Алана набрала полную грудь воздуха, чтобы поздороваться, но это было по-настоящему нелегко. В повисшей тишине, прерываемой лишь дыханием, шорох ее платья казался оглушающе громким.

Зал был громадным, из него вели десятки дверей. Все они стояли открыты, но света за проемами не было. Само помещение озарялось сферами под потолком, и их чуть подрагивающие желтоватые лучи казались отблесками пламени. Свет необычно, будто не подчиняясь привычным законам пространства, обтекал и присутствующих, и предметы, не оставляя ни уголочка тени. Драгоценные броши на воротниках, колье и тиары на дамах, серебряные и золотые пуговицы — все металлическое приглушенно сияло, но бликов почему-то не было. И только два камина в дальних углах зала вполне естественно бросали на каменный пол оранжевые световые пятна. Взор задерживался на них как на спасительном островке спокойствия.

Окна уже привычно были заполнены лишь небом, без деревьев, крыш или скал, и перетекавшие друг в друга облака беспокойно вились за толстыми стеклами, добавляя к магическому свету холод пасмурного утра. Высокие оконные проемы почти от самого пола до потолка располагались по двум стенам сплошным рядом, и Алана вдруг поняла, что с небом за ними что-то не так: с обеих сторон, расположенных друг к другу под прямым углом, вид был одним и тем же, и освещение, и рисунок меняющегося неба тоже. Теперь, когда она заметила эту несуразность, было чрезвычайно сложно прекратить думать о том, существовали ли на самом деле окна и было ли за ними небо.

Алана задалась вопросом, не спасается ли она подобными размышлениями от мыслей о гостях директора Сина, и нашла в себе силы оглядеть все-таки стол не мельком, а хотя бы на долю секунды задерживаясь на лицах. Некстати подумалось, что Хелки потом обязательно расспросит ее обо всем и обо всех, кого Алана видела, и на душе как-то потеплело.

Лица были не похожи друг на друга, разрез глаз, цвет кожи и волос, прически, украшения и платья — даже на балу она не видела, насколько отличаются между собой представители знати разных земель. Она встретилась с горячим взглядом Даора Кариона и мигом опустила глаза, почувствовав уже знакомое волнение с привкусом страха. Келлан стоял у нее за спиной, она чувствовала его присутствие кожей. Он молчал, но был рядом, как и обещал, и Алана позволила себе обернуться и найти его напряженное лицо глазами. Он тоже смотрел на черного герцога, но тут же перевел на нее взгляд и улыбнулся только самыми уголками губ, будто напоминая ей о только им одним известном секрете.

Она снова набрала полную грудь воздуха и повернулась к столу, во главе которого стояла, затем сделала небольшой шаг назад.

— Приветствую вас, — тихо присела Алана в реверансе, избегая смотреть в глаза первым людям Империи. Они следили за каждым ее жестом, и Алана чувствовала себя на сцене, да еще и голой впридачу. И ей очень, очень страшно было забыть текст, споткнуться или сделать что-то нелепое. Казалось, весь свет теперь направлен на нее.

В ответ раздались изумленные нестройные приветствия, но большинство герцогов промолчали, а сказанное было произнесено так тихо, что Алана даже не смогла различить слов. Она умоляюще посмотрела на директора Сина, надеясь, тот скажет, что делать, и он указал ей на стул с высокой спинкой по левую руку от себя. Алана села, все так же избегая смотреть в лица. Щеки ее горели, дыхание рвалось из слишком тесной груди.

Даор Карион сидел прямо напротив нее. Она знала, что он смотрит, всем телом ощущала, как все его внимание было приковано к ней, и это было жутко и сладко одновременно.

Келлан сжал ее руку под столом, Алана благодарно шевельнула пальцами в ответ.

Высокий седой мужчина лет шестидесяти, в кожаной одежде, сильно отличавшейся от праздничных камзолов и платьев остальных, с волосами, заплетенными в косы, и хмурым обветренным лицом поднялся и громко спросил:

— Директор Син, и зачем же вы привели ее сюда? Что делать девчонке на военном совете? Вы что же, ищете ей мужа? Я удивлен, что вы решили представить ее нам в такой момент.

