— Отлично выглядишь! — Хелки обошла Алану по кругу. — Знаешь, я не хотела раньше тебе говорить, но те коричневые платья всех оттенков… ну скажем так, грязи… не так уж сильно тебе идут. А такой глубокий синий — еще как! Хочешь с кем-нибудь познакомиться? Сегодня даже наставники ходят явно.

— Это форма, — тихо ответила Алана, завороженно осматриваясь. — Праздник. Свет, какая же красота!..

Девушки стояли в крытой галерее одного из основных учебных корпусов, сегодня украшенного огнями и гирляндами из живой зелени и цветов. Под потолком россыпью горели искусственные звезды, терявшиеся в ворохе крупных пахучих цветов, похожих на розы. Стебли этих невероятных растений вились по стенам, обнимали стрельчатые арки окон. Алана не могла оторвать взгляд от тяжелой зелени и мерцающих огоньков где-то в глубине переплетений. В розетках потолка распускались соцветия гортензий, и массивные грозди свисали так низко, что можно было, подпрыгнув, коснуться лепестков рукой.

Снаружи холодный ветер вовсю ворошил уже опадающие листья, только что Алана бежала сквозь терпкий и влажный осенний воздух, но в самой галерее пахло росой, древесным соком и сотней незнакомых свежих цветочных запахов.

Алане поручили стоять в одной из ниш, за высоким мраморным столиком круглой формы, и приглядывать за тем, чтобы все хрустальные бокалы были полны фруктового пунша на случай, если наставники, послушники или гости решат их взять. Ей наказали быть тихой, тактичной и услужливой, молчаливой тенью всеми силами поддерживать атмосферу праздника. По этому поводу даже выдали платье из необычной тяжелой ткани цвета сумеречного неба. Оно было закрытым — прямые рукава доходили до кистей, воротник застегивался под самым горлом — и совсем не пышным. Несмотря на свою простоту, одеяние казалось роскошным, и оно выглядело намного более дорогим, чем все, что Алана видела в гардеробе Флоры Голденер, любительницы необычных и недешевых нарядов.

Хелки провела пальцами по рукаву и завистливо вздохнула.

— Это не сотканная, а созданная ткань. Потрясающая, да?

— Никогда не носила ничего подобного. Нам всем выдали такие платья. Они дорогие?

— Не в этом дело, — ответила Хелки. — Если ее продавать, то да, это будет очень дорого. Но Аринелла создала ее, явно чтобы порадовать директоров. Как и эти цветы, огни, занавеси в залах. Директора конкретного, держу пари.

Она подмигнула.

— Какого? — скорее машинально, чем с интересом спросила Алана, расставляя бокалы.

— Сина, конечно, — прошептала Хелки. — Говорят, Аринелла влюблена в него много лет, но он никогда…

Алана слушала вполуха, не задумываясь, нежно и аккуратно разливая мутную красную жидкость. Поэтому, когда раздался хлесткий звук удара ладонью, почти подскочила. Хелки держалась за красную щеку и затравленно смотрела на высокую красивую светловолосую женщину в легком небесно-голубом платье, поверх которого кружевом вился драгоценный золотой пояс.

— Ты думаешь, что это твое дело? Да как ты смеешь говорить…

Женщина обратила на Алану взор горящих негодованием зеленых глаз, и недосказанное «об этом с прислугой» повисло в воздухе.

— Простите, наставница Аринелла, — прошептала Хелки.

— Прочь, — сузила глаза Аринелла. — Еще раз услышу, как ты обсуждаешь наставников за спиной…

Хелки не ответила и, мелькнув длинной пышной зеленой юбкой, поспешно скрылась за одним из проемов, ведущих в сад. Аринелла осталась стоять напротив Аланы. Грудь наставницы вздымалась. Алана была почти уверена, что та еле сдерживается, чтобы не разрыдаться, и не хотела попасть под горячую руку. Поэтому лишь вежливо протянула наставнице бокал, опустив глаза. Аринелла взяла его, отпила и поставила обратно на столик. Бокал тут же растворился в камне, будто его и не было, и Алана не смогла сдержать восхищенного смешка. Понимая, что может чувствовать женщина, если то, о чем говорила Хелки, было хотя бы на десятую долю правдой, Алана решила воспользоваться шансом и перевести тему:

— Леди Аринелла, могу я задать вопрос?

