в первой надписи в зале, куда ты провалился? Помнишь, ты говорил, что там подсказка для всего остального? — вспомнила Яна.

— Смелый человек обретёт шанс. Мудрый человек обретёт путь. Зоркий человек обретёт выход.

— Смелость мы уже использовали в ступе. Значит, теперь мудрость.

— Точно! — радостно воскликнул писатель. — Вот она! Подсказка! Первая плитка, которую надо двигать, это мудрость!

Яна улыбнулась.

— Очень вовремя ты вспомнил, — буркнул Мирон, не разделявший восторга Смирнова. — Но вы же меня не дослушали! Аля поспешила, а я как раз вспомнил, что так навязчиво крутилось у меня в голове.

— И что, пап?! Ну, говори!

— Внук Чингисхана присвоил ему посмертный титул Шен-ву-хуан-ди, означающий «премудрый и воинственный император».

— Посмертный!

— Да! И если принять во внимание ту подсказку, что была в первом зале, — Мирон обратился к Филиппу, — начинать надо с иероглифа «мудрый», и тогда мы получаем правильную фразу «мудрый император».

— В самом начале я так и предлагал, — писатель хмыкнул.

— Да, простите, я всех сбил темой с победой над смертью и династией. Но не суть, ладно.

— Ну что, теперь пробуем «мудрый»?

— Да, но надо всем разойтись, — предложила Яна, — мы не знаем, какая статуя двинется.

— Но кто-то же должен остаться, чтобы сдвинуть плитку, — справедливо заметила Аля.

— Давайте останусь я, — Мирон приблизился к монументу и встал вплотную к лезвию меча. — Статуи двигаются по рельсам. Сюда не попадёт. Но, полагаю, неверную плитку надо поднять.

— Давай, — кивнул Филипп.

Все отошли подальше так, чтобы не оказаться на траектории движения терракотовых воинов.

Мирон поднял опущенную плитку. С тем же неприятным скрежетом статуя воина отъехала обратно, где находилась ранее.

— Потрясающе, — не сдержался писатель, — механизм просто удивительный!

Краевед опустил плитку с иероглифом «мудрый».

Не зная, чего ожидать, Филипп вздрогнул, когда послышался громкий звук удара железа о камень. Все обернулись в сторону, откуда пришёл звук. Определив место, писатель подбежал к дальней статуе, стоявшей в начале полукруга в конце зала.

— Меч упал, — крикнул он, разглядывая клинок, лежавший теперь у ног терракотового воина.

— Ничего себе! — подошла Яна.

— Похоже, у фигуры разжались руки, — сам не поверив в сказанное, сообщил Смирнов. Он ещё раз изучил статую, заметив то, на что никто не обратил внимание ранее: руки воина не составляли монолит с туловищем. Они были прикреплены отдельно. Виднелись еле различимые бороздки между надплечьем и областью плеча.

— Но как? Как такое возможно?

— Механизм, — крикнул Мирон. — Скорее всего, мы ошиблись. Он работает не только на рельсы, а в нём ещё есть какая-то система, которая разжимает руки статуй.

— Вот это да! — продолжала удивляться Яна.

— Получается, как только все мечи упадут, мы сможем пройти дальше, — предположил Филипп.

— При условии, что правильно выберем плитки.

— Нет, похоже, мы уже на правильном пути. Мирон, давай дальше! — писатель остался стоять с разоружённым воином.

Краевед опустил вторую плитку с иероглифом «император», и в следующий миг упал ещё один меч.

— Статуи идут ровно одна за одной, по кругу! — сказал Филипп, глядя на ещё одного терракотового воина без оружия рядом.

Мирон ритмично начал опускать оставшиеся плитки, и каждый раз в ответ на его действия слышался гул падающих мечей, а как только последний клинок лязгнул о каменный пол, из стены за монументом посыпались камни и песок. Небольшой её кусок с грохотом углубился.