Голос Келлана ворвался в разум Аланы, и она от неожиданности повернулась к нему, а после коротко кивнула, сжимая его руку.

«Это красный герцог, Сфатион Теренер. Он брат того Сфатиона, что убил твоих родителей. Трое его сыновей погибли при резне в поместье Голденеров. Пожалуйста, опасайся его, ни в коем случае не оставайся с ним наедине, он может хотеть тебе зла, и он убит горем, ему нечего терять. Он шепчущий. Я чувствую в нем подступающее безумие. Он единственный, кто пришел на совет без сопровождающих, что даже для красных опрометчиво. Теренер считает Вертерхардов своими кровными врагами».

— Герцог Сфатион, — спокойно ответил Син. — Пожалуйста, сядьте. Тамалания здесь потому, что я посчитал момент подходящим. И я хочу воздержаться от дальнейших обсуждений. Предлагаю вам сделать то же.

Сфатион Теренер шумно опустился в кресло, оперся на стол локтями, переводя тяжелый взгляд прищуренных глаз то на Сина, то на Алану, и замолчал.

— Это неожиданность для многих из нас, — негромко сказал Келлфер, сидевший сразу за Келланом.

— Доказательства, — спокойно проговорила красивая немолодая женщина с высокой, увешанной жемчугом прической из золотых кудрей. — Не соглашусь с герцогом Сфатионом, если вы позволите. — Она кивнула красному герцогу, но ее внимательные глаза изучали Алану. — Появление наследницы Белых земель — важное событие абсолютно в любой момент. Особенно сейчас.

«Это Лианке Веронион, герцогиня Желтых земель, — услышала Алана голос Келлана. — Единственная женщина, которой был пожалован герцогский титул после смерти мужа. Рядом с ней сидит ее двоюродный брат, барон Амен Рианон, он командует ее войсками».

Алана на секунду забыла о своем незавидном положении и засмотрелась на красивые породистые лица с тонкими чертами. Рианон! Да это же отец Хелки!

— Наследование земель и титула — сложный процесс, — раздался спокойный голос Сина. — Сейчас титул пожалован императором Вестеру Вертерхарду как старшему отпрыску семьи Вертерхардов. Разница в возрасте между ним и Тамаланией совсем небольшая, однако ее достаточно. Кроме того, Тамалания начинает обучение в Приюте, а оно редко длится меньше пятидесяти лет.

Алана закивала, радуясь, что ей самой говорить ничего не приходится.

— Интересно, знал ли о таком всеведущий черный герцог? — снова подал голос Сфатион.

Даор смерил его ледяным взглядом, и Сфатион вжался в стул. Алана вопросительно посмотрела на Келлана, и он пояснил:

«Даор Карион казнил его брата и племянницу и своими руками уничтожил большую часть красного войска шепчущих тридцать лет назад. Сфатион его ненавидит, но и боится».

— Знал, — ответил Даор негромко, но голос его разнесся над столом. — И хочу успокоить так кстати представившего ее нам директора Сина: я, безусловно, являюсь союзником семьи белых герцогов, а значит, буду рад видеть Тамаланию, как и Вестера, в Обсидиановом замке. Вопреки тому, что думаете все вы, гадая, как же я поступлю, и вопреки страхам директории Приюта я не причиню Тамалании вреда. Более того, — Даор встал и теперь возвышался во весь свой рост над остальными, — она под моей защитой.

Он неспешно обошел стол. Сидящие, будто задержав дыхание, следили за ним глазами, но Даор смотрел только на Алану, в упор. Он прошел мимо Ингарда и мимо Сина и встал за Аланой и Келланом, как раз между их стульями. Алана разглядывала поверхность стола, плотно сжав губы и не моргая. Тень черного герцога и правда нависла над ней, убегать снова было некуда. Келлан все еще сжимал ее руку под столом, но теперь Даор Карион, вероятно, мог видеть это. Алана услышала шуршание за спиной и обернулась, а после чуть не вскочила, наблюдая, как Даор Карион положил руку на спинку стула Келлана. На миг ей показалось, что сейчас герцог нападет на Келлана, и она нашла глазами директора Сина, немо умоляя о помощи. Келлан все так же продолжал сжимать ее руку.

