Спустившись утром в холл гостиницы по дороге на завтрак, Филипп заметил у стойки администратора Саблина и несколько сотрудников полиции, которых следователь вызвал в связи со смертью Павла Осипова.

Майор кивнул писателю, увидев его, но Смирнов решил не мешать полиции и отправился в ресторан. Саблин появился через несколько минут, сев за столик напротив Филиппа.

— Всё нормально? — поинтересовался писатель.

— Да. Тело Осипова увезут в Читу, а потом отправят в Москву в следственно-медицинский морг. Так что можем после завтрака ехать в Даурию.

— Ты передумал лететь в Москву? — удивился Филипп. — Поедешь со мной?

— Да, решил, что ты прав: надо попробовать отыскать Джигари, — Саблин пока не хотел сообщать писателю новости о том, что обнаружил Шульц. Если смерти Софьи Журавлёвой и Бориса Осипова действительно насильственные, надо в этом убедиться на сто процентов, а для этого следователю необходимо вернуться в Москву. Не стоит сейчас заранее волновать и расстраивать Филиппа, пока всё не подтверждено.

— Отлично! Я очень рад! — воскликнул писатель.

— Ну тогда заканчиваем завтрак, дождёмся Алдара и едем.

— Ты хочешь поехать до Даурии на машине?

— Конечно. Так будет быстрее, чем на автобусе от Читы. Если через час выдвинемся, к вечеру будем на месте.

— Хорошо!

Шаман пришёл к гостинице около десяти утра, и мужчины, погрузив вещи в багажник, тронулись в обратный путь.

До Читы доехали быстро, как показалось Филиппу. Дорога была уже знакомая, и он мало уже изучал окрестности, пролетающие за окном. Писатель всё думал о найденном ключе. Что же он открывает? И почему ключ спрятан на мысе Рытый? Смирнов не сомневался, что те, кто оставил ключ в колодце, сделали это для того, чтобы скрыть нечто ценное, к чему не каждый должен иметь свободный доступ. Но где это место? А что, если оно осталось там же, на мысе? Или вообще не в России? Вопросов было много, и Филипп надеялся, что символы на ключе прольют свет и добавят конкретики. Главное, чтобы Мирон смог их прочесть.

В пригороде Читы мужчины остановились на обед, попробовать ещё блюда местной кухни, и двинулись в сторону Даурии, куда приехали около одиннадцати вечера. Саблин высадил Алдара около заправки, откуда шаману уже близко до дома. Они попрощались и поблагодарили мужчину за помощь, а Алдар в свою очередь обещал разузнать в посёлке про Джигари.

Клавдия Васильевна, чрезвычайно обрадованная возвращению москвичей, поспешила на кухню готовить ужин, пока Саблин и Филипп принимали душ после дороги и переодевались.

Выйдя на ужин, мужчины повстречали Ефима, курившего во внутреннем дворике у клумбы.

— О, здрасьте. Вернулись, я смотрю.

— Да. Ненадолго.

— Ну ясно. Нашли, что искали на мысе Рытый?

Филипп и Саблин помедлили с ответом. Было странно, что мужчина в курсе их поездки, но видимо, ему рассказал Мирон.

— Не нашли, — поспешил ответить следователь, опасаясь, что писатель начнёт рассказывать про ключ. Чем он ценен и что открывает — непонятно, но распространяться о нём не стоило. В этом далёком забайкальском посёлке все казались майору подозрительными и странными. Неизвестно, что для местных означала их находка, да и Джигари мог оказаться кто угодно. Первым вариантом Саблина о личности загадочного шамана был Мирон. Он сразу не понравился следователю, поэтому его требовалось проверить. Ефим также попал под подозрение, особенно припоминая тот факт, что мужчина знал Осипова и мать Смирнова. Нельзя скидывать со счетов и Алдара, хотя тот был молод, когда журналисты приезжали в Даурию, плюс не давал покоя тот факт, что Тэхэ видел на мысе две тени, а Алдар в этот момент сидел на берегу. Это могло исключить его из круга подозреваемых, но Саблин не привык делать поспешных выводов.

— А вернулись вы зачем тогда? — продолжал задавать вопросы Ефим.

— Хотим…

— Так надо, — резко ответил Саблин, не дав Филиппу сказать. Майор толкнул писателя вперёд, и тот, поняв намёк, зашёл в дом. Ефим, затягиваясь сигаретой, проводил их внимательным взглядом.