Яков Владимирович вытащил из портфеля коробочку и протянул следователю.

— Спасибо, — Саблин открыл и вытащил перстень.

— Судя по всему, как мы обсудили с Филиппом, это украшение из Тибета.

— Почему вы так решили?

— Там есть гравировка. Я её рассмотрел под лупой. Тибетский шрифт, как сказал Смирнов.

— Понятно. Думаете, старинное?

Оболенцев пожал плечами.

— Не знаю, но выглядит древним. Камень — рубин.

— А похоже ли кольцо на какое-нибудь известное? Ну наподобие тех, что мы обсуждали ранее?

— Ничего не приходит на ум. У тибетских учителей много такого рода реликвий. Откуда кольцо у писателя?

— Долгая история, — вздохнул Саблин. — Если коротко, то оно было в вещах одного журналиста. Похоже, он привёз кольцо из Забайкальского края.

— Забайкальского, — задумчиво повторил Оболенцев. — Там в своё время много народностей обитало. Даже монголы побывали.

— Монголы? — переспросил следователь.

— Да. Ещё во времена Чингисхана. Но там живут и буряты, они как раз буддисты.

— А монголы?

— Они отличались религиозной терпимостью, насколько я помню. Даже завоёвывая земли, они не насаждали свою веру. Изначально вроде бы основной религией у них считался шаманизм, но и буддизму они симпатизировали, а потом, кажется, всё-таки приняли ислам. Помню, где-то читал, что, когда монголы осаждали Русь, княжества очень боялись, что их будут обращать в мусульманство. Но этого не произошло, слава богу.

В кабинет заглянула Максимова.

— Товарищ майор, — громко сказала она, — Смирнов в больнице. Сильное отравление.

— Вот дерьмо! — Саблин убрал перстень в карман, схватил мобильный и сигареты со стола.

— Прошу прощения, Яков Владимирович!

— Да, да, конечно, поезжайте, — взволнованно закивал Оболенцев.

Следователь выбежал в коридор и поспешил вслед за Максимовой вниз по лестнице. Они сели в машину и через двадцать минут уже были в отделении скорой помощи.

В холле их встретили Синицын и Шульц.

— Ну что? — спросил Саблин.

— Отравление неизвестным токсином.

— Как он?

— Всё в порядке. Жить будет, — улыбнулся Влад, — Синицын вовремя появился с медиками.

— Хорошо, — выдохнул Саблин, — но, чёрт возьми, опять какой-то токсин!

— Да. Но не переживай. Я взял все пробы. Так как времени прошло совсем немного, токсин не успел выветриться, в крови ещё остались следы. Я сделаю анализ, и мы узнаем, что это за вещество.

— Отлично! Я могу поговорить с Филиппом? Он в сознании?

— Да, конечно. Правда, он слегка ещё под действием токсина, но уже более или менее.

Саблин вместе с Шульцем прошли до палаты, где находился Смирнов. Писатель выглядел бледно, губы синие, глаза мутные, из руки торчала трубка капельницы. Он вяло посмотрел на вошедшего следователя, но попытался улыбнуться.

— Как ты?

— Нормально, — тихо произнёс Филипп.

— Хорошо, что мы успели вовремя.

— Как ты понял?

— Сам не знаю. Интуиция сработала. Подумал, что наш преступник не нашёл перстень у Осиповой и поехал к тебе. Видишь, не ошибся.

— Да. Спасибо.

— Можешь что-то сказать про Сороку? Ты его видел?

— Только какой-то мутный силуэт. Весь в чёрном. Он зашёл через дверь, но я даже этого не услышал.

— Ясно. Ладно. Отдыхай, — Саблин похлопал писателя по плечу.

— Когда будет готов анализ токсина? — спросил он в коридоре у Шульца.

— Сделаем быстро. Крайний срок — завтра утром.

— Отлично.

Саблин вернулся в холл, где его ждали Синицын и Максимова.

— Ну что, — сказал Саблин, — у нас девятый случай. Но на этот раз перстень у нас, — он вытащил кольцо и посмотрел на яркий рубин в оправе. — Что-то подсказывает мне, что именно это кольцо — ключ ко всему делу.