«Не бойся, — услышала она его голос. — Все в порядке, это только лишь игра слов, основа основ любой политики. Но не благодари его, чтобы он и остальные не посчитали предложение защиты принятым».

Алана хотела возразить, что черный герцог не выглядит так, будто ему нужно какое-то подтверждение, но прикусила язык: ее мысли читать Келлан не мог, а озвучить такое в этой звенящей тишине…

— Твой сын плохо воспитан, Келлфер.

Голос Даора был похож на рассекающее лезвие.

Келлан поднял голову, и Алана увидела, как мужчины встретились глазами. Она поразилась тому, как был похож на схватку этот момент.

«Алана, не бойся, я с тобой, и Син тоже здесь, Карион не причинит тебе никакого вреда».

— Действительно. — Вкрадчивый голос Келлфера сочился ядом. — Келлан, уступи место Даору Кариону. Союзникам полагается сидеть рядом.

Алана вдруг поняла, что больше Келлан не держит ее за руку, и ей захотелось плакать.

— Герцог Карион, чтобы сесть здесь, оставляет своих союзников на другой стороне, — сказал Келлан, поднимаясь и отодвигая стул, на котором сидел, подальше от Аланы. Уходить он не стал, встав за спинкой кресла Келлфера и положив на резное дерево ладони. Алана видела, как дрожит рядом с ним воздух.

— Мои подданные не нуждаются в моем присутствии, — усмехнулся Даор, как ни в чем не бывало подвигая стул обратно и садясь так же близко к Алане, как до того сидел Келлан. — Сфатион, — обманчиво мягко обратился он к красному герцогу, — каждый, кто решит причинить Тамалании Вертерхард вред, будет иметь дело со мной.

Алана удивленно наблюдала, как вытянулось и стало злобно-жалким суровое лицо герцога Теренера, а потом обратила пораженный взгляд на Даора и тут же утонула в смеющихся черных глазах. Он рассматривал ее так же нежно, как и в саду, и его, казалось, не волновало, сколько людей наблюдали за ним. Алане захотелось как-то закончить эту ситуацию, хоть как-то перевести внимание, и она выпалила то, о чем тут же пожалела:

— Спасибо.

«Алана…»

Герцог метнул на Келлана быстрый взгляд, и поток мысленной речи наставника прервался.

Кто-то громко выдохнул, кто-то что-то сказал. Алане показалось, накалившееся за столом напряжение схлынуло, и люди наконец зашевелились, что-то обсуждая вполголоса.

— И все же доказательства, — невозмутимо повторила свой вопрос желтая герцогиня. Она обращалась к Сину.

— Уж если я признаю, что она Вертерхард, то странно сомневаться вам, — сказал Даор громко, и над столом снова воцарилась тишина.

— Не вижу причин домысливать, на слова герцога Кариона всегда можно положиться, — льстиво подхватил полный невысокий пожилой мужчина, в котором Алана узнала недавно неудачно споткнувшегося на лестнице барона.

Она не знала, куда деться, и готова была провалиться сквозь землю. Алана бросила взгляд туда, где стоял Келлан, и почувствовала, как глаза наливаются слезами: его не было, и кресло его отца также опустело. Ей показалось, что ее собственное лицо больше не подчиняется ей, и в этой смеси смущения и страха оно ощущалось восковой маской. Голова кружилась. Она с силой закусила губу.

— Передохни, — услышала Алана успокаивающий голос и не сразу поняла, что он принадлежит Даору Кариону. — Видишь? Они не обращают на нас больше внимания. Забыли о нашем существовании. Можешь заодно послушать, что о тебе говорят, если интересно.