— Задавай, — сквозь зубы процедила Аринелла.

— Что мне делать, когда все бокалы исчезнут?

— Принесут еще, — отмахнулась Аринелла. — Я тебя раньше не видела. Ты кто? Ты не похожа на служанку, слишком молодая.

— Меня зовут Вила, — почтительно ответила Алана, которой почему-то хотелось обнять расстроенную женщину, какой бы глупой ни казалась эта идея. — Я тут недавно. У Альмы закончился срок контракта, она уехала ухаживать за матерью, и теперь я вместо нее подношу напитки. Я… — Она смутилась. — Спасибо, что позвали меня сюда. Я никогда не видела такой красоты. И никогда не носила таких платьев. Это все, — она показала на потолок, — ваша идея?

Аринелла неожиданно улыбнулась, и надломленность исчезла из ее образа.

— Да, — просто ответила она. — Тебе нравится?

— Это настоящая сказка, я даже не читала о таком. Неужели весь Приют так украшен?

— Только несколько корпусов и три перехода между ними. Слушай… Вила, да? Когда закончатся бокалы, прогуляйся немного. Если кто спросит — я тебе разрешила.

— Спасибо, леди Аринелла, — поклонилась Алана.

Аринелла повелительно махнула рукой, прекращая разговор, и, прямая как стрела, пошла к массивным дверям. Шепот донесся до Аланы — и двери распахнулись перед наставницей настежь, ослепив Алану льющимся изнутри светом и на мгновение оглушив гулом веселья. Похоже, прямо из галереи был выход в один из основных танцевальных залов. Алана проводила ее фигуру глазами и, мечтательно улыбаясь, прислонилась к каменной стене, наслаждаясь вновь опустившимися тишиной и полумраком.

Никто не выходил по крайней мере полчаса, и Алана была готова уже сама опустошать бокалы, так хотелось ей наконец увидеть другие созданные Аринеллой чудеса. Время текло медленно, и Алана пожалела, что не взяла с собой книгу. В какой-то момент она отломила один из низко растущих цветков, надеясь воткнуть его в волосы, — и тут же на его месте вырос новый. Это была какая-то особая, счастливая, умиротворяющая магия, и Алана тихо рассмеялась, вплетая тонкий стебелек в косичку возле уха.

В этот момент из зала вывалилась компания послушников, хохочущая и громкая. Их было шестеро, все парни лет двадцати на вид. Двое из них держали в руках странные прозрачные сферы, которые выглядели бы как необычные бокалы, если бы в них имелось хотя бы одно отверстие. Внутри сфер мерцала и переливалась субстанция янтарного цвета. Амулет на груди Аланы потеплел, и она спряталась в нишу глубже, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Один из парней успел ее заметить — это был Рест.

— О, смотрите, это та… Это о ней Жеан болтал. Эй, девочка, привет! Наш общий друг мне сказал, что ты меня провела. А я как раз хотел к тебе наведаться!

«Жеан, ну ты и трепло! — раздосадованно подумала Алана. — Вот и помогай!»

Рест подошел к ее столику вплотную и оперся на него локтями. Озорная улыбка не сулила ничего хорошего.

— Смотрите, цветок воткнула, — хохотнул Рест, потянувшись к розе в волосах Аланы. Та отшатнулась, и он, потеряв равновесие, схватил пальцами воздух. Похоже, Рест был пьян. — Ну и милашка. Ты милашка, знаешь?

Последние слова он сказал в сторону своих друзей, которые заинтересованно окружили столик. Алана всматривалась в их лица: все они явно были навеселе.

— Я думал, служанки только старухи, — сказал стоящий справа от Реста парень, перекидывая из руки в руку наполовину пустую сферу. — Отец говорил, набирают старых и страшных, чтобы мы не смешивали кровь. А этой не больше двадцати пяти, и она ничего.

— Знаешь, милашка, — развязно продолжил Рест, сделав попытку ухватить ее за руку. — А вот у меня к тебе предложение. Мы как раз хотели попробовать кое-что на простаках. Это ведь может быть намного интереснее, чем на страшиле какой-то, да? — обратился он к друзьям. — Это — самое дорогое, что ты видела в жизни. — Он ткнул пальцем в сферу. — Капелька на язык — и я от тебя отстану, даже не буду наказывать за то, что ты тогда на меня руку подняла. Будем считать, квиты. Ну как?

