Алана бросилась ему наперерез, будто прочитала его мысли. Она метнулась молнией между ним и лежащим лицом вниз Келланом, и, хотя герцог мог в пару шагов обогнать ее, путающуюся в слишком длинном для нее плаще, он чуть задержался, позволяя ей оказаться совсем рядом с мальчишкой первой. С того момента, как она прошептала, что Келлан ни в чем не виноват, Даор уже знал: здесь и сейчас придется оставить его в живых. Это было досадно. Острые как бритва силки, прорезав кожу и верхний слой мышц, остановились: если бы девочка увидела, как ее наставника вспарывают призрачные путы, она бы испугалась еще больше. Возможно, даже возненавидела бы Даора, так сильна была ее привязанность к этому ничтожеству, а это точно не входило в планы черного герцога.

Алана не понимала, как вопиюще серьезен был причиненный им вред, и сейчас бы не услышала аргументов: все, о чем она беспокоилась, — лишь необходимость защитить своего приятеля. Что за удивительная девочка! Даже страх за свою жизнь отступил, и даже ему, черному герцогу, она готова была бросить вызов! Даор напомнил себе, что подобная храбрость не говорила о том, занимал ли сын Келлфера в ее сердце хоть какое-то место. В точности так же она бросалась на пар-оольского шепчущего, чтобы спасти случайного послушника у портальных столбов. Однако, следуя за ее нервным бегом и улавливая, как одними губами она шепчет: «Келлан, Келлан, Свет, пожалуйста», он ощутил бешенство, которому не мог дать выхода. Бешенство, подпитываемое сильной ревностью.

«Значит, убью позже, когда она согласится на его смерть».

Алана споткнулась и почти упала на Келлана, но Даор подхватил ее под живот, и она устояла на ногах. Силки пришлось растворить: Алана могла бы пораниться, когда станет ощупывать этот бесполезный тюк мяса.

Кровь сочилась сквозь порезы, смехотворная одежда сына Келлфера медленно пропитывалась, и в воздухе разливался металлический запах. Вряд ли Алана могла увидеть, что именно происходило: глаза ее были куда менее чуткими, а пламя уже совсем угасло, и, кроме темноты, в воздухе плотной пеленой висел пепельный туман. Для Аланы раны выглядели лишь медленно расширяющимися черными полосами, а запаха она и вовсе учуять не могла. Тем не менее девочка присела рядом с лежащим, будто пытаясь закрыть его своим телом, и затравленно оглянулась.

— Келлан, что с тобой? Келлан? — Она ощупывала его руки, ища пульс, и Даор отвернулся, не желая глядеть, как его девочка переворачивает сына Келлфера и приникает ухом к груди мальчишки, надеясь различить дыхание. — Это вы сделали? Что с ним? Он был на ногах, когда отпустил меня…

Она наскочила на него со спины, чем здорово удивила. Черный герцог повернулся, чтобы взять расстроенную девочку за руки, но, похоже, она и не собиралась на него нападать, а лишь дернула за камзол, чтобы обратить на себя внимание. Снова он решил, что Алана будет вести себя, как вела бы себя любая другая, — и снова ошибся.

Вместо того чтобы обвинять его, Алана вдруг упала перед ним на колени. Плащ солнцем распахнулся, мазнув его по сапогам, и герцог пораженно отступил на шаг, впервые не понимая, что делать. Сколько тысяч людей падали ему в ноги и рыдали, унижаясь, лишь бы он снизошел до их просьбы? Разве это когда-нибудь трогало его сердце?

А сейчас это было… больно?

— Пожалуйста, не убивайте его, а помогите ему, — прошептала Алана куда-то в землю. — Я знаю, что вы можете. Можете, — она сглотнула, — и добить его, и сделать так, чтобы он жил. Помогите. Он весь в крови. Я не знаю, что вам нужно, но знаю: моя кровь может быть полезной. Я во всем вам помогу, если он вернется в Приют живым, обещаю. Я все…

— Прекрати! — не сдержался герцог, уже на коленях рядом с ней. — Алана!

Даор подхватил ее за плечи и поднял, и теперь мокрое от слез лицо было совсем рядом с ним. Губы ее судорожно хватали воздух. Несколько секунд он держал девочку, не размыкавшую влажных ресниц, вот так, почти на весу, пораженный остротой собственных чувств, и тут она снова зашептала:

— Я знаю, моя кровь…

— Мне не нужна твоя кровь, — перебил Алану черный герцог, успокаивая собственное дыхание. — Тебе не нужно делать этого. Я услышал тебя — и он будет жить. Нет причин плакать и умолять меня.