Алана почувствовала прикосновение к своей руке и вздрогнула, попытавшись избежать сближения, но герцог накрыл ее ладонь и второй своей рукой. Он держал совсем не как Келлан: намного жестче и крепче, но все же аккуратно. Постепенно волна жара схлынула, и Алана недоуменно огляделась. Люди тихо беседовали, не замечая ни ее, ни Даора. Это было похоже на то, как разбойники проходили мимо него, когда он сидел всего в нескольких шагах от дверцы клетки. Но тогда у Даора Кариона на запястье был амулет, да и Трубач не был шепчущим. Среди герцогов, насколько она знала, не меньше половины обладало хотя бы слабым даром, а кто-то был и сильнее. Как же ему удалось?

Алана как во сне потянула руку на себя. Даор отпустил ее, не говоря ни слова.

— Они и правда нас не видят? — все-таки уточнила она, вглядываясь в лица.

От мысли, что сейчас он может убить ее прямо здесь и никто и бровью не поведет, Алане стало дурно. Она оглядывалась в поисках Келлана, но его не было в зале. Может, он скрыл себя заговором? Может, он рядом, несмотря на чары черного герцога?

— Видят, но не замечают, — ответил Даор. — Здесь не невольничий караван. Руки у меня развязаны. Не хочешь быть в центре внимания — можно и не быть.

— Но тут же много шепчущих, — прошептала Алана.

— Нас видит и слышит Син, — улыбнулся ей Даор. — Сколько же можно меня бояться? Интересно, того, как я только что взял тебя под свою защиту, недостаточно, чтобы убедить тебя, что я не хочу тебе зла?

— А если я выйду, они заметят? — так же тихо спросила Алана.

Даор Карион сидел вполоборота к ней и выглядел довольным и расслабленным. На губах его играла легкая улыбка.

— Да, если пройдешь мимо них. Тебе легче?

Алана бросила быстрый взгляд на дверь. В который уже раз за сегодня ее посетило ощущение нереальности происходящего. Она сидела за столом, и за тем же столом сидели сильнейшие люди известного ей мира, они обсуждали что-то важное, а Алана могла просто слушать и наблюдать, будто это был ее сон. О чем могут говорить герцоги? Неужели о ней?

— Они упоминают войну? — спросила она, прислушавшись, но прикусила язык, напомнив себе, что на соседнем стуле сидит совсем не Келлан.

— Потому что началась война, — отозвался Даор. — Твой друг тебе не сказал? Хорошо же он о тебе заботится. Вас что-то связывает?

Алана зарделась и отвернулась. Не хватало еще обсуждать Келлана с черным герцогом!

— Это…

— Не мое дело? — В его голосе звучал смех, но за ним таилось что-то еще, темнее, злее. — Так и знал, что однажды ты снова скажешь мне это.

— Вы первый это сказали. И тогда, и сейчас, — неожиданно для себя самой нашлась Алана.

— Да, — согласился Даор, приглаживая ее волосы. — Раз уж ты по воле Сина забралась в этот серпентарий, расскажу, кто здесь кто. Тебе это пригодится, Тамалания Вертерхард.

— Почему вы не дали мне доказать ее происхождение? — раздался холодный голос директора Сина.

Алана почувствовала такую радость, будто с плеч свалился не камень, а целая гора. Действительно видит!

— Директор, — с благодарностью обратилась она к нему. — Можно я пойду?

Но Син не ответил ей. Между ним и Даором будто колебался воздух — так же, как тогда, вокруг Келлана.

— Потому что не считаю верным вот так лишать ее выбора, она — девочка свободолюбивая, — улыбнулся Даор Алане. — Если решит, что не хочет быть на виду, то у нее будет возможность слезть со сцены, куда ты ее зашвырнул ради того, чтобы так бессмысленно спрятать от меня. В этом случае мне, конечно, придется признать свою ошибку. Все иногда ошибаются, увы.

Алана ждала, что директор внесет хоть какую-то ясность, скажет, действительно ли заботился о ней черный герцог, или же ему просто нужно будет в дальнейшем обосновать ее незнатное происхождение, но Син молча стоял подле стула, на котором разместился Даор, и даже не шевелился.

— Алана, тебе и правда пора идти, — наконец сказал директор. — Я сам провожу тебя. Подожди немного.