Одним широким движением он опрокинул три бокала, один упал на мраморный пол и разбился, два остальных, лишь только коснулись столика, пропали вместе с разлившимся пуншем.

— Вряд ли леди Аринелле понравится то, что вы сейчас тут устраиваете, — сказала Алана, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо. — Она дала мне конкретные указания, и я хочу их выполнить. Вернитесь позже, после праздника.

— Эй, ну посмотри, наглая какая! — театрально удивился Рест. — А мы не боимся наставницу Аринеллу. Она не такая уж и страшная. Да?

— Ты все-таки полегче про наставников, — осадил его один из приятелей. — Давай уже решай что или пойдем.

— Решения! Друзья требуют решения! — продолжал паясничать Рест. — Итак, твое решение?

— Я ничего не буду пить, — ответила Алана, пытаясь потянуть время и надеясь, что кто-нибудь из наставников появится в галерее. — Если хотите меня заставить, — а у вас получится, я не сомневаюсь, — сделайте это после праздника.

— Ты думаешь, мы тебя пожалеем, потому что ты девчонка? Да ты просто… — Еще один друг Реста, вступивший в разговор, понравился Алане еще меньше. — Как там он говорил? Скотиночка, вот.

Парни загоготали. Алана решилась на отчаянный шаг.

— Насколько мне известно, — ее голос все-таки предательски дрожал, — последних, кто решился ставить эксперименты на прислуге, исключили. Вам напомнить, что после исключения вернуться в Приют невозможно, какими бы знатными ни были ваши родители и как бы хорошо ни относились к вам наставники? Вы уверены, что такая скотиночка, — она почти выкрикнула эти слова, — как я, того стоит?

Повисла тишина. Дрожащие руки Алана спрятала за спиной. В галерее так никто и не появлялся.

— Вот поэтому я тебе и предлагаю пить самой, по своей доброй воле, — вкрадчиво сказал Рест, одним движением опрокидывая столик; раздался звон бьющегося стекла, и компания расступилась. Алана юркнула в сторону, но ударилась о плечо одного из парней и потеряла равновесие, чьи-то руки ее подхватили, сжали запястья до боли. Ее держали двое. Амулет жег грудь, а парни стояли, будто и не зная, что делать дальше.

Рест подошел к ней неспешно, как хищный кот. Так же неспешно он взял у друга сферу.

— Ну что, делаем ставки? Разденется и будет танцевать? Будет драться с глюками? Вырубится? Сблюет? Да не бойся, это просто что-то вроде сильного алкоголя. Мы лишь хотим развлечься, а ты…

— А ну не смей!

И невесть откуда появившийся Жеан сбил Реста с ног. Державшие Алану парни бросились на помощь, и она, больно ударившись спиной о постамент каменной вазы, оказалась на полу. Одна из сфер разбилась прямо рядом с ней; субстанция, плескавшаяся внутри, хлынула ей на руки и грудь, не оставляя пятен на ткани, но жаром впитываясь в кожу. Она услышала стоны Жеана и попыталась встать, но тут взор заволокло дымкой и весь мир вокруг стал звенеть, как один большой колокол. Алана схватилась за онемевшее лицо, провела ногтями по щекам, но не почувствовала собственного прикосновения. Голос не слушался, она открыла рот и закрыла его. Страх потонул в эйфории, а эйфория — в ярости.

Она порвала рукав платья, зацепившись за каменный лист на вазе, которую обрушила на бок одного из избивавших Жеана парней. Слыша одобрительные и издевательские улюлюканье и свист, бросилась в драку, как кошка, не жалея себя: она кусала и била, царапала, тянула за волосы, задыхаясь, словно хотела истребить всех и всё, что ей попадалось под руку. Во рту стоял металлический привкус.

— Вила! Хватит! — услышала она голос Жеана, но не придала ему значения. Что-то опрокинуло ее на спину, как черепаху. Она лежала на спине, прямо на стекле, и смеялась, не имея возможности встать. Некстати вспомнилось, что Жеан рассказал о ней Ресту, и она захохотала громче. А потом, удивив и себя, и с ужасом взиравших на нее парней, закричала:

— Ну и где твой никудышный наставник?! Наставник Келлан, ау! Тут есть во что не вмешаться! Сильные бьют слабых, все как вам нравится! Наставник Келлан!