Она открыла глаза и недоуменно моргнула.

— А что вам нужно?

Кажется, она испугалась. Даор вздохнул, понимая, что именно могло прийти ей в голову, беззащитной молодой девушке посреди леса в компании проявляющего к ней интерес сильного мужчины. Он хотел отпустить ее, чтобы дать ей пространство, чтобы дистанция ее успокоила, но не смог разжать рук: трогательная, расстроенная, его Алана смотрела на него снизу вверх, и щеки ее были в слезах. Почти против воли он улыбнулся, но, увидев, что взгляд девочки стал еще испуганнее, тут же ответил:

— Ничего из того, чего ты сейчас боишься. Вместо этого ты сохранишь один мой секрет, договорились?

Она снова моргнула.

— Какой секрет?

— Я расскажу тебе чуть позже. Мы договорились?

— Конечно, — облегченно выдохнула она, и губы ее тронула робкая улыбка.

Даор не отказал себе в удовольствии стереть блестящую дорожку с ее щеки, но Алана дернулась, будто желая убежать и не имея возможности этого сделать, и он был вынужден отойти. Девочка тут же вскочила и вернулась к лежащему навзничь сыну Келлфера.

— Что с ним?

Ее голос звучал глухо.

— Он без сознания. Вероятно, очень устал.

Говорить Алане, что сын Келлфера, вероятно, сам себя оглушил, Даор не стал.

— Ему пришлось много бороться, — печально кивнула Алана. — Я думаю, кто-то наложил на него заговор, и он сошел с ума. Келлан не давал этому взять над собой верх, — наверно, поэтому и потерял все силы.

— Не давал взять верх? — не удержался Даор. — Он же подчинил тебя, верно?

Алана вздрогнула.

— Не совсем так. Что-то говорило ему убить меня, но он правда боролся. Я в полном порядке благодаря ему.

Келлфер. Если предположение девочки правдиво, друг не отделается лишь ранами.

И снова вспыхнувшая было ярость потонула в чуть горьковатом от грусти тепле. Келлферу больше не было места в мыслях черного герцога: говорила Алана надрывно, будто и сама не верила собственным словам, и Даору захотелось обнять и утешить ее, но он напомнил себе, что девочка сейчас считает себя в его власти и нежеланные прикосновения может счесть отвратительными. Черный герцог уже неплохо понимал Алану: она не расслаблялась, теряя контроль, не оправдывалась его потерей и скорее воспринимала свою беспомощность как что-то постыдное. Скорее всего, людям она, выросшая в тепле и любви, доверять не боялась, но вместе с тем положиться на кого-то вроде него не могла.

«Вы поставьте себя на мое место. Стали бы себе доверять?» Нет, конечно, не стал бы. Умная девочка — но в этот раз оказалась не права.

— Звучит так, будто ты убеждаешь себя, — заметил Даор.

— Вас здесь не было.

Какая категоричная! И тут же смутилась.

— Разумеется.

— Так вы можете его вылечить? — дрожащим голосом проговорила Алана, будто спрашивая не у Даора, а у самого Келлана. — Он дышит, и сердце бьется. Но он не шевелится.

— Твой приятель без сознания, — заметил Даор. — Лечить его я не буду. В Приют доставлю, пусть там возятся.

— Он напал на вас, да? — вдруг спросила Алана. — Поэтому вы его порезали? Он не мог покрыться кровью от усталости.

— Алана, — вздохнул герцог. — Если бы этот мальчишка напал на меня, тащить в Приют было бы некого.

— Вы убиваете всех, кто на вас нападает? — не поняла она. — Вы же могли увидеть, что он был не в себе.

— Да.

— Да?

— Да, я убиваю всех, кто на меня нападает.

Повисла тишина. Алана застыла, как потревоженный заяц, и избегала смотреть в сторону герцога. Он присел рядом с ней, но она все так же не поворачивалась к нему, только быстро дышала. Изо рта ее вырывались облачка пара. Даор залюбовался аккуратным профилем, как вуалью укрытым короткими, поседевшими от пепла прядями.

— Когда я схватила вас сегодня, то не нападала, — сказала она неожиданно.

— Я знаю, — рассмеялся герцог, стряхивая белую пыль с ее мягких волос. Алана не отстранилась и позволила поймать свой взгляд. Зрачки ее были такими широкими, что глаза казались черными.

