Подойдя к четырёхэтажному дому в центре Москвы, следователь сначала с удивлением понял, что находится в десяти минутах ходьбы от места, где проживал Филипп, но затем такой поворот показался логичным, ведь родственники иногда специально селятся поблизости.

Дом был несовременным и, видимо, отреставрированным, имел даже историческую ценность в архитектурном плане, так как заметны сохранившиеся красивые входные порталы и лепнина на фасаде. Позвонив в домофон и услышав щелчок, говорящий об открытии двери, следователь зашёл в подъезд, где обнаружил широкую лестницу, ведущую вверх, и пост консьержа.

— К профессору Смирнову, — сообщил Саблин.

Консьерж кивнул.

— Второй этаж.

Лифта в доме не было, и следователь быстро поднялся по мраморным широким ступеням, обнаружив всего одну квартиру на площадке.

Дверь открыл полный немолодой мужчина среднего роста в очках, с абсолютно седой шевелюрой и небольшой бородкой, подкрашенной в чёрный цвет.

— Майор Саблин? — учтиво спросил он.

— Верно. Добрый день.

— Здравствуйте. Проходите, пожалуйста, — мужчина открыл пошире дверь, пропуская следователя в квартиру.

Просторная прихожая, не загромождённая мебелью и отделённая бархатными зелёными портьерами, плавно переходила в большую гостиную.

Саблин следом за хозяином прошёл в комнату, в центре которой стояли массивный дубовый стол и стулья. Вдоль стен тянулись книжные шкафы, в промежутках между ними висели фотографии и картины.

— Садитесь, пожалуйста, — предложил профессор Смирнов.

— Благодарю.

— Чем имею честь? Ваш звонок, признаюсь, застал меня сегодня врасплох, — Пётр Иванович расположился на стуле, расставив ноги и положив руку на стол. — Хотя я рад наконец встретиться с легендарным майором Саблиным! — профессор рассмеялся.

— Ну уж… не легендарным, конечно, — сам не ожидая, следователь смутился.

— Не скромничайте, не скромничайте! Мой племянник часто о вас рассказывает! Все эти ваши… м-м-м… приключения, можно их так назвать, прям диву даюсь!

— Да уж… случалось.

— Ваше общение с Филиппом, мне кажется, очень творчески на него влияет, да! Столько прекрасных романов он выпустил за время знакомства с вами.

— Не моя заслуга, тут вынужден вам возразить, — Саблин улыбнулся. — Ваш племянник просто талантлив.

— Это тоже верно.

— Простите за эффект неожиданности, но наши дела, как вы, наверное, догадываетесь, не терпят.

— Понимаю, да, понимаю.

— Я хотел бы задать вам пару вопросов относительно вашей сестры. Софьи Журавлёвой.

Спокойное добродушное лицо профессора вытянулось от удивления, а затем стало серьёзным.

— О Софье?

— Именно.

— Но… простите, — Пётр Иванович поёрзал на стуле и начал медленно барабанить пальцами о стол, — вы же, надеюсь, в курсе, что Соня погибла много лет назад.

— Разумеется. Однако есть вопросы.

— Относительно её смерти?

— Не совсем, но в ходе нашего расследования всплыли детали, которые косвенно пересекаются с событиями, произошедшими в год, когда погибла ваша сестра, — Саблин попытался как можно неопределённее ответить на вопрос профессора.

— Так, и что это за детали?

— Простите, не могу разглашать подробности дела. Но я хотел бы вас спросить о том периоде. Софья занималась поисками материала для своей статьи перед смертью?

— Ну… хм… — Петр Иванович перестал барабанить пальцами и нахмурился, — я уже и не помню, если честно. Соня всегда искала интересные сюжеты, ведь была журналистом. В тот год… ничего не припомню, чтобы она рассказывала о чём-то особенном.

— Ваша сестра ездила в Даурию в июне две тысячи четырнадцатого года?

— Затрудняюсь ответить… может, и ездила. Мы с ней были, конечно, близки, как родственники, но я не в курсе всех её поездок.

— А перед аварией? Делилась с вами чем-то? Переживала? Боялась чего-то?

— Боялась? — брови профессора поползли вверх. — Нет, ну что вы! Чего бы ей бояться? И вообще, вы задаёте такие странные вопросы, товарищ майор. Соня погибла в автомобильной аварии. Несчастный случай. Перед этим всё было в порядке.

— То есть вы не припоминаете никаких странностей?

— Да нет.

— А что можете сказать о её муже? Константине Журавлёве.

— О Косте? — Петр Ильич начал теребить бородку, задумавшись на несколько секунд. — Он был спокойным, тихим человеком. С Сонечкой у них сложился хороший брак.

— Как он себя вёл перед смертью вашей сестры?

— Обычно… Я всё-таки не пойму, что именно вы хотите узнать?!

— Не переживайте, — успокаивающим тоном произнес Саблин, — я задаю стандартные вопросы. Хочу понять атмосферу в семье.

— В семье всё было нормально, поверьте!

— Когда Софья вернулась из Даурии, она с вами не делилась о планах? Какими сюжетами собирается заниматься?

— Нет.

— Новых знакомых вокруг вашей сестры или Журавлёва вы не наблюдали?

— Тоже нет! — вздохнул профессор.

— Борис Осипов?

Петр Иванович помедлил с ответом.

— Он вроде бы был коллегой Сони в редакции.

— Вы с ним общались в тот год?

— Видел всего один раз.

— А Альбина Романова?

— Впервые слышу.

— Ясно.

— Но, похоже, мой племянник действительно находится под вашим влиянием, майор, — сказал профессор с улыбкой, — Филя недавно тоже расспрашивал меня про год смерти Сонечки и упоминал Даурию, затем туда поехал, интересовался работой моей сестры. Он даже показывал какой-то перстень, якобы привезённый Соней из этой самой Даурии, и нашел сам там древний артефакт — ключ. Послушайте, не держите меня за идиота, — лицо профессора оставалось добродушным, но тон голоса зазвучал недружелюбно, — вы с Филиппом что-то копаете, и это сбивает моего племянника с пути. Не знаю уж, кто из вас начал всю эту историю, но она совсем не идёт на пользу Филе. Он очень тяжело переживал смерть родителей, и сейчас, похоже, все воспоминания вернулись. Прошу вас, товарищ майор, что бы вы там ни расследовали, не втягивайте его! — тон Петра Ивановича смягчился. — Не стоит ворошить прошлое. Тем более когда это касается таких трагических событий.

— Я вас понял, — не ожидая такого услышать, Саблин вдруг осознал, что ошибся, придя к профессору и начав расспрашивать. — Ладно, — майор встал, — спасибо за уделённое время.

— Пожалуйста, — Пётр Иванович довольно улыбнулся, догадываясь: разговор закончен и следователь уходит.