— Вила! Тебе письмо от… — Хелки прочитала имя на конверте. — Хилы. И в скобочках указано: Аланы, дочери Ласа. Интересует?
Алана выронила горшок с молоком, который несла на кухню, и темно-коричневый подол ее хлопкового платья покрылся белыми каплями. Она сделала навстречу подруге шаг, потом еще один, споткнувшись о горшок, и вот письмо оказалось в ее руках. Письмо, подписанное маминым почерком! Ее письмо!
— Я смотрю, новости и правда хорошие, да? — улыбнулась Хелки. — Ладно, ты читай, все, все, не мешаю! — замахала она руками на Алану, которая так не выдавила из себя ни слова.
Алана опустилась на скамейку и дрожащими руками порвала конверт, смяв в нетерпении уголок листа с посланием, которого ждала все это время. Прежде чем разворачивать свернутый пополам желтый кусочек бумаги, Алана оглянулась: вокруг никого нет? Но почему ей показалось, что какая-то тень мелькнула между ней и солнцем? Птица?
Послание было совсем коротким.
Дорогая моя Вила.
Все разрешилось для нас с Евой. Мы обе живы и целы, мои опасения были беспочвенными, никто не угрожал мне смертью. Они лишь хотели, чтобы мы с Евой воссоединились. Папу мы похоронили без тебя, но я знаю, мысленно ты была с нами.
Пока наши услуги в поместье не требуются, мы хотим пожить в деревне. Может, заведем скотный двор или будем выращивать овощи. Ева хочет разводить кур, ты же знаешь, как она любит бегать за ними.
Родная моя, любимая моя Вила! Пожалуйста, береги себя. Оставайся пока в Приюте, как ты и собиралась, сюда возвращаться для тебя может быть по-настоящему опасно. Они продолжают искать свидетелей тех событий и, кажется, знают о тебе. Окажись ты здесь, вряд ли сможешь избежать встречи с ними.
Люблю тебя всегда.
И снизу приписка:
«Знаю о правилах Приюта и понимаю, как ты ждешь от меня новостей. Прости, но писать ближайшие несколько месяцев или даже лет я больше не буду: боюсь, что письмо могут обнаружить они, а им не нужно знать, где ты сейчас. Это письмо попрошу отправить Хилу, так что не удивляйся, если на конверте будет ее имя. Сожги письмо.
Алана прижала послание к лицу и вдохнула запах бумаги. И разрыдалась от облегчения.