Кто-то заткнул ей рот, шепча: «Дура, заткнись!» — и Алана окончательно потерялась в нарастающем гуле и круговерти, в которую превратился мир вокруг.

***

— Она как? — пробился сквозь оглушающую тишину обеспокоенный голос Жеана.

Алана поморщилась. Ей было очень холодно. Она лежала на чем-то твердом и ледяном, скорее всего каменном; горящие руки были сложены на горящей же груди крестом, ладонями Алана чувствовала пульсацию амулета. Веки были свинцовыми, и ей понадобилось несколько секунд, чтобы открыть глаза. Над ней склонился Жеан. Лицо его выглядело виноватым и грустным, над бровью, в уголке рта, на скуле виднелись свежие ссадины, явно праздничный, вышитый серебряной нитью камзол был заметно запачкан и порван в районе петель.

— Ну ты и… — Алана поняла, что немного сипит, и прочистила горло. — Ты им рассказал, что я служанка. Зачем?

— Да я просто напил… — Жеан глянул куда-то поверх Аланы и прикусил язык. — Просто к слову пришлось, Рест хвастался, что его никому не обмануть, ну и вот. Но я же тебя спас!

— О, спасибо, — саркастично протянула Алана, поднимаясь и растирая запястья. Конечно, парню и в голову не пришло извиниться, как и до того не пришло в голову сказать спасибо. — Знаешь, Жеан. Уйди.

— Но я…

Он выглядел обескураженно.

— Уйди, — эхом донеслось из-за ее спины.

Жеан сжал губы, точно как мальчик, который вот-вот расплачется, и скрылся в темноте так быстро, что у Аланы не осталось никаких сомнений насчет того, кто был источником эха.

— Добрый вечер, мастер Келлан, — поздоровалась она вежливо, борясь с опьянением, все еще притупляющим ее разум и смешивающим клочки мыслей. — Спасибо, что в этот раз вмешались. Вы же вмешались, да?

Он опустился рядом с ней на скамью.

— Да. Они больше тебя не тронут.

Алана разглядывала свои руки: кожа была обычного цвета, пальцы сгибались и разгибались как прежде, никаких волдырей или даже покраснения.

— Я вылечил ссадины.

— Руки горят, — прошептала Алана, безуспешно пытаясь сфокусироваться на голосе своего собеседника. — Скажите что-нибудь, пожалуйста.

Внезапно наставник Келлан накрыл ее ладони своими и легонько потянул их на себя, рассматривая. Алану будто ударило молнией от аккуратного прикосновения, его пальцы были жесткими, сильными, теплыми, но почему-то дарили приятную прохладу. Она засмотрелась на его кисти, забыв о своем невидимом ожоге, потом очнулась и со вполне честным негодованием спросила:

— Вы что?

— Я что? — переспросил он, отпуская ее ладони, отчего Алане сразу стало намного менее уютно, и она протянула руку и попыталась снова вложить ее в его ладонь, чтобы почувствовать ту прохладу. Наставник Келлан, не вздрогнув, так же мягко перенес ее руку обратно к ней на колени. — Ты все еще пьяна?

— Немного, — признала она. — Но я в порядке.

Он наклонился к ней, и его красивое лицо, которое сейчас Алане сложно было назвать бесстрастным, оказалось очень близко к ее. Она задержала дыхание. Несколько секунд Алана смотрела в его глаза, ночью казавшиеся не изумрудными, а черными, потом зажмурилась: морок проходил. В голове прояснилось, и теперь эта сцена показалась ей чрезвычайно неуместной.

— Простите, — выдавила она из себя, отстраняясь. — Мне стоило быть аккуратнее и не вмешиваться в разборки шепчущих. Простите, что побеспокоила. И что кричала то, что кричала.

— Ты снова назвала меня никудышным наставником.

— Вы злитесь? — тихо спросила Алана. — Простите. Я была не в себе. Я бы никогда…

— Снова.

Он приподнял брови и едва заметно улыбнулся. Алана тоже позволила себе улыбнуться.

— Вы на самом деле не злитесь, да?

Наставник Келлан покачал головой.

— Расскажи мне, что произошло.

