Саблин позвонил в дверь квартиры Дорофеевых. Время было обеденное, и майор решил, что дома точно должен кто-то быть. Всё утро он провёл на оперативном совещании у руководства, где докладывал о ходе расследования убийства. Узнав о возможной связи четырёх разных происшествий, полковник Илья Ильич Тимофеев долго и непристойно выражался, сетуя на везение Саблина притягивать сложные и запутанные дела, но в конечном счёте похвалил за грамотный анализ улик, что в итоге способствовало выявлению общих аспектов во всех инцидентах.

Дверь открыла Раиса Матвеевна, одетая во всё чёрное, а из квартиры до слуха следователя донеслись голоса.

— Добрый день, — поздоровался Саблин. — Простите, я, похоже, не вовремя?

— Здравствуйте, товарищ майор. У нас поминки. Мы только что схоронили Валеру, — женщина достала платок, вытирая слёзы.

— О, простите, — смутился следователь, — я не знал, что похороны сегодня.

— Ничего, ничего. Вы проходите, — Раиса Матвеевна открыла шире дверь, пропуская Саблина.

— Алексей! Здравствуйте! — из гостиной появился Оболенцев в строгом тёмном костюме. Он подошёл к следователю и пожал ему руку.

— Да, добрый день. Неудобно как-то получилось. Хотел задать пару вопросов, а тут, оказывается, такое…

— Проходите, не переживайте, — Оболенцев проводил Саблина в просторное помещение, где был накрыт стол и находилось человек десять.

— Добрый день, — к Саблину подошла Алла. — Не знала, что вы зайдёте.

— Простите, я и не собирался. Так получилось. Ещё раз примите мои соболезнования.

— Спасибо. Вы хотели задать вопросы?

— Да, но теперь, наверное, уже не получится.

— Нет-нет. Всё в порядке. Что вы хотели узнать?

— Я бы, наверное, лучше переговорил с вашей мамой, если это возможно.

— Сейчас уточню, — Алла отошла в сторону стола, где присутствующие вспоминали усопшего и выражали свои сожаления Раисе Матвеевне по поводу кончины супруга.

— Пойдёмте, — предложил Яков Владимирович, — Рая сейчас подойдёт.

Следователь и коллекционер вышли в коридор, где с левой стороны располагался кабинет покойного Дорофеева.

Зайдя в комнату, Саблин уже не осматривал помещение, так как был внутри несколько раз.

Через минуту в кабинет зашла Раиса Матвеевна. Она села на стул и выжидающе посмотрела на майора.

— О чём вы хотели спросить?

— Спасибо, что согласились побеседовать, хм… — Саблин сел напротив женщины. — У меня на самом деле всего один вопрос. Скажите, был ли у Валерия Михайловича какой-нибудь ценный перстень?

Женщина подняла брови и с любопытством взглянула на следователя, а затем посмотрела на Оболенцева, который ответил ей кивком головы.

— Да, был. А откуда вы знаете? И почему спрашиваете?

— Я на самом деле не знал. В этом и заключался мой вопрос. Можете рассказать о кольце?

— Наверное, лучше я, — вмешался в беседу Оболенцев.

— Да-да, пусть Яша это сделает. Он лучше разбирается в таких вещах, — согласилась женщина.

— У Валеры действительно имелся перстень. Очень редкое украшение. Когда-то он принадлежал оккультисту и мистику Елене Блаватской. Слышали о такой?

— Кажется, нет.

— Блаватская была очень известным философом в России девятнадцатого века, а также эзотериком и автором трудов, которые предсказали исторические события и научные открытия. Но больше всего она интересовалась оккультизмом, спиритизмом и путешествием душ. Её перстень, как считалось, был наделён магической силой, — Оболенцев развёл руками, давая понять, что сам в это не верит. — Она с ним не расставалась, но потомков после себя не оставила, и кольцо перепродавалось несколько раз. Я нашёл его у одного коллекционера во Франции и купил. Валера заинтересовался им, и я ему его подарил лет этак… двадцать назад, может, больше.

— Понятно. Он драгоценный? С камнями?

— Нет. Это скорее печатка с какими-то символами.

— Ясно. А где кольцо сейчас?

Оболенцев посмотрел на Раису Матвеевну.

— Как где? — возмутилась она. — Как Валера и просил, мы похоронили его с кольцом.

Саблин кашлянул.

— Не понял. Вы захоронили кольцо вместе с супругом?

— Да. Валера никогда не снимал этот перстень. Правда, в последние годы он сильно располнел, и кольцо не влезало на пальцы. Но мой муж всё равно носил его постоянно с собой. Повесил на цепочку, на шею.

— Так, — Саблин достал блокнот из кармана, — скажите, я правильно понял, что в момент смерти перстень находился на шее вашего супруга?

— Я думаю, да. В морге, когда мне отдавали его личные вещи, перстень был.

Хм. Саблин задумался. Если убийца пришёл за кольцом в дом Дорофеева, то почему не забрал его? Увидел, что его нет на пальцах, и начал обыскивать квартиру? Не догадался проверить на шее? Но он душил Дорофеева, неужели не почувствовал цепочку? Мог, если был в перчатках.

— Извиняюсь, — в кабинет заглянул мужчина, — там гости начали расходиться. Хотят попрощаться.

— Да, да, сейчас, минуту, — отозвался Оболенцев.

Саблин встал.

— Раиса Матвеевна, извините меня, ради бога, что в такой момент, но в целях следствия я вынужден просить согласия на эксгумацию вашего супруга.

Повисла пауза. Женщина не моргая смотрела на следователя, как будто не понимая, о чём её просят.

— Алексей… — начал Оболенцев.

— Я всё понимаю, — перебил его Саблин, — поверьте, это не моя прихоть. Нужно для следствия. Не могу рассказать деталей, но я бы не просил, если бы в этом не было крайней необходимости.

— Вам нужен этот перстень? — обрела дар речи Раиса Матвеевна.

— Верно.

— Но почему? Что в нём такого особенного, раз вы хотите… — она не смогла закончить фразу, не подобрала слов.

— Кольцо — важная улика. Крайне необходимо, чтобы она была у полиции.

— Я не знаю… не знаю, — замотала головой женщина.

— Подумайте до завтра, — сказал Саблин. — Но вынужден вас предупредить, что в случае вашего отказа мы обратимся в органы власти и по решению суда будем иметь возможность без вашего разрешения эксгумировать тело в связи с открытым расследованием. Но, поверьте мне, будет проще, если вы дадите согласие. Все расходы на повторное захоронение возьмёт на себя государство.

Раиса Матвеевна вновь достала платок и уткнулась в него лицом.

— Да, вот ещё что. Скажите, вам знакома фамилия Мечников?

Женщина отрицательно покачала головой.

— А Гуль?

— Нет.

— Я вас провожу, — Оболенцев открыл дверь кабинета.

— Спасибо.

Саблин вышел в коридор и направился к выходу.

— Яков Владимирович, можете заехать вечером в отделение?

— Зачем?

— Есть разговор.

— Хорошо. Конечно.