Путь вновь пролегал среди огромных гор золотого зыбкого волнистого песка. Взбираясь на них, можно было предположить: дальше начнётся ровная поверхность, но взгляду открывались новые, ещё более прекрасные ландшафты из бесконечных барханов, созданных колючим пустынным ветром, переносившим песчинки из века в век. Песчаные горы достигали в высоту триста метров, и, казалось, забраться на них не под силу человеку — с каждым шагом ноги будут утопать в песке по колено. Филипп думал о древних караванах, проходящих здесь когда-то по Великому Шёлковому пути, о сложностях, ими испытываемых, и страхе затеряться в этом раскалённом море пустыни.

Наконец, преодолев очередную гряду барханов, машины остановились.

— В чём дело? — выкрикнул Смирнов в окно. Он увидел, как Мирон и практикантка Аля вышли из автомобиля и встали, глядя куда-то вдаль.

Писатель вышел из внедорожника и подбежал к ним. Не успев спросить о причине остановки, он понял, на что смотрели краевед с девушкой.

Внизу, среди блестящей под солнцем ровной глади песка, располагалось плато, в центре которого, словно жемчужина, уютно приютившаяся среди огромных песчаных холмов, виднелся оазис: крохотное озеро, разлитое в форме полумесяца, деревья и каменные строения. На фоне монотонных, жёлтого цвета дюн, сочная зелень и голубой цвет воды выглядели потрясающе красиво! Филипп даже сощурил глаза — настолько резко было взгляду видеть что-то иное, нежели песок.

— Потрясающе, правда?! — сказал Мирон, улыбаясь.

— Не то слово, — Смирнов достал мобильный и сделал несколько фото.

— Да, в Гоби, как и в любой другой порядочной пустыне, есть свои оазисы.

— Удивительно! Среди всего бесконечного песка вдруг появляется такое, — прокомментировал писатель.

— Это не удивительно, так как местность тут хоть и жаркая, но не засушливая. Здесь своего рода геокарман. Подземные воды залегают в отдельных местах всего на глубине полтора метра и часто выходят наружу небольшими озёрами с кристально-чистой и чуть солоноватой водой. Вокруг таких мест в древности царило настоящее оживление, и порой сложно поверить, что рядом самая настоящая пустыня — бесплодная и беспощадная.

— М-да-а, — Филипп с наслаждением созерцал удивительное чудо природы.

— Пошли. Надо доехать до темноты. Кажется, оазис близко, но до него нам ехать ещё пару часов.

Машины вновь тронулись в путь, и писатель уже с нетерпением ждал, когда окажется в удивительном месте в самом сердце пустыни, словно в сказочном городе из древних легенд.