Семья Карион прибыла, когда праздничный вечер был уже в самом разгаре. Слуга, встречавший их у портальных столбов, низко склонился, увидев, кто проходит в проем, а когда вслед за герцогом появилась Юория, отошел на несколько шагов, стараясь не привлекать к себе внимания.

— И сюда добралась твоя сомнительная слава, — бросил герцог через плечо, не глядя.

Но Юорию не задел его ледяной тон. Она сказала бы, что желание поклониться — это комплимент, но дядю не стоило злить, после того как утром Юория попыталась найти его покои и оказалась пойманной в магическую ловушку, как крыса. На животе и груди, на бедрах, на руках — под тяжелым, обитым мехом чернобурой лисицы пальто, под изысканным шелком платья, под кружевом белья еще алели кровавые полосы, оставленные огненными силками. Юория была рада, что пламя не коснулось ее лица. Взгляда дяди, полного отвращения, она бы не перенесла. Когда Олеар нашел и освободил ее, нескромно водя руками по обнаженному телу, Юория была готова на все, чтобы избавиться от боли. Спаленная одежда лоскутами упала к ее ногам, но то, что успел оценить дядин слуга, сам Даор даже не заметил. Юории хотелось думать, что он не стал смотреть на ее обнаженное тело, чтобы не видеть ожогов.

«Не лечи и не убирай боль, — приказал тогда Даор Олеару. — Пусть ее глупость хотя бы немного собьет с нее спесь. Там, куда мы идем, ее обычная манера держаться будет посчитана вызывающей».

И ей было больно. Каким бы нежным ни был шелк, он скользил по поврежденной коже, и Юории приходилось закусывать губы, чтобы не выть.

«Семья Карион, — услышала она шепот слуги, передававшего новости другому безымянному. — Скажи директору Сину». Быстрая мысль пронеслась в ее голове, и, прежде чем хорошенько ее обдумать, Юория выпалила:

— А мы не должны прийти туда вместе, под руку? Мы же семья Карион.

Даор только усмехнулся:

— Твоя задача не изображать из себя черную леди, а извиниться перед директорами Приюта и наставником, на которого по твоему приказу напал Вестер. Внутрь ты не пойдешь, пока я не позову тебя.

Юория с силой стиснула зубы.

— Но дядя…

В ее голосе сквозила такая тоска, что любой другой бы обернулся, желая облегчить ее страдание, но герцог, не обращая внимания, последовал за слугой к главному корпусу Приюта, освещенному сполохами разноцветных огней в небе. Юория засеменила за ним по мощеной дорожке, стараясь не делать резких движений, и все равно это было мучительно. Даор шел быстро, большими шагами, а ее неудобные туфли скользили по базальту. Тонкий каблук попал между камнями, и она споткнулась и рухнула вперед, пытаясь найти опору. Даор не остановился и не подхватил ее, даже отступил с пути падения, но кивнул слуге, который тут же подскочил и помог Юории подняться. Ее роскошное пальто было в листьях, и слуга не решился очищать его. Юория сама стряхнула мусор, краснея под пристальным дядиным взглядом.

— Прости, — прошептала она виновато.

— Подожди в галерее, — распорядился Даор холодно. — Узнаю, что ты создала в отношениях между Карионами и Приютом еще какие-то проблемы, — пожалеешь. Поняла?

— Поняла.

Юория присела в реверансе, с тоской наблюдая, как дядин силуэт проглатывает большая кованая дверь. Она села на каменную скамейку, увитую цветущими не по сезону розами, и уронила голову на руки.