Он провел пальцами по плечевому шву, разошедшемуся во время драки, и его губы чуть дрогнули. Мягкая ткань, похожая на шерсть с шелком, обвила плечи Аланы, закрыв плечо и согрев замерзшую спину. Похоже, созданное им полотно имело какие-то необычные для ткани свойства: тепло от нее распространялось так быстро, что уже секунд через десять Алана распахнула импровизированную накидку, чтобы стало не так жарко. Она радовалась, что вряд ли в такой темноте наставник Келлан мог заметить румянец, появившийся на ее щеках, когда на секунду она решила, будто это его плащ.

— Если подумать, произошло то, что, насколько я понимаю, вполне в духе здешних традиций. Не вижу смысла заострять на этом внимание, — внезапно для самой себя храбро сказала Алана. — Спасибо за шаль. Я верну ее, когда переоденусь.

— Оставь. Что ты знаешь о здешних традициях?

Алана встала. Голова немного кружилась.

— Сядь, мы не договорили, — приказал он спокойно, и Алана машинально снова опустилась на скамейку. — Если хочешь высказать критику и считаешь это уместным — можешь это сделать, но позже.

— Я поссорилась с Рестом, когда они в прошлый раз дрались с Жеаном рядом с моей кухней, — послушно начала Алана. — Рест узнал, что тогда я его обманула, и, разумеется, был оскорблен. Вполне естественно, что, напившись и увидев меня, он решил отыграться. Силу ко мне никто не применял. Они запугивали меня — вот и все. Потом на меня случайно пролилась жидкость из прозрачной сферы. Она была оранжевая, как…

— Я знаю, что это за жидкость, — спокойно остановил ее наставник Келлан.

— Да, в общем, она впиталась в меня, я опьянела и потеряла сознание. Потом вы привели меня в чувство.

Повисла тишина. Как-то объяснять драку и оскорбительные высказывания Алана не хотела и надеялась на тактичность наставника.

— Значит, считаешь поведение Реста естественным? Не хочешь, чтобы он и его друзья понесли какое-нибудь наказание?

— Да, это довольно естественно. Я сама вмешалась в прошлый раз, и я правда его обманула и тем унизила. Не думаю, что его ответ заслуживает наказания. К тому же он ничего мне не сделал.

— Сколько их было?

— Шестеро.

— Сколько жидкости попало на тебя?

— Кажется, разбилась сфера, наполненная наполовину. Что-то попало.

— Повернись ко мне. Не бойся, я не причиню тебе вреда.

И прежде чем Алана успела испугаться, наставник прикоснулся к ее груди в районе ключиц. Даже через ткань такой жест был более чем интимным, и Алана покраснела от возмущения. Дрожащим голосом она попросила его убрать руку, и, когда он внял ее просьбе, под ложечкой ощутимо заныло.

— Ты могла умереть.

— Что? — не поверила Алана. — Вы хотите сказать, что послушники вот так просто носят в руках что-то смертельно опасное?

— С ними всегда то, чем они могут убить, — отозвался наставник Келлан. — Это совсем не сложно, достаточно знать хоть одну из миллиардов подходящих фраз и уметь ее произносить. А они и знают, и умеют с раннего детства. Нет смысла изолировать их от всего смертельно опасного, как считаешь?

— То есть они хотели моей смерти?! Можно мне сейчас покритиковать ваши традиции?!

— Не думаю. Они дурачки, но не безнадежны. Как ты сама заметила, ни один из них не применил силу. Они бы струсили. Ну или, подбадривая друг друга, дали бы тебе каплю или две — этого достаточно, чтобы очень сильно напиться таким, как ты.

Алана вспомнила, на что предлагал сделать ставки Рест перед появлением Жеана, и задохнулась в возмущении. Наставник Келлан, похоже, считал подобные истории чем-то абсолютно рядовым. Конечно, подумаешь, безымянная простачка под воздействием магического алкоголя разделась бы и бегала на четвереньках, как собака. Что такого?

«А еще они знают, где меня найти. Мне конец».

Алана обернулась к наставнику Келлану. В темноте сложно было разглядеть выражение его лица.

— Не хочешь попросить меня о чем-то?

— Нет, спасибо. Мне нужно идти. Я ведь должна разливать напитки.

Алане послышалось или он и правда сделал за ней несколько шагов, будто желая догнать? Она не оборачивалась до самой лестницы, и, когда споткнулась о первую ступень и бросила быстрый взгляд в темноту за спиной, там, конечно, уже никого не было.