Саблин с шумом распахнул дверь кабинета, резко и быстро заходя внутрь. За ним вошли Максимова и Синицын. На лицах всех троих читались напряжение и озабоченность.

— Так, давайте, начинайте по очереди, но чётко, по существу. Мне через час надо быть у Ильича, поэтому нужны факты, но без особых деталей. Их обсудим позже, — майор положил телефон и сигареты на стол и подошёл к флипчарту, беря фломастер и рисуя две новые колонки.

— Саш, давай ты первый, — сказал он, глядя на лейтенанта.

— Да, хорошо. В общем, около семи утра поступил звонок в дежурную часть. Потерпевшие — супружеская пара: Леонид Викторович и Лера Эдуардовна Твердовские, — прочитал Синицын в блокноте. — Они вернулись из отпуска и обнаружили открытую квартиру на Беговой улице. Вызвали полицию. У меня в дежурке приятель, он знает, что мы занимаемся ограблениями, ну и звякнул мне сразу. Я поехал на место, поговорил с потерпевшими. Как ни странно, но Твердовский сразу бросился проверять комод. В нём лежала шкатулка, оказавшаяся пустой. Тогда он мне рассказал, что там находился старинный перстень. Он и пропал.

— Что-то ещё украли?

— Нет, только кольцо.

— Что об этом кольце известно? — Саблин записывал на доску имена пострадавших и важные подробности.

— Ценность кольца в том, что оно принадлежало Керенскому.

Майор перестал писать и взглянул на лейтенанта.

— Чего? — искренне удивился майор. — Тому самому Керенскому?

— Ну видимо, да, — пожал плечами Синицын. — Я не стал выяснять, сразу позвонил вам.

— Так, понятно. Ещё один ценный перстень и известный в прошлом владелец. Чем занимается Твердовский?

— Он минералог. Жена геолог.

Саблин внёс информацию в таблицу.

— Дина, что у тебя?

Максимова достала блокнот.

— Калина Арно, женщина сорока восьми лет, по профессии художник-иллюстратор, проснулась ночью в своей квартире от резкого приступа тошноты и головокружения. Говорит, с трудом дошла до ванной, но потом ей показалось, что в квартире кто-то есть, но никого не обнаружила. Утром, около семи утра, она зашла в гостиную, где увидела валяющиеся на полу вещи. После этого и обнаружила пропажу перстня, который хранился в витрине с реликвиями её деда. Ну и вызвала полицию.

— А дед был кем-то известным? — уточнил Саблин.

— Да, художник по фамилии Арно.

— Не слышал о таком.

— Перстень когда-то принадлежал Рериху.

— Тоже художник.

— Да.

Саблин быстро записал на флипчарт новые данные, после чего сделал шаг назад, изучая получившуюся картину преступлений.

— Итак, у нас уже шесть пропавших колец, — резюмировал он. — В четырёх случаях жертвы ощущали тошноту и головокружение, некоторые — странный запах. В остальных двух случаях про запах ничего не известно, так как Дорофеева убили, а Твердовские вернулись из отпуска. Хм.

— Возможно, Сорока использовал токсин только тогда, когда в квартире находились люди, — предположил Синицын.

— Это очевидно. А с Дорофеевым у него вышел прокол, так как убийца не знал, что хозяин окажется дома. — Саблин посмотрел на часы. — Так, мне надо бежать к Ильичу, — он взял со стола телефон и сигареты. — Поговорите с пострадавшими ещё раз. Выясните, во-первых, имели ли они отношение к литературе, а во-вторых, знают ли они других потерпевших.

— Принято, — кивнула Дина.

Саблин вышел из кабинета, на ходу набирая номер Оболенцева.