Выйдя из кафе на улицу, Саблин закурил.

— Ну что, пойдём к Мирону?

— Да. Удивительно, что мы так быстро о нём узнали.

— Я же говорил: тут все друг друга знают.

Они направились в обратную сторону до улицы Строителей, прошли по ней пару сот метров, а затем, сделав несколько поворотов, предварительно уточнив у местных жителей направление, свернули влево, выйдя на Степную улицу. Она вела, казалось, прямиком к лесу, но у самой его опушки, где начинался неглубокий овраг, увидели обнесённый синим забором дом, о нём, видимо, и говорила женщина в кафе: старый, одноэтажный, деревянный, с крыльцом.

Калитка оказалась открытой, и мужчины прошли по утоптанной дорожке к дому. Ступени выглядели гнилыми, местами шаткими, а перила качались, словно никто не следил за состоянием строения.

Саблин постучал в дверь. Тишина.

Филипп прислушался, но, похоже, никого не было. Он обошёл дом, выходивший тремя окнами в сторону леса. Попытался заглянуть внутрь через стекло, но решил не заходить в заросли крапивы. Около дома писатель заметил сарай, рядом с которым валялись лопаты и грабли. Тут же стояла старая ржавая тачка, а чуть подальше разбит огород. Вернулся к крыльцу. Следователь курил.

— Никого нет.

— Может, он вышел, — предположил Саблин. — В кафе дама сказала, что он часто ходит в лес.

— Что будем делать?

— Подождём немного.

Филипп присел на лавочку у дома, рассматривая участок. Со стороны калитки росли несколько деревьев, и Смирнов предположил, что это яблони. Перед домом стоял колодец, заросший лопухами и травой. Откуда-то появилась кошка черепахового окраса. Она потёрлась о ноги писателя и, мягко ступая, вальяжно пошла в сторону калитки.

Становилось жарче. Ветерок, так приятно задувавший в окна в автобусе, исчез, и в воздухе ощущался аромат травы и хвои. Писатель прикрыл глаза, подставив лицо солнцу. Удивительно, конечно, что сейчас, находясь за тысячу километров от дома, он не ощущал себя где-то далеко. Природа, словно родная, близкая, наполняла спокойствием, и Филипп вдруг подумал, а что, если ему тоже переехать из города и жить на даче? За городом, возможно, и писать будет легче, новые идеи придут.

— Чем могу помочь? — неожиданно чей-то голос прозвучал рядом.

Филипп открыл глаза и встал. У калитки стоял мужчина. Писатель заслонил рукой солнечный свет, чтобы его рассмотреть. На вид лет шестьдесят, не больше. Выше среднего роста, коренастый, с седыми, чуть вьющимися волосами и бородой. Он пошёл по направлению к дому.

— Добрый день. Прошу прощения, что зашли без разрешения. Меня зовут Филипп Смирнов. Я бы хотел с вами поговорить. Вы Мирон?

Мужчина на полпути остановился, долгим взглядом рассматривая писателя. Затем приблизился к нему.

— Смирнов?

— Да. Вы были знакомы с моей мамой, Софьей Журавлёвой, — Филипп достал фотографию и протянул мужчине.

Мирон, державший в руках полное ведро с грибами, поставил его на землю, отряхнул ладони и взял снимок.

— Да. Это мы с Софьей, — кивнул он. — Так, вы её сын?

— Всё верно.

— Не знал, что у неё были дети, — он хмыкнул, взяв вновь в руки ведро. — Ну, пойдёмте, Филипп.

Мирон направился к дому, а писатель повертел головой, ища Саблина, но следователя поблизости не увидел и поспешил вслед за краеведом.