— Не знаю теперь, как с вами и говорить, — призналась она.

— Не бери в голову, — продолжал улыбаться герцог. — Или считай своей удачей. Согласись, со мной добраться до Приюта у тебя действительно неплохие шансы.

— Это да. — Она тряхнула головой, будто приходя в себя. — Только вот Келлан точно доберется? Мы сюда ехали, а потом шли не один день, и его же придется нести…

— Мы выйдем за пределы Мшистых ущелий и вернемся через портальный проем.

Алана недоверчиво склонила голову.

— Келлан говорил, что порталы использовать нельзя. Что ушедшие ими попадают в ловушку в Пар-ооле, а с тем идет война, поэтому они убивают всех, кто попал к ним. Он рассказывал, что именно так директора Роберта поймали и пытали. Неужели Келлан уже тогда бредил?

— Не бредил, — подтвердил Даор. — Прекрати его трогать, отойди. — И прежде чем Алана бросилась возражать, добавил: — Я укутаю его силовым коконом, который поддержит твоего приятеля и не даст ему умереть. Ты же хочешь, чтобы он добрался живым, и мы с тобой заключили сделку. Не мешай мне выполнять свою часть.

Услышав его несерьезный тон, Алана нахмурилась, но от Келлана отошла, не прекращая, впрочем, во все глаза наблюдать, как его тело взмывает в воздух и, словно муха паутиной, укрывается тонкими серебристыми нитями.

— А как вы здесь оказались?

В свете вспышек заговоров ее глаза поблескивали. На еще недавно влажные щеки осел пепел, и она была смешно чумазой, будто вышла из костра.

— Я пришел по следу амулета, который ты носишь. И как раз использовал портальный проем.

Она инстинктивно дотронулась до золотого узла, и Даор не стал переубеждать ее.

— А как же Пар-оол?

— Я прошел через него, — усмехнулся Даор, куда более аккуратно, чем ему хотелось бы, продолжая овивать Келлана защитными и стабилизирующими заговорами. — И нам стоит пройти обратно как можно скорее, пока они не сообразили, как сделать этот путь более опасным.

— А как вам удалось пройти? — будто не поверила Алана. — Директор Роберт вернулся без рук…

— Они на меня напали, — ответил Даор, накладывая последний слой. — Думаю, некоторое время там никого не будет.

Возвращаться и правда стоило как можно быстрее. Мастера, создавшие такой вариант амулетов подчинения, могли приготовить куда более серьезную ловушку, воспользовавшись обратным механизмом действия: стоило им совместить ее с путами, свивающимися тем крепче, чем сильнее попавший в них, — и подобное путешествие могло стать по-настоящему опасным. О себе Даор волновался мало: убить его было чрезвычайно тяжело, он умел и любил разрушать оковы, с удовольствием обучаясь вскрывать самые сложные из них. Однако это требовало времени, и на те секунды, что ему бы понадобились, он не стал бы оставлять Алану одну.

Кем бы ни оказался создавший так напугавшую всех преграду мастер, как бы ни был силен и талантлив, одно то, что прихода кого-то масштаба Даора Кариона он не предусмотрел, говорило о том, что артефактолог молод и неопытен. Но теперь, если его не было среди испепеленных Даором пар-оольцев, он догадается об упущении. И успеть вернуть Алану в Приют нужно было до этого.

Кроме того, Даор подумывал предупредить Сина. Директор был бы благодарен, и эта благодарность могла потом обернуться немалой выгодой. Сейчас, пока пар-оольцы рассредоточены, все те, кто не боится, могли воспользоваться портальными проемами и убежать так далеко, как им хотелось.

— Значит, вы всех убили, — протянула Алана, будто проверяя свое предположение. — И теперь там все мертвы и можно просто… пройти сквозь?

— Да, — не стал усложнять Даор.

— Вот как, — выдохнула Алана задумчиво. Она потерла свой испачканный нос, а потом провела рукой от бровей к подбородку — с силой, будто пытаясь смыть с себя лицо.

— Все еще думаешь, что со мной опасно? — легко поддел ее Даор. Та восхитительная легкость, испытанная им впервые в клетке разбойников, вернулась, и сейчас ему хотелось, чтобы девочка просто продолжала отвечать, не боясь называть вещи своими именами. Что она и сделала.

— Нет, думаю, что лучше всего вообще не попадать в поле вашего зрения, — очень серьезно ответила Алана.

— Не повезло тебе, — улыбнулся герцог.